Я видела

      Перо выводит на бумаге кривые буквы, оставляет за собой черный неровный след, который бледнеет при высыхании. В полумраке трудно разбираться с документами, поэтому кто-то завтра будет костерить меня всеми возможными словами, пытаясь понять корявый почерк.       За задернутыми занавесками ночь. Месяц заглядывает через шторы, смотрит удивленно, будто спрашивая: «Что это ты там делаешь?» Дневная жара уже сменилась ночной прохладой; легкий ветерок колышет шторы, проникая в комнату сквозь открытое окно, обвивает щиколотки, как кот, который просит еду. Обвивает и убегает дальше, вглубь комнаты, где полностью стихает.       Из-за ветра волосы лезут в глаза, поправляю их одним широким движением и откидываюсь на спинку стула. Устало смотрю на письменный стол, полностью заваленный бумагами, перьями и чертежами. Календарь показывает яркую цифру 20. Двадцатый день месяца. Почему-то это число вселяет в меня ужас. Хм… раньше такого не было. Наверное, от усталости.       По чернильнице бегают блики от огонька свечи и частично – от камина. Перевожу взгляд на танцующий в камине огонь, пробегаю глазами по стенам, просторной кровати, двери, шкафам, креслам, ковру.       Снова смотрю на кровать и уже представляю, как я сегодня усну. Закрою глаза и забудусь, и меня ничего не будет тревожить… ничего. Темнота и тишина – прелесть. Пугающая, всепоглощающая прелесть…       Свеча на столе догорает, оставляя за собой только легкий дымок. Секунда. Дым так же исчез. Огарок одиноко стоит на углу столешницы, погрузив эту часть комнаты в полумрак. Смотрю на воск без каких-либо мыслей, глаза сами собой закрываются.       Нет, нужно закончить хотя бы часть оставшейся работы. Хотя бы половину. Ну, чуть меньше половины…       Вставать за другой свечой не хочется, так не хочется, так не хочется… хочется только спать, хочется лежать и смотреть в потолок. И ничего не делать. Смотрю на бумагу, обреченно понимаю, что света от камина недостаточно, и придется все-таки вставать.       Потягиваюсь до хруста костей, выхожу из-за стола и иду через всю комнату к шкафам. Сжимаю и разжимаю кулак, разминая пальцы, уставшие от долгого письма, опять зеваю.       - Может, хватит на сегодня? – звучит низкий, приятный голос от камина. Тихо-тихо, как будто треск дров может его заглушить собой, но так повелительно. Этому голосу нельзя сопротивляться, ты просто не можешь. У меня пересыхает в горле каждый раз, когда я слышу такую интонацию в его голосе. Из него получился бы лучший правитель. Намного лучше, чем я. Но он не сможет им стать. Никогда.       Ролан сидит в большом и уютном кресле, которое в два раза больше него, сонно жмурится на огонь и мечтает о скором сне. Точно мечтает, по взгляду вижу. Он всегда любил спать, до безумия. Еще больше он любит лежать в кровати под одеялом и не шевелиться, причем желательно не шевелиться весь день. Мне порой кажется, что он меня так не любит, как сон и безделье.       Как же наши желания сейчас схожи.       - Я бы с удовольствием. Но если я прекращу сейчас работать, разгребать все оставшиеся документы придется тебе. Не думаю, что ты будешь в восторге от такой перспективы, - усмехаюсь, пытаюсь придать голосу больше бодрости. Получается плохо. Ролан тяжело вздыхает, затихает на какое-то время.       - Я завтра сам во всем разберусь, иди отдыхай, - говорить такое ему явно сложно, он от природы ленив. И брать на себя дополнительную работу не в его вкусе.       - Ах, подвиги в мою честь, как романтично, - не удерживаюсь от этой фразы. Ролан фыркает, устало смотрит на меня, не поворачивая головы. В его глазах отражается огонь. Он – огонь. Такой же резкий, быстрый, обжигающий.       Достаю свечу и иду назад к столу. Холодный пол обжигает босые ноги и заставляет ежиться. Устало смотрю на свечу, и та зажигается. Сажусь за стол и снова углубляюсь в бумаги.       - Тебе стоило надеть носки, - бурчит он. – Ты слишком быстро простываешь.       - Да брось, на дворе лето, тепло…       - Сейчас уже довольно прохладно, да и пол каменный. На таком простыть можно в два счета, а лечить тебя потом мне, - недовольно говорит мужчина в кресле, меняя позу. Теперь он поджал одну ногу под себя, а рукой уперся в подлокотник. Взгляд не отрывается от огня. В голове он явно прокручивает какую-то мысль, очень важную мысль.       