Серебряный против Пожирателей

— А ты уверен, что он не получал по голове ни от гавенкаров, ни от черных? — Спросила Мильва. Они сидели веночком у костра. Лучница перебирала стрелы и подсушивала мокрое оперение. Кагыр молча ковырял палочкой земляной пол пещеры, глядя в потрескивающий огонь. Лютик, развалившись на вьюках, перебирал струны лютни. Ведьмака не было. — Более чем. — Ответил трубадур. — Я все время стоял рядом, наблюдал, запоминал образы и диалоги, а Геральт беседовал с тем торговцем смертью. Потом приехали нильфгаардцы, вероятно за нашим новым другом. Так ведь? — Так. — Подтвердил Кагыр, выписывая на земле руны. — Они должны были доправить меня императору после провала на Танедде… — Я таким ведьмака еще не видала. — Перебив Кагыра, призналась лучница. — А ты, певун? — Нет. — Лютик невесело тренькнул на лютне, подбирая мелодию. — Никогда.       Когда в ящике обнаружился привязанный ремнями нильфгаардец, никто не ожидал, что Геральт с испугу подпрыгнет и, поскользнувшись на мокром дереве, свалится с телеги. Пока Лютик помогал другу подняться на глазах обалдевшей Мильвы, Кагыр молча лежал в своем гробу, заливаемый дождем.       С горем пополам, когда уже Геральт дважды порезался пытаясь разрезать ремни на руках Кагыра, за дело взялась Мильва и освободила пленника. Геральт, посасывая кровоточащий палец, странным голосом поинтересовался у Кагыра, как тот себя чувствует, как доехал и вообще с каких мест держит путь таким странным способом.       Сказать, что узнавший ведьмака нильфгаардский рыцарь потерял дар речи, значит скромно опустить детали; он уставился на ведьмака взглядом не менее обалдевшим, чем был до этого у Мильвы. Очевидно, Геральта этот взгляд напугал и он принялся сбивчиво извиняться.        Сидящие здесь понимали, что с ведьмаком что-то не то. Но, вспоминая все это, почему-то стыдно было Лютику. — Может, стоит дождаться его и осторожно разузнать? — Предложил Кагыр, бросая палочку в огонь. — Разумеется! — Непонятно над чем сыронизировал поэт. — Вот он придет и мы дружненько все у него выведаем! Как же иначе? — Я думаю, — мрачно произнесла Мильва, расправляя на стреле гусиные перья, — на него кто-то налетел конем. В последнем рейде одного эльфа снесло конским крупом. Здорово о пень приложился головой, потом несколько дней пускал слюни и никого не узнавал. И блевал дальше, чем видел. Ведьм не блюет? — Вроде, нет. — Ну, это еще ничего не гарантирует.       Лютик уже задремал, когда пришел ведьмак. Его разбудила Мильва, ткнув ногой в лодыжку. Кагыр, не зная, с чего лучше начать, смотрел как переливаются красным угли в костре. — Геральт, как ты?       Невилл подскочил, испуганно попятился, едва не упал, споткнувшись о конское седло. Снаружи еще шел дождь и ведьмак был мокрый, как мышь. Никто не знал, что он, броля вокруг пещеры, тихо плакал и пытался вместить в голове все произошедшее. — Н-нормально. Я хорошо, с-спасибо, мистер Лютик.       Кагыр очень тихо фыркнул, покачав головой. Лютик и Мильва переглянулись. Лучница выразительно постучала пальцем по голове, пожала плечами и плотнее закуталась в плащ. Лютик же, собрав все свое обаяние, попытался зайти как можно деликатнее. — Геральт, послушай, мы все здесь очень за тебя тревожимся. В первую очередь, что ты разгуливаешь по сырой пещере в мокрой одежде. Подходи к огню, согрейся. Не бойся… Хочешь солонины? Поэт помахал перед собой куском мяса, словно приманивая щенка. Невилл медленно подошел и уселся на мешок. Его трясло, словно в лихорадке. — Вот, хороший ведьмак. — Почему Вы меня так называете, мистер Лютик? — Невилл пытался откусить кусок от жесткого шмата соленой конины, но только залил слюнями пальцы. — Все вы. Меня зовут Невилл. Невилл Лонгботтом, я никакой не ведьмак. Я даже не знаю что это за слово! Было отчетливо слышно, как Мильва пробормотала: «Беда…». Кагыр подняв на бледное лицо ведьмака взгляд, долго, очень долго всматривался в него, но ничего не сказал. — А кто