Голубоглазое чудо.

Антона волновало то, что Арсений так упорно старается увильнуть от его денег и подарков. Зато на Новый год не отвертится. Будет два подарка. Два очень приятных подарка. Антон сидел в кресле учителя и оглядывал свой класс. Сочинение пишут. Вон Данилова с черновика списывает, вон Коновалов в телефоне сидит, но Антона Андреевича они не особо волновали. Главное, что его чудо прилежно пишет. Вдруг взгляд зелёных глаз встретился с океаном голубых. — Тош… Эм, то есть, Антон Андреевич, можно выйти? — мальчик сильно покраснел. — Можно, — Антон просто проводил его взглядом. Антон спокойной сидел и проверял тетради 7"Д» класса. Тут в глазах начало мутнеть, а по спине пробежал неприятный холодок. Руки задрожали, карандаш упал на стол и покатился на пол. Антон было наклонился, что бы поднять её, но сам упал на пол. Попытка встать оказалась тщетной. В этот момент из туалета вернулся Арсений. Последнее, что Антон видел это то, что Арсений вызывает скорую.

***

Открыв глаза, Антон с ужасом обнаружил себя в больничной палате. Однотипные былые стены, потолок и плиточный пол. Желтоватый свет от ламп. Кровать твердая, Арсений на кресле уснул. Стоп, что? Арсений? Антон хотел было встать, но его подвело самочувствие. Ноги ватные, руки слишком тяжёлые, а кровать, как назло, скрипучая. Взгляд сразу полетел на подскакивающего Арсения. — Боже, Антош, не вставай! — было видно, что он напуган. — Что случилось? — голос ослаб и охрип. — Ты упал в обморок на уроке, и ещё врач сказал… — Арс тихо заплакал, — сказал, что у тебя анорексия, почти критическая стадия. — Господи, Арсюш, не плачь. Не критическая же, а почти не считается! — Антон выдавил из себя улыбку. — Да пошёл ты! — почти шёпотом сказал Попов. — Я ведь тебе говорил, что твой образ жизни ненормален! — сказано было уже громче. — Ты только отшучивался, теперь посмотри, до чего ты себя довел! Да, Антону было обидно за себя, за своё поведение и отношение к замечаниям. Стыдно было за упорство. Стыдно было перед Арсением. Менять что-то уже поздно. — Прости меня, — прошептал преподаватель, — прости за всё… Антон отвернулся к стенке и отключился. Он не видел, как Арсений обнял его. Шастун не слышал, как тот над его ухом прошептал «Прощаю, Тош, прощаю…». Ещё он не увидел, что Арсений положил на столик рядом с кроватью лезвие с засохшей кровью и записку «Я больше так не буду, обещаю», и того, как Арс ушёл, Тоша тоже не видел, но чувствовал.

***

Антон лежал в больнице ещё пять дней. Арсений появлялся там каждый день, но к нему не заходил. Спрашивал у врачей про состояние здоровья и передавал Тоше конверты. В каждом было использованное не по назначению лезвие и записка каждый раз одинаковая: «Не удержался, извини…», а на бумаге капли крови и разводы от слез. Было больно, да. Было страшно, да. Но вот обидно не было. Арсений слишком много эмоций сейчас испытывает. Так же как и Антон. Он и сам не прочь сейчас взяться за лезвие, но нельзя, врачи быстро заметят. Остаётся только бегать курить. Тоже помогает, как-никак. Следующая неделя прошла ещё ужаснее. К лезвию и записке добавились кровавые пластыри. На бумаге были кровавые следы в виде сердечек. Он вырезал на себе сердечки и оставлял эти следы на бумаге. Боже, Попов сходит с ума. Шастун начал курить в три раза больше.

