Альфы

      Тсуна нервно теребил низ своей школьной рубашки, стоя перед кабинетом врача.       Сегодня должен был состояться плановый осмотр, во время которого определится пол. Суть процедуры парень, конечно, знал, но только в общих чертах. Ему, как и другим ученикам, вколят специальную антисыворотку с нейтральными гормонами, которые в свою очередь пробудят его собственные.       В старину это был естественный процесс, только часто бывало, что сущность проявлялась слишком рано. Если это была сущность беты, то ничего страшного не происходило, но если альфы или омеги, то бывало, что совсем юные представители этих полов не переживали своих течек или всплесков гормональной агрессии, а если и переживали, то с разрушенными жизнями.       Из-за этого большинство населения планеты были бетами, а альфы или омеги считались почти элитой. Поэтому около века назад была изобретена специальная сыворотка подавляющая сущность, которую вкалывали новорождённым, и по достижении шестнадцати лет делали укол гормонов, которые служили антисывороткой, проявляющей сущность.       У Тсуны, родившегося в семье, где несколько поколений рождались только беты, почти не было шансов иметь другой пол. Вот только... Только он мечтал быть омегой, чтобы иметь возможность быть с мужчиной, в которого влюблён.       Занзас. При одной мысли о нём сердце начинает быстро стучать, а дыхание перехватывает. Почему именно чёрствый и жестокий варийский босс запал ему в душу, парень не знал и ничего не мог с этим поделать. Юноша надеялся, что это его тело и подсознание чувствуют своего истинного, даже несмотря на отсутствие сущности. А как иначе объяснить эти чувства?       — Следующий, — небрежно бросил Шамал, явно недовольный тем, что ему поручили парней.       Хотя зачем осматривать девушек, которые априори являлись бетами, — риторически подумал юный босс.       Заплетающимися ногами Тсуна дошёл до врача и лёг на кушетку, выставляя руку и зажмуриваясь. Почувствовав небольшую боль, он вздрогнул и чуть было не пискнул. Открыв глаза, парень посмотрел в потолок, надеясь почувствовать пульсацию в попе, но юноша не чувствовал ничего. Понимание, что он бета, чуть не вызвало приступ отчаянной истерики. Тсуна поднялся с кушетки и было направился к двери, как почувствовал ожидаемую пульсацию, вот только в области паха, что привело его в недоумение.       Ноги не держали, Тсуна осел на пол, сжимая живот и член, потому что пульсация была уже почти болезненной.       Шамал помог ему подняться и небрежно толкнул обратно на кушетку.       — Поздравляю, Вонгола. Ты — альфа.       В этот миг всё закончилось и парню показалось, что весь мир остановился.       — Но ведь этого не может быть! Посмотрите на меня. Какой из меня альфа?       — А я и не говорил, что ты сто́ящий альфа.       Тсуна схватился за голову. Как? Ну как такое может быть? Да он даже на бету сомнительно тянет, куда уж ему быть альфой.       — Так, Вонгола, убивайся где-нибудь в другом месте. Олухов, которых надо осмотреть ещё целая школа, а у меня вечером свидание, — небрежно бросил Шамал, улетая в свои пошлые фантазии.       Юноша взял свою медицинскую карту, где прямо на первой странице стояла большая красная печать с жирной надписью "Альфа". Разумом он взвыл.

***

      Дома его встретил Реборн, невероятно обрадовавшийся половой принадлежности ученика, хотя и показав это лишь довольной ухмылкой из-под полей шляпы.       Максимум, на который он мог реалистично рассчитывать, это — бета, главное чтобы глупый Тсуна не оказался омегой, потому что босс с текущей задницей Вонголе был не нужен. Но такой прекрасный исход, как явление Савады альфой, порадовал репетитора, как ни один другой успех парня прежде.       Сам же юноша направился в душ и, стоя под тёплыми каплями, попытался привести свои мысли в порядок. Теперь ему точно не быть с Занзасом. От этой мысли глаза запекло слезами, так что Тсуна зажмурил их и сжал зубы, ударяя по стенке душевой кулаком. Да какой из него альфа?! Он же готов разреветься от любой неудачи. Слабак.       А может Шамал что-то напутал? С этой мыслью, шатен выскочил из душевой и встал перед зеркалом, отражавшим его в полный рост, который, к слову, был невелик. То, что парень увидел, его одновременно и порадовало, и нет. Жилистое субтильное тельце, с едва заметными, но плотными мышцами, появившимися стараниями репетитора. Узкие плечи и бёдра, тонкая талия, маленькая попка и девичья мордашка никак не могли принадлежать альфе. Вот только в пользу данной половой принадлежности говорил один неоспоримый факт — под головкой небольшого члена наметилось уплотнение, долженствущее во время вязки разбухнуть в узел.       Шатен сильно зажмурился и прикусил нижнюю губу, сжимая кулаки. Зеркало, которое он в следующий миг ударил, с трудом выдержало эмоциональный порыв парня.       — Хей, Тсуна, раз уж ты альфа, то должен соответствовать этому статусу, поэтому через пять минут мы отправляемся на тренировку.

