These broken bones.

Свет от свечи тускло мигает, подобно лампочке со слабым напором электричества на её уже от времени перегоревшие внутренности. В сердце кудри огонька, возвышающегося в точной серединке, медленно расплавляющего воск, из коего состоит ваш разум в последние несколько лет, видно абсолютное множество прекрасных созданий, существ, возведённых природой в этот мир. За окном идёт дождь, кандалы в форме золотых цветов сдерживают руки от вызывающих движений, и он покорно перелистывает очередную страницу, наводящую сонливость, гнев на всё и вся. Очередная запылившаяся книга в его руках, очередной визит низкого подонка, стоящего в углу, очередная последующая за этим смерть от втиснутой в плоть кости со спины. В самом деле, ничего необычного, что может быть ещё обыденней, чем эти извечные действия? — Что ты делаешь? — Фриск обескураженно смотрит по сторонам, и мягко поворачивает шею, стараясь не предоставлять скелету попытки зацепиться за его слова в очередной раз. — Это нервирует. Ты постоянно смотришь в мою сторону единственно видящим взглядом с расширенной радужкой, даже не моргая, завороженно смотря, будто я существо из… — Другого мира. — Скелет продолжает речь человека, уже зная, что тот хочет сказать. — Ты уже говорил это. Человек прикрывает глаза, устало закрывая лицо рукой, и бросая в скелетона книгу со всего размаха. Пылесборник не успевает попасть в ширококостного; переплёт раскрывается при ударе об стену и сползает на пол, а Санс, как ни в чём не бывало, подбирает её и быстренько прочитывает по диагонали. — «Красавица и чудовище». — Он акцентирует на «чудовище» свой низкий бас, и за долгое время приподнимает уголки своего рта. — Интересно. И чем же великого решимостедушного человека привлекла эта книга? Я думал, ты более благороден, и не читаешь сказки для детей. — Тот делает паузу. — Что же, видимо я ошибался. — В каком месте «для детей»? — Робко женоподобный подросток задаёт этот вопрос чисто из наивности и любопытства, однако, всё равно не получает на него отрицательного ответа, не смотря на всю свою надежду на это одобрение. — В прямом. Посмотри на этот удручающий конец: «И жили они долго и счастливо». Жизнь всегда строит даже самой прекрасной судьбе преграды и противоречия, и невозможно всегда оставаться счастливым. Детский восторг и вопиющее восторжение быстро проходит, когда против чьей-либо воли совершается необдуманный поступок. Никогда нельзя предугадать, что же будет дальше, даже не смотря на собственную мудрость или жизненный опыт. Сам Случай будет строить тебе ещё большие ответвления и пытки. Ах, я думал, ты прекрасно осознаёшь всю глубину безрассудности этих строк. Никогда не любил книги из-за их хороших концов, навязываемых обществу. Фриск пару мгновений после речи скелета смотрит на Санса глазами размером с блюдца, и не может сказать ни слова. Дрожь охватывает всё его тело, и он истошно кричит, закрывая уши и вырывая из своей кожи окровавленные цветы. — Боже. — Мальчик тычет в ширококостного пальцем в невозможности сказать хоть слово. — Я ожидал твоего разрыва шаблона. В другой раз я бы просто убил тебя, но не сейчас, — и тот медленно подходит к кровати Фриска, стоя перед ним и изучая взглядом каждый миллиметр кожи и тела, обглоданных иглами. В ушах стучит кровь, и человек, как и всегда, прикрывает глаза, делает вдох полной грудью и старается пережить правду, сказанную минуту назад. — Послушай-ка. Я обдумал твою речь, сказанную в Последнем Коридоре, за несколько секунд до твоей девятнадцатой кончины. — Костлявая рука протягивает мальцу книгу. — У меня к тебе, человек, большое дело. Фриск берёт книгу, кладёт её рядом и возвращает руки в изначальное положение. — Какое же? — Этот вопрос прозвучал слишком странно, чтоб был настоящим, и Фриск думал, что скелет поймёт, что смысл данной фразы чисто риторический. Ответа не следует. Фриск разлепляет глаза, и видит, как Санс тянется к нему для объятий. Одно время он хочет отпихнуть скелета, стоящего перед ним с распахнутой душой, но в итоге чуть приподнимает и сажает на колени, как плюшевого мишку. — Не ожидал такого от тебя, — Фриск гладит того по голове, закрывая рот. — Шшш. Не говори ничего, — Цветы обжигают глотку, и парень переходит на пламенный рокот.