Ничего не было

… — Куда тебе надо?       Андрей сверился с айфоном еще раз: — Поселок Нылга, улица Полевая. Я смотрел по навигатору, отсюда шестьдесят километров. Косарь готов отдать. — Два — и поехали. Там дорога уебищная, мне по ней туда-обратно. Времени займет уйму, — заартачился таксист. — Ладно. Но, если понадобится, ты меня оттуда через сутки заберешь, идет? — Запрыгивай!       Андрей нырнул в прокуренный салон Рено Логана и наконец-то перестал стучать зубами от холода. Ноябрь же, осень вроде, а пробирает как в феврале. — У вас всегда так мерзко? — Чай не Крым в августе, — хохотнул толстяк-водитель и лихо стартанул с парковки аэропорта Ижевска. — Пристегивайся. Мусора облаву по всей республике устроили, шмонают почем зря, штрафы направо-налево фигачат, как швейные машинки. Задолбали всех! — Кого ловят? — Бандюков местных. Говорят, им москали партию дури скинули на хранение, вот и… Подняли волну. Дебилы. — Почему дебилы? — спросил Андрей, подкидывая дров в печку болтливого водилы. Надо же знать, куда нос суешь.       Когда Марк позвонил и предложил встретиться, он был на седьмом небе от счастья. Пока не узнал, что свидание будет не в Москве и даже не в Кулапинске, а в жопе мира под названием Нылга, чтобы попасть в которую надо сначала лететь на самолете до Ижевска, а потом полсотни километров ехать на такси, потому что встречать его в аэропорту Марк отказался наотрез.  — Они никогда ничего не найдут, — фыркнул водила с некоторой гордостью. — Болота вокруг, сунул в трясину — и привет. Здесь в лихие времена народ со всей России десятками топили. Думаешь, нашли кого? — Не нашли? — В точку. Случай был один, ща расскажу. Мужика богатого зарезали, в топь скинули, дом разграбили. Проходит месяц, приезжают родственники и говорят: дом отдадим и сто тыщ рупий тому, кто укажет, где труп спрятали, мы без него наследство получить не можем. Что тут поднялось! Сыр-бор и малиновое варенье! Болота вокруг на тридцать километров прочесали все, кому не лень, включая душегубов мужика. В итоге нашли пятерых местных, без вести в лихие девяностые пропавших, да трех старых бабок, которых родственники недалеко от их деревень прикопали, чтобы на кладбище не везти, контору не палить и пенсию за них по-прежнему получать. — Жуть какая, — поежился Андрей. — Ну и народ у вас. — Народ у нас такой, да. Простой, как топор. О, историю вспомнил про топор. Ща расскажу… — Может, не надо? Давай музыку послушаем. — Ты шансон уважаешь? — Не очень. — По тебе видать, но это я так, из вежливости спросил. У меня другого нету. Выбирай: Миха Бублик, Ворон, Бутырка вроде где-то была, из чего попроще Лесоповал… — Я передумал, — содрогнулся Андрей. — Лучше историю про топор рассказывай. — Вот и я думаю, это же гораздо интереснее. Так на чем я остановился? — На народе, — сказал Андрей и проклял Марка последними словами. Больше он ему место для свидания выбирать не позволит. …       Видавшая виды газелька неспешно тарахтела по раздолбаной дороге, отчаянно вихляющей меж кустов, растущих вдоль берега заболоченного озера, и абсолютно никуда не торопилась. The show must go on The show must go on, yeah Inside my heart is breaking My make-up may be flaking But my smile still stays on       Марк поддерживал Фредди в желании вырваться из темноты дремучих лесов Кировской области на свободу во весь голос. А чего б не поорать, если сердце просит, а вокруг ни души? Наглая ворона, восседающая на вершине кучи отвратительного качества овса в кузове не в счет. После возвращения Марка из Москвы они заключили перемирие: он кормит ее куриными яйцами и не притесняет, а она летает, где хочет, и не каркает. — Виу-виу! — прорвался сквозь музыку вой ментовской машины. — Да что б вам ни дна ни покрышки, — выругался Марк, переходя в режим терминатора и останавливая Газелину.       Третья проверка за сто километров! Он думать не хотел, что сделает отец с тем, кто эту волну поднял. И о дури, спрятанной среди овса, тоже думать не хотел. Если бы не Андрей, хрен бы он лично под перевозку этого дерьма подписался! Но желание его увидеть безбожно щемило яйца и душу, так что приходилось выкручиваться. Да и репутацию безбашенного, опасного во всех смыслах слова мужика поддержать не мешало, уж больно много на себя стали брать Дед с Казначеем. Отец приказал глаз с них не спускать и топить в болоте за малейший проступок, но Марк руки в крови марать не собирался. До его выхода из тюрьмы оставалось меньше года! Он хотел дожить до этого благословенного момента, сдать ему дела и свалить отсюда нахрен вместе с Лиззи, Ханом и липучей вороной до кучи. — Сержант Гулько. Ваши документы, — прицепился со стандартной жвачкой вопросов знакомый на вид патрульный ДПС, даже не пытаясь делать вид, что ему не наплевать на Марка и его ржавую газель с местными номерами. — Пожалуйста, — протянул страховку, СТС и права Марк, кося глазом на экран камеры кузова, вставленный в зеркало заднего вида.       