Альфы

      С последних событий прошёл месяц. Сначала уничтожение Федели вызвало волну негодования, но узнав об обстоятельствах, пыл возмущённых уменьшился, а те кто строил козни против Вонголы вовсе самоуничтожились, побоявшись жестокой расправы.       Занзас и Тсуна с тех пор не общались. Между ними словно начала расти стена, которая с днями всё крепла. По-началу незаметные взгляды друг на друга с равнодушным видом, постепенно превратились в холодное игнорирование, которое, если, в первое время, и забавляло варийца, вызывая желание узнать, как долго продержит вонгольский мусор оборону, то вскоре стало оседать зубным скрежетом и солью во рту. Ситуация однозначно требовала разбора полётов, и первый шаг к этому сделал брюнет.       Мужчина в один момент просто заявился в кабинет шатена, которого, к слову, не было на месте. Альфа с удовольствием расположился на месте босса Вонголы и стал оглядывать обстановку. В общем она была строгой и аскетичной, ничего лишнего, лишь стол с парой кресел и диваном, стелажи с книгами и документами и изображение герба семьи на стене. Единственным, что как-то говорило о Саваде, были две фотографии: на одной он сам ещё маленький с родителями, а на второй его хранители и Реборн. Всё, что хоть сколько-нибудь было важно парню уместилось в две небольшие рамки. Почти всё.       Тут открывается дверь и входит хозяин кабинета, изучая какие-то бумаги. Он лишь мельком взглянул на нежданного гостя, боясь столкнуться с варийцем взглядом.       — Занзас? Ты что-то хотел?       — Вставить так, чтобы ты напрочь забыл, как игнорировать меня, словно я какая-то шавка, — это вырывается невольно даже для самого мужчины, ведь изначально он собирался лишь поговорить, но видя, как невольно дёрнулся Тсуна, он понимает, что слово назад не возьмёшь, как и поднимающееся желание — не утихомиришь. Брюнет моментально оказывается перед юношей, готовясь уже терзать его губы своими, но те тихо произносят:       — Убирайся.       Шатен смотрит куда угодно, но не на свою "шавку", и Занзаса это выводит. Он сильно встряхивает парня за плечи, а когда тот наконец поднимает свои глаза, на дне которых плещется испуг, впивается в его рот. Поцелуй получается грубым, на грани насилия. Савада сначала безуспешно пытается оттолкнуть варийца, всё больше раздражаясь своей беспомощностью, но не желая принимать серьёзных мер. Мужчина тем временем раздевает юношу, переходя укусами-поцелуями на шею. Тсуну это злит и в какой-то момент он не выжерживает и выпускает пламя, отшвыривая брюнета к стене.       На губах Занзаса выступила кровь, которую тот небрежно стёр пальцем, сверля шатена тяжёлым взглядом. Он показательно медленно поднялся и резким движением приблизился и прижал голову парня к столу, так что тот не успел среагировать и отклонить сильную руку. Вариец грубо сжал в кулак непослушные волосы, другой ладонью поглаживая угловатую, но аппетитную попку, по которой тут же шлёпнул, вызывая горячую волну смущения и возбуждения.       Мужчина ловко щёлкнул ременём юноши и вытянул его из шлёвок, стягивая им предплечья Савады. В следующую секунду Тсуна почувствовал холодок прошедший по коже от того, что брюнет приспустил его брюки. Нервный вздох вырвался из горла, вместе с желанием, чтобы всё это поскорее закончилось. Но кажется в этот раз Занзас не был намерен всего лишь быстро удовлетворить желание, он сплюнул на пальцы и стал медленно и размеренно растягивать альфу под ним, перемежая всё это с тягучими поцелуями шеи и плеч, попеременно оставляя следы зубов. Парень уже готов был извиваться от жажды удовольствия, когда всё перекрыло резкое проникновение, вырвавшее хриплый вскрик и прикушенную чуть не до крови губу. Вариец замер на несколько секунд, а потом продолжил медленно двигаться.       Он вбивался зло и резко, неспешно выходя и загоняя обратно до звонких шлепков. Вариец с удовольствием наблюдал за тем, как его член обхватывают покрасневшие стенки, брюнет раздвигал дырочку большими пальцами и буквально любовался как натягивается кожа, как на ней остаются налившиеся отпечатки его ладоней.       Юноша же, закусив губу и вцепившись в предплечья, терпел. Мужчина ускорился, приближая себя к финалу, и стал ласкать член шатена, в особенности чувствительный узел, готовый бесполезно разбухнуть. Савада за пару фикций досиг предела и кончил, сжимая в себе Занзаса, тем самым доводя и его.       В первые мгновения парень не чувствовал ничего, кроме томительного удовлетворения и пустоты, но когда оргазменная нега спала, он ощутил подобие разрывающей боли. Чёртов альфа кончил с узлом и запер себя в Тсуне.       — Уб-людок, — прохрипел он.       Вариец схватил его за волосы и оттянул к своему плечу.       — Только попробуй и дальше вести себя как сука, и тогда я тебя перед всем альянсом разложу и трахну. Ясно?       — Пошёл...       Брюнет дёрнул вновь.       — Ясно?!       — Да.       — Вот и прекрасно.       Пауза. Альфа грубо вынул член, вызывая шипение со стороны любовника.       — И на будущее, я люблю хорошо смазанные, влажные дырочки. Учти.       До шатена не в первую секунду дошло, что это обещание продолжения, но когда он понял, мужчина успел хлопнуть дверью, в которую следом же полетел стул.