Улыбаюсь, смотря на него.       - Признайся, тебе нравится этим заниматься. А потом еще при лечении приговаривать через каждое действие: «Ну вот, допрыгалась! А я ведь говорил! Говорил!» - передразниваю Ролана, насупив брови и выпятив губы.       - Да-да, конечно. А тебе нравится спихивать на меня свою работу под предлогом болезни, - незамедлительно парирует он, хитро блеснув глазом.       - Что ж поделать, я не менее ленива, чем ты, - пожимаю плечами, на время затихаю.       Повисает неловкое молчание. Изредка поглядываю на мужчину. Иногда он забывается и начинает бегать глазами, будто что-то читает. Лицо и все тело напряжено. И в последние полгода он всегда такой.       Не выдерживаю и спрашиваю:       - Ролан, что-то случилось? – перевожу на него взгляд. Он уже довольно долго сидит, ничего не делая и не меняя позы.       - Нет, пока ничего, - тихо отвечает он, сжимает двумя пальцами переносицу. Сейчас он выглядит в разы старше, чем есть на самом деле. Он выглядит таким уставшим от жизни, таким замученным. Во мне непроизвольно просыпается жалость к нему, хочется обнять, обхватить его руками и уткнуться носом в грудь. Чтобы просто показать, что я рядом.       - Ты из-за экономической ситуации на континенте? – непроизвольно сжимаю губы, чувствую на плечах груз ответственности за свою страну. Груз, который запросто может придавить меня к полу и даже мокрого места не оставить. Груз, который не дает мне спокойно спать последние полгода.       Опираюсь локтями об стол, складываю руки в замок.       - Нас пока это не коснулось, можно не беспокоиться, - Ролан впервые за вечер поворачивает голову ко мне и смотрит в глаза. В них столько растерянности и страха, они кричат: «Да! Я из-за этого! Любой желающий может пойти на нас с войной, стоит только решить, что он сильнее! Стоит только решить, что наших запасов хватит на любую из стран! Никто уже не хочет платить нам деньги за продовольствие, они считают, что его проще будет захватить!»       Или это не его глаза, а мои собственные мысли?..       - Только пока, - отзвук этих слов повисает в воздухе, тяжелым пеплом опускается на нас, и появляется ощущение, что я задыхаюсь, что мне нечем дышать… - Ты укрепил войска у границ?       - Еще месяц назад, но никто пока ничего не делает. Никто пока не нападает.       Тяжело вздыхаю, решаюсь все-таки озвучить правду:       - Ролан, а если все-таки будет в…       - Все. Хватит на сегодня, - резко прерывает он меня. - Пойдем спать, - мужчина встает и направляется в сторону кровати. По пути скидывает рубашку, оголяя торс. Мышцы на его спине перекатываются под кожей от каждого движения.       - Иди, я позже присоединюсь, работа не ждет, - продолжаю возиться с документами.       Сколько времени так прошло? Минут двадцать? Час? Два?..       Бумага за бумагой…       - Это большая честь для меня, ваше величество, - покорно говорит женщина и поправляет рыжие волосы, затем одергивает подол длинной юбки. Голубые глаза горят восторженным огнем… победы? Мне она не нравится, определенно не нравится. Весь этот образ... Он как будто придуман, специально подстроен под меня.       Я не люблю целомудренных дев в нашем деле. Маги должны обладать стойкостью, жестокостью и быть абсолютно безжалостными. А весь ее вид кричит, что она в жизни оружие в руки не брала.       Хотя, может, это всего лишь первое впечатление? Она самая перспективная из всех магов старшего ранга. У нее самый высокий процент выполнения работы, отзывы о ней всегда положительные.       Все-таки, нужно дать ей шанс.       Сжимаю губы, устало смотрю в окно. Как мне все это надоело…       - Это не окончательное решение, София, я могу и передумать, - наблюдаю за ее реакцией. Все-таки ты действительно такая или притворяешься для меня? Если люди видят перед собой кого-то с огромной властью, они пытаются быть теми, кем их хотят видеть. Я же хочу видеть ее настоящей.       Девушка опускает глаза и покорно шепчет:       - Значит, я подчинюсь.       Неужели она такая? Смотрю на Ролана, незаметно шевелю пальцем и передаю ему мысленное сообщение:       - Она врет?       