***

      С тех пор прошло несколько лет. Десятое поколение выросло, окончило сначала среднюю, а потом старшую школу и прибыло в Италию.       Несколько месяцев прошли во вникании в дела мафии и в тренировках. Хранители стали невероятно сильными после пройденных битв, но это не означало, что им можно себя распустить. Особенно боссу и особенно под присмотром Реборна.       Хотя зачастую Тсуне удавалось увиливать, забрасывая репетитора саркастичными оправданиями, под аккомпанемент обаятельной ухмылки.       С юношеских лет Савада сильно изменился: вырос, похорошел, возмужал, стал намного увереннее в себе и, чего уж скрывать, харизматичнее, сексуальнее и язвительнее на язык. Стал истинным примером альфы и босса сильнейшей мафиозной семьи. С таким учителем как Реборн иначе выжить было нельзя.       И вот настал день, когда должна была состояться Церемония Наследования. Парень прекрасно помнил как была сорвана предыдущая, как помнила и Вонгола, поэтому было очевидно, что охраны будет чуть ли не больше чем гостей и новому боссу не дадут вздохнуть спокойно.       Хотя его безусловно радовало, что вскоре он увидится со старыми друзьями и знакомыми, которых не видел вот уже несколько лет. Аркобалено, семья Джиглионелло с Юни, Фуута, Бьянки, CEDEF с отцом и Базилем, семья Шимон и Энма — вспомнив их Тсуна усмехнулся, ведь это они сорвали предыдущую попытку закольцевать хранителей в наследные атрибуты, — но главное — это прибытие Варии.       На долю секунды перед взором возникли винного цвета глаза и сердце сбилось с ритма, хоть внешне это никак не проявилось. Что шатен за годы научился делать лучше всего, так это контролировать свои эмоции, не позволяя им выдать себя.       Чуть не нахлынувший поток мыслей прервала открывшаяся дверь.       — Пора, — сказал вошедший Реборн.       Он, к слову, тоже вырос. Очень сильно. Савада улыбнулся, вспомнив битву представителей и то, как не узнал репетитора во взрослом теле. Теперь же подобный облик мафиози был превычен. Но признаться честно — он немного скучал по маленькому учителю.       Последний раз бросив взгляд в зеркало и смахнув пылинку с плеча, шатен вышел из комнаты, за дверью которой его ждали серьёзные как никогда Хранители. Лучшие друзья. Даже если это своенравные Мукуро и Хибари.       — Готовы? — спросил он.       — Да, босс, — ответил за всех Гокудера.       Тсуна посмотрел на Ламбо, в конце концов он всё ещё ребёнок, хоть и не такой шебутной как раньше. Но Бовино ответил на его взгляд сжатыми кулаками и решительным кивком.       Савада удовлетворённо развернулся на каблуках, выпрямил спину и смело направился к своему будущему, чувствуя спиной верную опору.       Церемония прошла в долгих распинаниях и в формальном принятии нового поколения волей колец. Ведь Первые признали их уже очень давно, что доказывала форма "колец". Затем клятва верности и бурное ликование.       Единственное чего, а точнее кого не хватало — был Занзас, но шатен мог уверенно сказать, что тот где-то здесь. Властный запах сильного альфы бил по рецепторам, хотя и не воспринимался как угроза, да и пронзительный взгляд чувствовался спиной.       Заученные поздравления Альянса и тёплые пожелания от близких — в этом прошёл весь вечер на официальном приёме.       Варийца он мельком увидел стоящим в одиночестве в дальнем углу, тот столкнулся с новоявленным Десятым взглядом и холодно отсалютовал бокалом, после чего вновь растворился в толпе. Тсуна успел заметить, что Занзас изменил себе — вместо привычной формы элитного отряда убийц, на нём был надет смокинг. Мелькнувшая мысль о том, что и для брюнета этот вечер особенный, и что он мог принарядиться специально для Савады, вызвала у последнего усмешку, которую тот скрыл в бокале шампанского.