***

      Занзас не появлялся несколько недель. Как позже стало известно Тсуне, вариец отбыл на задание. К своему негодованию, юноша этого даже не заметил, поглощённый другими мыслями, но также связанными с брюнетом. Однако эта весть об отлучке альфы позволила вздохнуть несколько свободнее. Савада полностью ушёл в работу, забывая о своих невзгодах. Да только буря не заставила себя долго ждать.       Мужчина молча вошел в кабинет, уже через секунду уклоняясь от потока пламени.       — Давай без этого, Карамелька, я устал. Просто раздвинь ножки и получи удовольствие.       За это Занзас отхватил еще более сильную порцию огня, но она быстро утихла и брюнет хотел вздохнуть спокойно, но ушей достигло тихое:       — X-burner.       Вот тогда-то вариец и понял как он по-настоящему достал шатена. Он бросился на парня, поваливая его и сжимая запястья, направив силу удара в окно, которое тут же взорвалось от высокой температуры, а следом за ним и стена.       — Идиот. Хотел весь особняк разрушить? — произнеся это, мужчина осознал, что желанное тело прямо под ним и, ухмыльнувшись, слегка толкнулся, имитируя половой акт, и провёл рукой по бедру, выше, задирая рубашку и касаясь безумно горячей кожи.       — Прекрати. Сейчас сюда сбегутся хранители.       — Не сбегутся. Они прекрасно знают как мы любим улаживать конфликты. Консенсус без драки невозможен. — Пауза. — В нашем случае. Так что, раз уж ты всё равно подо мной, как я и сказал, получай удовольствие.       Тсуна лишь прикрыл глаза, смиряясь с неизбежным, но,.. откровенно говоря, приятным.       В этот раз вариец не был так груб, как в прошлый, и это был невероятный контраст. Юноша понял, что если не примешивать чувства, то секс с Занзасом — это хороший способ расслабиться, с помощью весьма и весьма приятного помощника. Правда чёртовы чувства игнорировать получалось из рук вон плохо. Но это лишь вопрос времени.