Мужчина иронично изгибает бровь и отрицательно качает головой.       Все-таки первое впечатление ошибочно. Думаю, она сможет стать…       - Вот ведь, уснула прямо за столом, чудо недоделанное… - ворчит над ухом сонный голос, сильные руки кладут меня на кровать, укрывают одеялом.       В голову резко отдает болью от внезапно прерванного виденья. Закрываю лицо ладонями, из горла вырывается стон. Голова разрывается на части, тело начинает ломить.       - Эй, ты чего? – Ролан отнимает мои руки от лица. Мужчина нависает надо мной, испуганно заглядывая в глаза. - Видение? – коротко бросает он, поняв причину моего болезненного состояния и выпрямляясь в полный рост. Он говорил мне как-то, что после видений у меня мутный, неосознанный взгляд и потерянный вид. Тревога во взгляде Ролана угасает, сменяясь любопытством. Ему всегда было интересно узнать будущее. Я же считаю этот дар своим проклятьем.       - Как будто ты не знаешь, - огрызаюсь, хмурюсь от разрывающей черепную коробку боли.       Закусываю губу. Закрываю глаза и вспоминаю свое состояние во время виденья. Что же я делала? Зачем я вызвала эту женщину к себе?       После виденья осталось яркое ощущение, что я пропустила что-то важное. Я о чем-то недодумала, что-то недосказала, что-то не прочувствовала…       А в груди поселилось острое чувство тревоги. Свернулось ласковой кошкой на сердце и запустило в него когти, дабы не упасть. В горле пересыхает, язык хочет что-то выкрикнуть, а что – не знаю.       - О чем? – Ролан садится рядом со мной на кровати, внимательно смотрит в глаза. Никогда не могла выдержать этот прямой, строгий и пробирающий до костей взгляд. Не могла вынести его, когда Ролан только поступил на службу, когда Ролан стал моей правой рукой, когда Ролан стал кем-то ближе, чем просто подчиненный, даже когда стал любовником. Не могла и все. Каждый раз мурашки бегают табунами по спине, а в горле встает ком из правды.       - Я не помню, - прилагаю максимум усилий и сажусь, бегаю глазами по комнате, что-то шепчу губами, повторяя наш диалог с женщиной. Пытаюсь понять, что же это все-таки было. Неужели очередная деловая встреча? Но с кем тогда?..       Закусываю губу, хмурюсь, пытаюсь вспомнить. Она выглядит как-то знакомо…       Это было что-то важное… что-то очень важное. Но мысль крутится рыбкой в водоеме: только протяни к ней руку, и она уплывет, и ты даже не заметишь в каком направлении. Тревога начинает мурлыкать и попеременно запускать когти мне в тело, не давая забыть о себе.       Запускаю пальцы в волосы, закрывая ладонями лицо. Тяжело вздыхаю. Если я не пойму, кто это, то не узнаю, что мне нужно было от нее. Как я не хочу снова надевать роль правительницы.       - Ролан, найди мне информацию о Софии, - сухо произношу я, забывая, что сейчас я не королева, а обычная женщина. Что сейчас я не на своем троне перед народом, а сижу в кровати перед любимым мужчиной. Откидывая все ненужные чувства и оставляя только холодную рассудительность. – Как можно быстрее и без вопросов. Выполнять. Мужчина опешил. Закрывает глаза, понимая, что происходит что-то важное, и что ему тоже придется надеть свой «костюм». Костюм моей правой руки, костюм подчиненного, костюм верного пса.       - Где мне ее искать? Она хотя бы из наших людей? – обиженно отвечает Ролан, прожигая меня взглядом. Ох, припомнит он мне это еще. Он терпеть не может, когда в наш законный отдых приходится снова играть в извечную игру «Королева-подчиненный».       - Не знаю. Знаю, что она маг старшего ранга.       - Издеваешься? Это как иголку в стоге сена искать. На весь наш континент таких магов тысячи, - возмущается советник, складывает руки на груди. Ждет от меня больших подробностей.       Но подробностей больше нет. Я забыла ее внешность, я забыла ее фамилию, я забыла кто она. Я помню только наши с ней реплики.       Перевожу на него взгляд, губа сама собой приподнимается в оскале. Ролан вздрагивает, поднимает руки в знак примирения.       - Я найду, дай мне только время, - покорно отвечает он, опуская голову, как провинившийся.       - У тебя есть три дня. А сейчас, пожалуйста, - тяжело выдыхаю, – оставь меня. Ролан кивает, складывает одну руну и исчезает из комнаты.