же ты тогда? — Неожиданно ласково спросила Мильва, наклоняясь к нему. — Я… — Лонгботтом замялся. — Ну… я учусь… учился в Хогвартсе, это школа волшебства. — А где этот Хогвартс? — Встрял трубадур. — Геральт, расскажи, что это за школа? — Это замок в горах. — Бан Ард? — Что? — Замок в горах, де учат магии — Бан Ард. — Или Кастель Граупиан. — Добавил Кагыр. — Еще Аретуза. Но это женская школа. — Задумчиво протянул поэт. — Больше я школ не знаю. — Хогвартс — это огромный замок в Англии. — Сказал Невилл, явно дезориентированный таким количеством незнакомых слов и локаций. Три пары глаз, блестящие отражением костра, уставились на него из полутьмы пещеры. — Где? — Спросили все трое хором. — В Англии. Это остров… *** -…о котором я никогда не слышал. — Геральт лежал в больничном крыле, отмытый, перевязанный и напоенный чудными микстурами, которых раньше никогда не пробовал. — Нет такого острова на Скеллиге, а я бывал на них на всех. Ну, кроме Хиндарсфьялля, кажется.       Он уже ни в чем не был уверен. Солнце заливало больничное крыло сквозь огромные витражные окна и заметно скрашивало гнетущую обстановку переполненного раненными госпиталя. Все койки были заняты раненными в битве за Хогвартс, хотя Геральта, все же поместили за отдельную ширму, упрятав от любопытных глаз.       За последние два дня у него побывала целая прорва народа. Это были важно держащиеся и пышно одетые люди, представлявшиеся громкими чиновничьими должностями — Геральт все равно никого не запомнил. Его засыпали вопросами о лорде Волдеморте, о мече некоего Годрика Гриффиндора, кто-то пытался с безопасного расстояния сфотографировать легендарного студента; потом Рон — тот самый рыжий парень высокого роста — объяснил ведьмаку, как работает принцип фотосъемки. Кстати, меч все так же был при нем, лежал на тумбочке. Поначалу школьную реликвию пытались изъять, но Геральт был против. Помня его яркий перфоманс перед всей школой, от дальнейших попыток разоружить ведьмака благоразумно отказались. — Невилл, мадам Помфри считает, что это могут быть последствия некоего темного заклинания. — Мягко произнесла Гермиона. — Частичная потеря памяти, некие… странные мысли и образы…       Гарри, молчавший все это время, бросил на неё быстрый взгляд. Геральт был удивлен, узнав, что тот парень, на руках бородатого гиганта, именуемого Хагридом, оказался жив и здоров. — Ты хотела сказать «бред»? — Уточнил Поттер. — Ну конечно же нет! — Гермиона погладила ведьмака по пухлой руке. — Совсем не это, Гарри!       Геральт прикрыл глаза ладонью. От них снова разболелась голова. Голова у него болела не только от вертепа чудных одежд, незнакомых людей и странных слов. Впервые увидев свой новый облик, ведьмак едва не ударился в истерику. Мало того, что от тренированного и крепкого тела ведьмака не осталось даже следа, так еще и отсутствие мутация кардинально повлияло на его личность — Геральт страдал от бесконечной бомбардировки ранее неведомых ему эмоций, переживаний и ощущений. А еще от последствий своего недавнего боя. Финты и пируэты с мечом, которые он проделывал сотни раз, едва не довели до сердечного приступа его новую телесную оболочку, не знакомую с ведьмачьими упражнениями на мятнике и с забегами по Мучильне. — Я еще раз вам говорю, — устало произнес Геральт, не отнимая руки ото лба, — что я не Невилл. Я не ваш друг. Я понятия не имею о том, кто он такой и что такое Хогвартс, Англия и лорд Волдеморт. Если до вас еще не дошло, могу объяснить то же самое на пальцах. Очевидно же, что я не из вашего мира, что я, своего рода, реликт Сопряжения Сфер. Я ведьмак. Меня зовут Геральт из Ривии. Вы вообще знаете, что такое Сопряжение Сфер? — Мы даже не знаем, что такое «ведьмак». — Пробормотал Рон. — И где находится Ривия. — В моем мире — это специально подготовленные убийцы монстров. Нас обучали в специальном замке, похожем на этот. Называется Каэр Морхен. — А зачем вы убиваете монстров? — Осуждающе поинтересовалась Гермиона. — Что они плохого вам делают? — Убивают. Иногда еще и едят. Чаще всего детей, как самых доступных жертв. Водяные, жагницы, утопцы в реках, в лесах — волколаки, лешие, эндриаги и накеры. Все это очень опасные твари, справиться с которыми обычным людям не по силам. Как правило. — У нас в озере живут водяные. — Сказал Гарри. — И ничего опасного в них нет. Ну, почти. В любом случае никто не помнит, чтобы они кого-то ели.       