Второй полицейский поднял штопанный-перештопанный тент, ковырнул перемешанный с дерьмом и соломой овес пальцем, скривился от вони, но внутрь все равно полез. Предыдущие патрули подобного рвения не проявляли. Кто-то донес или просто слишком рьяные служители закона попались? — Откуда-куда? — проводил напарника взглядом сержант, мацая документы. — От бабки еду, из Увы, домой, в Нылгу, — ответил Марк, лихорадочно вспоминая, где этого здорового медвежатину-мужика видел. — Мне кажется, мы знакомы, командир. — Я тоже из Нылги, — перевел взгляд на Марка сержант. Сморщил лоб в мучительных раздумьях. — А! Я тебя знаю! Ты моей теще лошадиный навоз весной привозил. Мне потом пришлось его чуть не в одного по огороду раскидывать. — Вот только не надо меня за это штрафовать. Я бабе Маше помощь предлагал, она отказалась! — виновато поерзал на сиденье Марк. Сделал страшные глаза и спросил громким шепотом: — А что твой напарник в моем гнилом овсе раскопать хочет? Птичий грипп? — В гнилом овсе?! — всполошился сержант. Сунул Марку документы и ринулся к задку Галины, матерясь на весь лес: — Омелка, ебать тя в рот, а ну вылезай! Ко мне внуки в гости приехали, а ты в плесени и дерьме копаешься. Заразу подцепишь, лечить… — Карр! Ка-а-арр!!!       Оглушительное карканье вороны и содрогнувшийся от топота полицейского кузов газели вымели Марка из кабины на раз. Если поганка с перепугу мужику глаза выклевала, белый пушистый зверек придет к ним в гости незамедлительно. — А-а-а!!! — заорал полицейский, уворачиваясь от жутко агрессивного комка перьев, опасно щелкавшего клювом в сантиметре от его лица, поскальзываясь на гнилье и вываливаясь из кузова газели спиной прямо в руки ругающегося на чем свет стоит сержанта.       Полицейские рухнули в грязь, ворона сделала победный круг над газелью и нырнула под тент, а подбежавший Марк схватился за голову. — Блять, пиздец-то какой! Мужики, не убивайте! Я от этой вороны который месяц избавиться не могу! — Давай мы ее пристрелим, — предложил сержант, поднимаясь. — И тебя заодно, — поддержал напарника Омелка, с безнадежным видом разглядывая вымазанную в глине форму. — Мужики, не надо стрелять! Все, что хотите! Баня, водка… — Бабы? — перестал уныло растирать грязь по штанам сержант. — С этим я вам не помощник, — развел руками Марк. — С этим я разберусь, — враз повеселел Омелка. — Мне не надо, у меня денег нет, — попятился к кабине разом вспотевший Марк, вспоминая, какое ревнивое чудовище поджидает его в Нылге. А что это чудовище ему устроит, когда поймет, что вместо суток безудержного траха его ждет пьянка с местными ментами и продажными девками… — Вгоним тебя в долги, — ухмыльнулся сержант, шлепая по грязи к машине. — Будешь бабе Маше навоз бесплатно возить до скончания веков. И сам его по огороду разбрасывать! — Мужики, а может не надо? — Надо, Федя. Надо! — заржал Омелка, разглядев непритворный ужас на лице побледневшего газелиста. — Садись за руль, придурок, и не отставай. Впереди еще два поста, пришлые понаехали, но мы с ними сами разберемся, твое дело молчать и тупо глазами хлопать, понял? — Понял, — кивнул Марк и полез в кабину.       Глянул на гордо восседающую на овсе ворону и подумал, что все, что ни делается, делается к лучшему. Если б не она, до дома он бы ни за какие коврижки не доехал. Кто-то полицейским информацию слил. Неполную, но вполне достаточную, чтобы дурь и курьера, ее перевозившего, отыскать, но при этом самому не спалиться. Ну да, ну да. А то он не понимает, кто за всем этим стоит! Нашли, блять, дурака.       