***

      Но прошло какое-то время, в течении которого Тсуна наводил порядок в мире мафии. Вот только его порядки нравились не всем. Одна из таких семей решила убрать Десятого босса Вонголы, чем последняя решила воспользоваться.       К сожалению эта семья обладала силой, из-за которой небольшая распря могла вылиться в полномасштабную войну, а так же наделена влиянием, в силу которого просто прижать их не получится, а так попытка покушения на босса Вонголы, это уже заявление. Значит надо уничтожить их изнутри, позволив поиграться, почувствовать вкус победы; позволив схватить Саваду.       Но, естественно, одного шатена оставлять никто не собирался. Как бы ни был силён главный альфа мафии, он так же был слишком ценен и любим. Поэтому на задании его сопровождением, а точнее коллегой по плену стал Занзас.       Независимый отряд хоть и был независимым, но всё равно союзником Вонголы. Поэтому сомнений в кандидатуре не возникло ни у кого. Кроме, разве что, Гокудеры, который порывался защищать любимого Десятого всегда и всюду, что стало всем абсолютно привычным, а потому игнорируемым фактором.       План состоял в том, что Тсуна назначает переговоры с враждующей семьёй по поводу урегулирования конфликта на их территории, как бы демонстрируя доверие. Но все прекрасно понимали, что там будет ждать засада. Задачей боссов будет попасться в эту засаду, изобразить из себя несчастных и обманутых, а потом в своём праве полностью уничтожить врагов. Ведь они сделают это не просто так, а потому что те угрожали жизни и безопасности высокопоставленных альф, то есть Занзаса и Савады.       Вариец на подобный план лишь фыркнул, он всегда предпочитал действовать напролом, не прибегая к каким-либо увёрткам и хитростям. В то время как шатен полностью поддержал план, будучи мудрее как стратег.       Хоть всё было продумано до мелочей, тем не менее обстановка оставалась напряжённой, ведь Занзас и Тсуна останутся один на один с врагами, без возможности вызвать подмогу в случае критической ситуации.

***

      Настал момент икс. Занзас и Тсуна ехали в машине, за рулём которой сидел последний. Они были только вдвоём. Они и тишина. К удивлению Савады вариец был напряжён, в то время как он сам жаждал действий, как если бы у него была передозировка кофеина, и мерное поворачивание руля шатена не удовлетворяло. Движения Вонголы были порывисты, а потому повороты — резки. Но брюнет ничего на это не говорил, кажется он этого даже не замечал. Видимо в какой-то момент его достала тишина и Занзас решил покончить с этой сукой.       — Боишься, мусор? — равнодушно ухмыльнулся вариец.       — Предвкушаю, — в манер ему ответил Тсуна.       Мужчина впервые за этот день соизволил посмотреть на своего формального босса. И впервые за последнее время — вглядеться. Что он там увидел? Всё того же ублюдка, что лишил его Вонголы. Разве что, чуть более достойного её. Но в этом бы брюнет никогда не признался, даже себе.       Тем временем они доехали до места назначения. Товарищей по диверсии встретил преемник нынешнего босса семьи Федели*, так как сам лидер отсутствовал и должен был прибыть позже, вероятно как раз тогда, когда схватят представителей главной семьи альянса, чтобы упиться своей победой в полной мере.       Шатен уже представлял самодовольные распинания главного Федели, потому на его лице в течении всего пути до приемной залы играла чарующая усмешка. Но она вскоре медленно начала сходить с его лица, так как непринуждённая беседа за чаем, напоминающая партию в теннис, несколько затянулась. С каждой минутой Тсуна представлял всё более и более изощрённую игру со стороны оппонентов. Интуиция твердила, что перед ним враг, но это юноша знал и сам, а большего чутьё поведать не могло — всё слишком чисто сыграно. Где же попытки угрожать или напасть?       Савада так загнал себя в своих мыслях, при этом пытаясь сохранить маску отчуждённости, что не подумал о более лёгкой и очевидной каверзе, в которой не нужны ни пламя, ни пистолеты. Иное оружие, как никакое подходящее трусам — яд. Fedeli (ит.) — верные.