***

      Взаимовыгодные отношения Савады и варийца преобрели характер постоянных. Шатен не требовал от мужчины ничего — сам не приходил и не звал. Зато брюнет навещал Дечимо с завидным постоянством, но при этом на нём частенько ощущался флёр омег, что приносило глухую до разума боль. До разума, но не до сердца. Благо первый был сильнее и приносил понимание, что их связь не более, чем прихоть двух властных, скучающих альф и отношения никогда не станут настоящими. Сознание истинны всё же никогда не покидало Глупого Тсуну. Сам он тоже был непрочь секса с омегамми, однако на это почти не было времени, которое съедали дела и Занзас, причём последний всё более активно, так что юноша начал думать, что тот только и делает, что трахается, раз уж успевает и с омегами, и с альфой, возможно не одним.       Однажды Саваде удалось вырваться из этой кабалы. Дела растянулись на хранителей да и варийца не предвиделось на горизонте, так что шатен решил вновь восстановить свою альфовскую гордость. Делал он это, как и любой другой представитель его пола — спал с омегой.       Не признавая бордели, Тсуна отправился в излюбленный паб, где можно было подцепить не слишком павших и непотасканных парней, у которых ещё оставалось достоинство. В этом месте он никогда не демонстрировал свои власть и наличие денег, заведомо выглядел просто, но желающие провести с ним ночь всё же находились, видимо на инстинктах ощущая сильного самца.       На глаза юноше попался прекрасный экземпляр — он был старше, вызывающе привлекателен, но словно недоступен. Молодой человек не стремился дёшево флиртовать и не был обделён умом, становясь не только приятным и опытным партнёром на предстоящую ночь, но и прекрасным собеседником на вечер. Общение с ним не тяготило и Савада возможно будет не против продолжить его, после того как только утро всё испортит.       В постельном диалоге белокурый красавец оказался так же хорош, как и в словестном. Он всегда стремился доставить удовольствие в первую очередь любовнику, и это было взаимно, так что оба тонули в опьяняющем экстазе. Затем обмен контактами, тёплое прощание и обещание завтрака при следующей встрече. Ночь расстаяла словно туман по утру, возвращая к серой рутине и неизменным проблемам.       На душе хоть и было тепло, но оно быстро испарилось, стоило переступить порог дома и обнаружить там Занзаса. Шатен был убеждён, что всё естественно и не закончится глупыми последствиями навроде сцен ревности и скандалов, поэтому он даже не вздрогнул. Варийца не должно волновать с кем Тсуна проводит ночи.       Однако брюнет кажется считал иначе. Его прикосновение заставило передёрнуться, мужчина был как не в себе, словно опьянён настолько, что стал подобен зверю, молчаливому, бесстрастному, непонятному. Его не волновали ни метки на теле, ни чужой, пусть и сладкий, запах. Лишь втрахивая юношу в кровать, он хриплым, будто давно не говорил, голосом поинтересовался:       — И как тебе с омегой?       — Потрясающе, — выдохнул Савада на очередном резком проникновении, чувствуя как рястягиваются его губы в улыбке.       — Где же ты нашёл такого, который согласился тебе вставить?       Язвительный комментарий не достиг своей цели, оставаясь лишь пустым звуком, невольно потревожившим накалённый воздух.       — Что, тоже хочешь?       Занзас остановился и не выходя, шлёпнул бледную маленькую задницу, непонятно как принимающую в себя его толстый член. От удара дырочка сжалась, доставив немалое удовольствие варийцу, за что была награждена ещё одним, и ещё, ещё. Брюнет поднимал руку вновь и вновь, чувствуя как сжимаются и расслабляются стенки ануса вокруг его естества.       — Твоя задница принадлежит мне.       — Да-да, трахай уже.       И мужчина сорвался, он отымел Тсуну несколько раз, пока того не начало трясти, а ноги не перестали держать размякшее, безголосое от стонов тело. Как бы грязно это ни выглядело, но шатен был удовлетворён, будучи с зудящей дыркой, в поту и сперме, часть которой, стекая по подбородку, была поймана и с наслаждением затолкнута в рот самим юношей. Это зрелище стало причиной новой эрекции Занзаса и ещё одного раунда.