***

      Прошло три дня, и я не продвинулась ни на шаг. Передо мной лежит листок с записанным из видения диалогом. Три дня я часами смотрю в этот листок и не могу понять, что означали наши реплики. Обычно после видений я четко знаю все происходящее в той ситуации. Видно, из-за того, что я очнулась раньше времени, не успела запомнить. Ставшая уже родной тревога скребет по горлу, затачивая когти. Обустроилась она в моем теле неплохо и не дает забыть о себе ни на секунду. Напоминает о себе во сне, во время работы, во время отдыха… всегда.       Устало кладу голову на руки и бессмысленно смотрю в пустоту. Весь кабинет ярко освещен солнечными лучами, за окном зеленеют деревья, заражая своей жизнерадостностью. Блики бегают по белому мрамору, пытаясь догнать друг друга. При каждом шелестении ветра они ускоряются и играют с большей энергией, чем раньше. А потом снова затихают.       На глаза попадается карта континента, и тревога, учуяв подходящий момент, радостно впивает когти мне в сердце. Выделенная ярким контуром, на карте виднеется моя страна. Средняя по размерам, но на очень выгодном географическом положении. Она находится почти в середине континента, окруженная другими семью королевствами. Пробегаю глазами по соседним странам и сжимаю губы. Если они захотят – они раздавят нас как букашек.       В дверь стучат.       - Войдите, - повелительно отвечаю я, выпрямляясь в кресле. Дверь неуверенно открывается, входит дворецкий, а за ним престарелый мужчина во фраке. Я его не знаю, хм…       - Ваше величество, - докладывает бодрым голосом дворецкий. – К вам прибыл посол от короля Марка, говорит, что с личной просьбой, - заканчивает он и уступает место послу.       Киваю дворецкому, и тот без лишних вопросов покидает комнату.       - Что за просьба? - хмурюсь, встаю из-за стола и внимательно смотрю на мужчину.       - Это скорее не просьба, а поручение, - осторожно начинает мужчина. Его голос низкий, грубый, резкий. Он явно копирует самого Марка. - Имею честь доставить послание королеве Елене от своего повелителя, - гордо продолжает он, смотря куда-то за меня. За все время, что он пробыл в этой комнате, он не удостоил меня ни одним прямым взглядом. Нагло, однако. – Рад служить повелителям мира сего...       - Прекратите это, - устало прошу я. Терпеть не могу формальностей. Терпеть не могу лицемеров. – Послание лично от Марка?       - Да, ваше высочество, - с гордостью отвечает мужчина, он даже как-то выпрямился, расправил и без того широкие плечи. Значит, уважает своего правителя. Редкая черта. Хотя тут скорее фанатизм. Марк любит держать около себя фанатиков. Он считает их самыми верными, а они стелются перед ним, разве что ноги не целуют.       - И что за послание?       Мужчина достает из дорожной сумки, полностью ушитой эмблемами и флагами своего государства, аккуратно сложенный конверт, сгибает одно колено, опускает голову и садится в поклон. Отдает письмо мне. Забираю бумагу, внимательно разглядываю. Боюсь, что там будет объявление войны… Очень боюсь.       - Встаньте, можете идти. Уверена, у вас еще множество дел, - пытаюсь отвязаться от него как можно быстрее. Не люблю я фанатиков. Направляюсь мимо него к балкону, не удостоив больше даже взглядом. Выхожу на освещенный солнцем балкон, прислушиваюсь к звукам в кабинете. Секунду держалась тишина, после послышались шаги и звук закрывающейся двери.       Распечатываю конверт, руки трясутся от волнения.       Тревога мало того, что запустила когти, так еще и грызть начала. В горле пересыхает от страха. Я не готова вести войну, не готова. Я не готова жертвовать тысячами людей, не готова посылать их на верную смерть, не готова брать на себя настолько большую ответственность. Да, меня учили стратегии и военному делу, но когда дело доходит до практики все совершенно не так. И я не хочу, чтобы в моем случае дело доходило до практики.       