***

      Пришёл в себя парень в каком-то ангаре, будучи связанным. Там не было окон, поэтому определить время было нельзя. Организм бушевал, а разум плыл. Вероятно, это были последствия яда. Хорошо, что у Тсуны была стойкость ко многим отравам, а пламя избавило его от большей части токсина.       — Очнулся? — послышалось из-за спины.       Только сейчас шатен обратил внимание, что привязан к варийцу, который и задал этот вопрос. Спина к спине. Чувствуя жар сильного тела, он плыл ещё больше. Оказавшись на грани жизни и смерти босс Вонголы хотел только одного — секса. До иссушения, до белых пятен перед глазами, до потери сознания. Интересно, Занзас тоже?       — Да, — прохрипел юноша. Ему не понравилась сиплость своего голоса и он прокашлялся. — Да, — уже более твёрдо сказал он.       Мужчина слегка усмехнулся.       — Что? — не понял его реакции Савада.       — У тебя сейчас голос, как у омеги в течке.       О да! Тсуна чувствовал, что ещё чуть-чуть и он потечёт, хотя в принципе был на это не способен, но чёртов вариец слишком сильно к нему прижимался и тёрся, пытаясь избавиться от верёвок. А ещё их руки слегка соприкасались, что было, по мнению парня самым интимным и даже чуточку пошлым.       — А у тебя, как у альфы в гоне, — съязвил в ответ шатен. — Что, в штанах зудит?       Занзас ничего не ответил, что никак не устраивало его анти-визави.       — Так что, зудит? Пульсирует, неприятно трётся о бельё, которое намокает от смазки; начинает побаливать от невозможности разрядки, да? — возбуждающе томно протянул он, словно патока.       — Да, чёрт тебя дери! — крикнул взбешённый брюнет, уже готовясь перегрызть глотку доставучему боссу.       — У меня тоже, — резко перебил Савада, моментально остужая пыл мужчины. — Давай тогда займёмся сексом.       Вариец усмехается — не воспринимает его слова всерьёз. Тсуна это понимает.       — Я серьёзно, — откидывая голову на плечо Занзаса, незаметно для последнего вдыхая его запах.       Брюнет, уже готовившийся дёрнуть плечом, дабы скинуть макушку вредного мальчишки, волосы которого, к тому же щекотали его шею и подбородок, похлеще любимых перьев, застыл.       — Мусор, ты с катушек слетел? Какое, к чертям, займёмся сексом? Ты же альфа, и твоя дырка не потечёт, если в неё вставить.       — Твоя тоже, — на полном серьёзе, отвечает парень.       — Пристрелю, — твёрдо, с тихим рыком, но без гнева отвечает Занзас. Несколько минут проходят в тишине.       — Что, не хочешь умирать девственником? — вдруг усмехается вариец.       — Я не девственник, — и после паузы добавляет: — и умирать не собираюсь.       — Тогда на кой чёрт?       — Ты возбуждён, я возбуждён. Так почему бы нам не скрасить время ожидания наших пленителей и не потрахаться?       — Извращенец мелкий, — говорит мужчина стенам, слыша в ответ смешок.       Можно сказать, что семья Федели полнейшие идиоты, потому что верёвка, которой должно удерживать альф, моментально истлевает в пламени ярости Занзаса.       Брюнет тут же подминает под себя Саваду, притягивая к себе за шею и заглядывая в глаза, подёрнутые поволокой желания. В следующую секунду вариец рвёт пуговицы на рубашке парня и вытягивает ремень из шлёвок. Мужчина приспускает брюки, Тсуна стягивает свои, спеша, как настоящий девственник, словно боясь, что его оставят возбуждённого, раскрытого, такого невероятно пошлого. Занзас перевернул парня на живот и на удивление нежно приподнял за тазовые косточки, лишь слегка коснувшись тех. Сначала он словно протрезвел, ведь перед ним предстала непривычная картина — абсолютно сухая дырочка и сочащийся смазкой член с готовым мгновенно разбухнуть узлом, но потом вариец провёл пальцем от поясницы, дальше между двух аппетитных половинок, задел нежную кожу вокруг ануса, и только потом сильно и даже немного грубо сжал мошонку.       