***

К концу второй недели его выписали. На выписку пришёл почти весь класс. Почти. Не было Арсения. Ребята сказали, что он не появлялся в школе все две недели. Конверты хотя бы давали понять, что он жив. Вызвав такси, Антон поехал домой. Зайдя в подъезд, не обнаружил ни одного письма в почтовом ящике. Ни одного. Странно. На лестничной площадке уже не стоял пакет с мусором, некогда оставленный Шастуном. В коридоре на вешалке висела вансовская куртка, купленная Антоном Арсению. Так же стояли те самые ботинки, купленные так же Шастуном Попову. Холодильник напрочь забит едой. От салатов и до тортика. Домохозяюшка Антонова. В квартире идеальная чистота. Пугало лишь то, что дверь в гостевую комнату закрыта изнутри. Арсений просто все это время жил у Шастуна. Ясненько. Антон плотно поел и сел под дверью. — Сюша, открой дверь, любимка, я не злюсь. Просто не пугай меня, пожалуйста, — Антон чуть ли не скулил под дверью. Минут 10, наверное. Послышался удар. Что-то упало. Вернее, кто-то. Дверь сняли с защёлки. Антон резко подскочил и открыл дверь. На полу были небольшие лужи крови. На столе лежала пачка бумаги, упаковка лезвий и несколько кровавых железяк валялись на стуле. Арсений упал на кровать. Антон подбежал к нему. Попов, бледный как поганка, провонявший на всю комнату медицинскими препаратами, почти засыпает на руках у учителя. Рядом валялись йод, зелёнка, перекись, пластыри и вата. На белой футболке виднеются кровавые разводы в районе ключиц и рёбер. Ощущение, что через пару часов юный суицидник откинется от кровопотери. — Ты когда спал последний раз? — единственный вопрос, который сейчас реально волновал. — Когда ты был здоров, — сквозь почти сомкнутые губы процедил ученик. — Боже, Сюша, давай раздевайся и дуй в мою комнату спать. Если ты, конечно, не хочешь меня расстроить, — преподаватель начал быстро убирать с постели бутылки и разномастные флакончики. Арсений, медленно и чутка шатаясь начал стягивать с себя футболку, затем джинсы, а потом так же медленно и чутка шатаясь, ушёл в сторону спальни Шастуна. Антон пошёл за тряпкой и начал вытирать лужи засохшей крови. Когда все было убрано, он заварил себе зелёного чая с жасмином без сахара и пошёл к своей спальне. Арсений уже давно спал. Антон долго мог бы наблюдать, как тот медленно посапывает и как его грудь вздымается и опускается. Антон взял одеяло и укрыл парня с головой. Антон смотрел сериал, когда к нему в зал зашёл, опустивши голову, Арсений. — Доброго вечера, соня, — Антон подошёл к мальчику и нежно поцеловал того в губы. — Сколько я спал? — с виноватым видом произнёс Попов, не поднимая при том глаз. — Часов 12, может 13. Да ладно тебе, ну-ка улыбнись. Я не злюсь, солнышко. Даже и не думал, — Тоша взял Арса за талию и повёл на диван. — Тоша-а, порезы болят. Я ребра не обработал, — когда младшего отпустили, он схватился за больные места. — Ну-ка давай ложись, обрабатывать буду! Достав аптечку, Антоша начал лить перекись на разрезанную кожу и дуть, когда щиплет. Обработав юноше раны, они сели смотреть сериал. На экране два парня залезли в чужой крытый бассейн и начали задерживать дыхание под водой. Вдруг один юноша поцеловал другого. — Как это мило! — Попов вжался в Антона от умиления. — Да, поэтому я и смотрю SKAM! Там все очень милое. Прям как ты! — Тоша щелкнул по носу Арсу. Они сидели и смотрели сериал ровно до момента, когда эти персонажи не сказали, что съезжаются. — Переезжай ко мне? Ты и так больше недели тут жил, — Антон с надеждой в глазах посмотрел на Арсения. — Ну не знаю. Хотя, давай. Мама все равно не против. Она за все время даже не позвонила мне, — Арс немного смутился, но тут же оживился. — Я привезу вещи завтра. — Хорошо, а почему ты в школу не ходил? — Я не хотел туда идти, зная, что тебя там нет… — Арсений обнял Антона и поцеловал в щеку. Да, не в губы, но такой поцелуй передавал намного больше чувств. Арсений устроился поудобнее на груди парня и… уснул. Антон прикрыл ноутбук и отложил его в сторону. Он обнял брюнета и тоже уснул.