***

      Вариец перестал спать с омегами. Это Савада чувствовал как нельзя явно. Возможно брюнет просто приревновал Тсуну, но для себя решил, что не в праве тому что-то предъявлять, так как сам не безгрешен. Да только юноша не верил, что Занзасу не наплевать на него, поэтому причина целибата оставалась неизвестной.       Шатен сначала был доволен, тем что возможно единственный для альфы, но потом мужчина начал компенсировать недостаток противоположного пола на Тсуне. Вариец словно пытался сделать из юноши омегу в своих глазах, и с каждым разом всё упорнее.       Началось всё с невинных комментариев и пошлых прозвищ: течная сучка, сладкая попка. Савада не придавал этому значения, но потом сравнения стали прямыми:       — Ты стонешь как омега;       — Ты кончаешь как омега;       — Ты омега-омега-омега.       Шатена это стало не просто раздражать, а выводить из себя, заставлять вскипать. Пусть он и ложился под альфу, от этого он сам не переставал им быть.       Однако случился, как казалось, просвет. Нормальный грубый секс, в котором не будет нежно-сладкой неги, а резкий напор без страха переломить партнёра. Вот что алкал Тсуна.       Занзас вернулся с долгого задания, злой как сто чертей, и даже не напрягаясь, раздавал свою "любовь" посредством кулаков. Юноша как раз подловил его в этот момент гнева, намереваясь отлично провести ночь, однако стоило варийцу увидеть его, как пыл ярости сошёл на нет. Саваде это категорически не понравилось, но всё же он решил попытать удачу, однако та его подвела.       Брюнет был сдержан, не сжимал ластившееся тело до синяков, не оставлял кровоточащих укусов, которые бы заживали ещё несколько дней, не входил без подготовки, так чтобы перед глазами звёзды мерцали. Всё это заменяли ласковые поцелуи, которые скорее шекотали, нежели возбуждали, лёгкие касания и долгая, тагучая, бесконечная растяжка. Всё, что так не хотелось шатену, и не оставляло толики возбуждения.       — Трахай уже! — просипел Тсуна.       Мужчина усмехнулся и слегка укусил юношу за нетерпеливость. Вот это уже было серьёзнее. Однако, вместо того чтобы вставить резко, без лишних предисловий, Занзас откупорил смазку и вылил её столько, что она потекла по бёдрам, заставила намокнуть простыни.       — Течный омежка, — хрипло бросил вариец.       Это стало последней каплей.       — Достал. Если хочешь иметь омег — имей, я слова не скажу, только меня в это не впутывай! — буквально прорычал Савада, скидывая с себя мужчину. — Я не омега, чёрт тебя побери, Я — Альфа! И, если тебя это не устраивает, то проваливай! — парень наконец высказал всё то, что уже давно кипело внутри. И сейчас ему хотелось принять душ, смывая с себя "гормональный" потоп, и лечь спать, будучи абсолютно увереный, что брюнет разозлится и уйдёт.       Однако стоило только Тсуне ступить на пол, как его тут же сгребли обратно. Руки Занзаса сжали запястья над головой, колено разжвинуло ноги, открывая нижнего альфу алчущему взгляду.       Нет хрупкости, тонкости — лишь подтянутые мышцы; никакой текущей дырки, разве что почти впитавшаяся смазка слегка блестела, около самого колечка, а вместо этого узел в основании члена, который набухал, когда мальчишка кончал несколько раз и выдавал пару оргазмов ещё, вырывая настоящие крики, а не омежий скулеж.       Да, Вонгола был альфой от кончиков волос до ногтей, и это нравилось варийцу. Чёрт побери, нравилось как ничто другое. Нравилось, что такой же сильный самец готов лечь под него.       — Да, ты не омега, — согласился мужчина, раздвигая блестящее розовое нутро пальцами и пристраиваясь. — Ты не стонешь как омега, не ластишься как омега, — резкий толчок, до конца, до хриплого вскрика шатена, — не течёшь, не выгибаешься, — стремительный темп, от которого юноша начал задыхаться, не имея возможности даже глотнуть воздуха между толчками, которые слились в один, вызывая всё более сильный зуд удовольствия, — даже целуешься не как омега, — последние мгновения перед оргазмом, с зажмуренными глазами, с судорогой охватившей всё тело, — но всё равно предпочитаешь ложиться под альфу, — брюнет остановился за секунду до того, как парень кончил, стон разочарования, возобновившиеся толчки, но медленные, поддерживающие на пике, не дающие сорваться, — Почему, Савада?       — Перестань быть... такой тварью и двигайся!       Грубый толчок и вновь медленное мучение.       — Почему? — вновь спросив это, вариец прикоснулся своим лбом к Тсуниному. — Отвечай. Ну же!       — К чёрту, — юноша прикрыл глаза, не желая этого зрительного контакта.       — Мусор... — безэмоционально бросил Занзас.       — Пусть так, — парень даже не успел толком договорить, как ему прилетела пощёчина, сопровождаемая резкими толчками, так что стон боли был с примесью неги, но он всё равно наградил мужчину возмущённым взглядом.       — Глупый мусор, — словно пояснил свои действия брюнет. Он не желал двигаться, несмотря на попытки партнёра насадиться задницей поглубже, нет, вариец просто препарировал своим взглядом, снова допытываясь:       — Почему?       Молчание.       — Потому что ты ублюдок, — таки соизволил произнести Савада. — Ублюдок, которого я люблю.       Мгновение, которое прервалось стонами и толчками выворачивающимм все чувства наружу, ослепляющим оргазмом, сменившимся скребущим страхом. Зачем? Ну зачем он это сказал?       — Мне плевать... — сказал наконец Занзас, выходя из шатена. — Меня ничуть не заботят твои любовные тараканы, но советую о них забыть. Понятно, плевать?       С последними словами вариец покинул комнату, не дожидаясь ответа и оставляя после себя лишь отрешённость.       — Более чем, — тихо произнёс Тсуна пустоте и уткнулся в подушку.