Мне хочется кричать во все горло, чтобы все это закончилось. В горле зарождается легкая боль от слишком явного желания, распространяется выше, отдает зудом в затылке. Закрываю глаза и достаю бумагу. Разворачиваю ее…       Нужно открыть глаза и прочитать. Страшно, но нужно. Тяжело выдыхаю и открываю глаза, пробегаю по строкам. Страх опадает ненужными тряпками на пол, тревога на время достает свои когти и клыки.       Просто просьба о деловой встрече. Никакое не объявление о войне.       Опираюсь на каменное ограждение с богатым узором по всему периметру и безразлично смотрю в сад. Я скоро так себя в могилу сведу… хотя, он может объявить о войне и во время встречи. Но это будет не так логично. Если бы я хотела захватить чью-то страну, то просто бы напала. Без предупреждения и без встреч. На что Марк рассчитывает?       Я знаю Марка достаточно хорошо. Ничем хорошим мне эта встреча не сулит. Если уж он решил побороть свою гордость и встретиться с кем-то из соседей, то это явно из-за выгоды для себя. Причем очень большой выгоды. Что же он задумал?..       Обреченно смотрю на горы вдали, на западе, перевожу взгляд на бескрайние поля и леса на юге… Горы с огромным разнообразием и количеством самых ценных пород и минералов, леса с нескончаемым количеством животных, рыбные реки и озера, редкие виды деревьев, плодородная почва, которая всегда дает урожай… Наше выгодное расположение на континенте, наше количество запасов, делающее мою страну самой богатой из королевств. Это всегда привлекало, нет, не так, магнитом тянуло войны и стычки с соседями. В нынешнем неурожайном году, в нынешнем кризисе только мы остались сыты и одеты. Другие королевства уже готовы рвать глотки, лишь бы получить наши припасы.       И меня пугает это. Никогда раньше не было такого большого напряжения между восемью королевствами. И козлом отпущения может стать моя страна.       - И чего это мы прохлаждаемся? – устало говорит знакомый голос сзади, пытаясь добавить как можно больше сарказма. Оборачиваюсь и вижу Ролана, прислонившегося к дверному косяку. Он разве что стоя не спит, под глазами огромные мешки, лицо осунулось от усталости, кожа побледнела. Ох… и это из-за меня?       - Надеюсь, эти три дня ты на славу поработал, - придаю голосу торжественность, протягиваю руку в ожидании документов. Иронично изгибаю бровь, улыбаюсь уголком рта. Ролан поднимает на меня взгляд, которым он готов меня насквозь прожечь за подобную язвительность. Недовольно отдает стопку документов, пробурчав что-то себе под нос.       - Тут все маги высшего ранга с именем София, Софья и Софи, - устало говорит он. – Включая магов тайных разведок соседних государств.       - Смог найти информацию на соседние королевства? – удивленно приподнимаю брови, пролистываю документы.       - И на империи, - добавляет он, разворачивается и уходит вглубь комнаты. Его шатает от усталости. Сколько он не спал? День? Два? Следую за ним, не отрывая взгляда от бумаг и ориентируясь в пространстве скорее на память, чем с помощью зрения.       - Сколько их тут? – стопка довольно большая, увесистая, ломится от приписок, портретов, справок.       - Больше пятидесяти, - Ролан по-хозяйски заваливается на кресло в моем кабинете, закрывает глаза. – Надеюсь, тебе этого хватит.       - Угу, я тоже надеюсь. Главное, чтобы тут была нужная мне женщина. Натыкаюсь на знакомый портрет, всматриваюсь внимательнее. Да, она. София О`Лорв, маг высшего ранга, работающая на мое королевство. Что ж, еще бы понимать, зачем она мне была нужна…       Подхожу к развалившемуся Ролану, наклоняюсь и благодарно целую его в лоб. Говорю на грани слышимости:       - Спасибо.       На его лице расцветает довольная улыбка.