Геральт вздохнул. — Значит вы живете в прекрасном мире. Просто в идиллическом.       Некоторое время сидели молча. Было слышно, как за ширмой заботится о пациентах мадам Помфри. — Нев… Гер… — Гермиона растерялась, не зная, как называть путешественника между мирами или просто ушибленного по голове друга. — Расскажи нам о своем мире… — Мой мир, это весьма… *** -… ужасное место! — Невилл поежился в седле. — У вас везде так?       Под мостом щерили зубы целые груды человеческих, конских и воловьих черепов. В зарослях крапивы белели ребра, берцовые кости, остатки голеней. — Более-менее. — Отозвался трубадур, подгоняя коня, чтобы быстрее перейти зловещее урочище. — Ведьмаки здесь, обычно, зарабатывают себе на жизнь, убивая чудовищ. *** — И ведьмаки не боятся каждый раз лезть в такие страшные места? — Пискнула Гермиона, зажав ладонями рот.       Геральт поднял с земли камень и задумчиво пустил «лягушки» по водной глади озера. Рон недоверчиво покачал головой. Гарри смотрел в другую сторону, наблюдая как вьется дымок из трубы над хижиной Хагрида. — Есть места и пострашнее. Например, однажды, я расколдовывал дочку короля, оказавшуюся стрыгой. Нужно было провести ночь у её саркофага в старом замке, где она загрызла не один десяток людей. Ведьмачья работа — это не только страшные места и леденящие кровь чудовища. Это еще и отвратительная рутина. — Например? — Рон тоже запустил камень, но он, глухо булькнув, моментально пошел ко дну. — Однажды, я взял заказ на риггера. Это такая тварь, похожая на осьминога… у вас, к стати, водятся осьминоги? Угу, так вот, риггер водится на свалках, в живет и ест в помойниках. Довелось бороться с ним, стоя по пояс в… *** — Фу! — Невилл отодвинул от себя тарелку с похлебкой. Бледное лицо ведьмака приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, впервые в своей истории. — Как вы можете это есть? Несколько посетителей корчмы подозрительно на них покосилось. И без того небогатое меню и раньше не баловало изысками, но в военное время и тем, что осталось, пренебрегать не принято. Мильва высказала ему это в более простой, но доходчивой форме, для верности, показав кулак. — А ты, я смотрю, любитель покрутить носом. — Философски заметил Лютик. — В твоем мире тебя, наверное, не прокормишь. *** — Это верно. — Кивнул Рон. — С фактами не поспоришь.       Они стояли на внутреннем дворе, помогая профессору Флитвику чинить разбитый заклятиями фронтон. Геральт восхищенно наблюдал, как маленький, вдвое меньше краснолюда, маг заставляет подниматься в воздух огромные валуны и ставит их на место, сращивая магией трещины и латая дыры в стенах. Гарри и Гермиона занимались более мелким ремонтом, вроде возвращения каменным горгульями, отбитых голов, носов и крыльев. Рон слегка филонил. От Геральта, еще не освоившего местную магию с помощью волшебной палочки, пока что толку было мало. — Я не люблю магию. — Продолжил Геральт. — Именно по этой причине — она нестабильна и небезопасна. Но в вашем мире маги подчинили её куда успешнее, чем наши чародеи. Хотя этот ваш лорд Волдеморт… я не понимаю, почему его все так боятся. — Это самый опасный темный волшебник в истории. — Сказала немного побледневший Рон. — Столько зла, сколько натворил он, не делал еще никто. Ты просто не знаешь. Геральт задумчиво почесал подбородок. — Возможно. Спорить тут бессмысленно. Только, если бы вы хоть раз столкнулись с Вильгефорцем, узнали бы что такое настоящий чародей. А этот Волдеморт, что ж… мне накера бывало сложнее убить, чем его.