Да, чёрт возьми, Занзас был готов публично признаться, что пидорас, лишь бы трахнуть эту попку. Тут уж его никто не стал бы судить, потому как на Саваду смотрели с желанием не только омеги, но и альфы. Парня хотели все, и тот этим только пользовался, иногда для дела, иногда для развлечения, играя с сердцами безнадежно влюблённых.       Быстрая, неаккуратная растяжка это всё, чего удостоил шатена вариец. Но тот на иное и не рассчитывал, сам стремясь быстрее соединиться с вожделенным любовником. Первое проникновение было болезненным, так что юноша невольно выпустил волну пламени, которая оплавила бетон под его ладонями и остатки рубашки, благо не причиняя вреда ни себе, ни Занзасу. Мужчина и вовсе воспылал ещё большим желанием, сплетая свои пальцы с Тсуниными.       Брюнет двигался медленно, не желая причинить боли своему невольному партнёру, но Савада уже ничего не чувствовал, кроме приятной, смущающей наполненности и долгожданного удовольствия, того, которое ему доставляет любимый. Он тяжело дышал, сам сильнее и глубже насаживаясь на член варийца, так что вскоре их движения стали рваными и неслитными, но вызывающими какой-то извращённый экстаз, от того, что в этом танце страсти и вожделения участвуют двое альф. Без принципов, без масок, просто двое людей одинаково алчущих друг друга.       Оргазм наступил быстро и ослепительно ярко, вырывая стон и глухой рык. Занзас повалился на шатена, всё ещё не выпуская его рук из своей цепкой хватки, и утыкаясь в загривок, вызывая волну мурашек у парня. Тсуна чувствовал спиной вздымающуюся грудь мужчины и то, как тот жаждал вцепиться зубами ему в шею, помечая, но подобное нельзя было допускать, что вызывало просто невыносимое разочарование со стороны обоих альф.       Но, если посмотреть со стороны, то ситуация выходила патовая. Неизбежны были вопросы подобные "И что это было?" друг другу и "Что теперь делать?" себе. Благо нагнетающуюся атмосферу невольно спугнули представители семьи Федели, наконец явившиеся на праздник жизни и заставшие альф в компрометирующем положении. И, если изначально их хотели уничтожить за предательство, то теперь и во имя сохранения тайны.       Сначала встало молчание, так как прибывшие иуды не знали как отреагировать, но когда они собрались с мыслями, дабы обрушить шквал насмешек и порицаний, стало поздно. Альфы успели привести себя в порядок под аккомпанемент тишины и с первым сорвавшимся звуком сами сорвались в бой.       Занзас и Тсуна никогда не были так едины как в этом бою, даже их недавняя связь меркла в сравнении с молчаливым прикрытием друг друга. Один атаковал, другой блокировал, постоянная смена позиций, уклонение, выпад, удар, выстрел. И всё без единой ошибки, без единого взгляда. Они будто чувствовали один другого и тем самым несли смерть своим врагам, не допустив ни единой ошибки.       Когда битва окончилась, шатен подошёл к одному из трупов. Это был уже экс-преемник Федели, тот самый который игрался с альфами, тот кто дал им яд, и та мразь, из-за которой всё и случилось. С одной стороны парень был благодарен, ведь сбылась его давняя мечта, а с другой он абсолютно не знал, что с ней делать. Поэтому он просто снял с мертвеца пиджак, ведь из его гардероба, стараниями варийца, сохранились только брюки, а юноша был как раз телосложения Савады, и молча надев его, направился к выходу.       Последний раз взглянув на особняк, Тсуна завершил полное уничтожение семьи Х-Баннером. Ни единого слова, ни единого взгляда не сорвалось со стороны альф друг другу вплоть до прибытия в резиденцию Вонголы.