Марк завел Газелину и двинулся за полицейской машиной в глубоких раздумьях, которые по большей части касались не мести зарвавшемуся Деду, а предстоящей вечеринки со шлюхами и непредсказуемой на это дело реакции Андрея. — Будем надеяться, что все обойдется. I'll top the bill, I'll overkill I have to find the will to carry on On with the On with the show The show must go on — Карр! — ответила Марку и Фредди ворона, скатываясь с горки вниз на очередной выбоине. Ткнулась клювом в какой-то пакет, проткнула его, глотнула белой пыли… и полетела в сверкающие золотом райские дали, не шевеля крыльями. …       Андрей понял, что что-то пошло не так, когда в ворота дома следом за раздолбанной газелью Марка въехала патрульная машина ДПС. Он успел натянуть штаны за миг до того, как на пороге возникли полицейские в форменных куртках… и без штанов! Тот, что старше и мощнее, в семейниках. Тот, что моложе и в разы стройнее, в низко сидящих на узких бедрах хипсах. — Э-э-э… привет, — выдавил Андрей, не зная, как на это реагировать. — Мужики, это Андрей, мой друг. В гости приехал на пару дней, — сказал Марк, возникая на пороге, делая непонятные движения руками и корча страшные рожи за спинами полицейских. Наверное, объяснить хотел, какого черта происходит. Андрей ни хрена не понял. — Андрей, это… — Омелка, — пожал руку Андрея тот, что в хипсах. — Михей, — кивнул тот, что в семейниках, и заозирался вокруг. — Марк, где у тебя стиральная машина? — В предбаннике, — сказал Марк. — Андрей, идем со мной, поможешь баню затопить. Мужики, вы тут это… располагайтесь-устраивайтесь, в холодильнике шмон наведите, вдруг не хватает чего, я с грязными вещами сам разберусь. Багажник только откройте. — Дело говоришь, — потер руки Михей и потопал на кухню. — Марк, стиралку на режим сушки поставить не забудь, — пискнул сигналкой в окно Омелка, оглянулся на проходящего мимо Андрея, прищурился оценивающе, разглядывая его обнаженный торс. — Нам утром в конторе надо быть, вещи высохнуть не успеют. — Все сделаем в лучшем виде, — напрягся Марк, подхватывая со стула футболку Андрея и в принудительном порядке его в нее запихивая.       Омелка этот, по ходу, парень не промах. По трусам видно, что на два фронта ебется, и это проблема, потому что пьяному Андрею море по колено. Увидит Марка со шлюхой и устроит Армагеддец местного разлива. Кто знает, что ему в голову придет? Хорошо, если на Марка с разборками накинется, а если на Омелку с поцелуями? А если тот ответит? Марк подавил глупую ревность и решил сделать все, чтобы ничего подобного не допустить. Он ведь тоже не железный. Забрало упадет — и пиздец.       Андрей топтался на собственном горле до тех пор, пока они не вошли в баню, не закрыли ее на внутренний замок и не остались одни. Марк закинул ворох грязной ментовской одежды в стиралку, завозился, выбирая режимы, определился со стратегией поведения и приступил к переговорам: — Эндрю, менты не по плану, но у меня не было выбора. В моей газели… — Сначала ты меня поцелуешь, — рывком развернул его Андрей. Впечатал в стиралку бедрами, вцепился в волосы рукой и жестоко покусал в губы, провоцируя на ответную агрессию. — Потом выебешь и только потом мы будем разговоры разговаривать, понял?! — Да что ж ты за…       Закончить Марк не смог — впился губами в губы, тиская Андрея везде и всюду, дурея от жадных рук на ширинке, а потом и на члене. Развернул, нагнул над стиралкой, сдернул штаны с трусами и засадил в растянутую дырочку так, что чуть член не сломал. — Твою ж… — Не будь слабаком, — повел бедрами Андрей, притискиваясь к паху Марка вплотную, чтобы не потерять опадающий член, и начал ритмично прогибаться, чувствуя, как с каждым движением в него возвращается мощь и желание. — Выеби меня! — Поганец, — прошипел Марк, теряя над собой контроль. Шлепнул Андрея по белоснежной заднице, услышал довольный стон и приложил еще раз, оставляя красный отпечаток — клеймо владельца отмороженного на всю голову жеребца, который застоялся в стойле. Освоился в тесном нутре, вцепился в костяшки бедер обеими руками, фиксируя Андрея намертво, и отпустил поводья самоконтроля. Хочет безудержного траха? Получит!!! — Ты об этом пожалеешь! — Не дождешься! …       Если хочешь устроить отвязную вечеринку, соблюдай три главных правила. Первое: в разврате и пороке участвуют все без исключения, чтобы грязь легла равномерно и рот говорливым залепила намертво. Второе: если полирнуть выпитый без меры алкоголь щепоткой дури (маленькой, незаметной, но крайне эффективной), жизнь наполнится новыми красками, а тайные желания исполнятся. Третье: не мешай гостям развлекаться.       Андрей прекрасно знал эти правила, всегда им следовал и в этот раз делать исключение не собирался. Он приехал сюда, чтобы трахаться с любимым сутки напролет, и получит свое несмотря на ментов, дурь в газели и погрязшего в бандитских разборках Марка. Стол в предбаннике ломился от еды и алкоголя, все основательно поднабрались и, в общем и целом, были готовы к сексуальным подвигам. Однако здесь всех четверых ждал жестокий облом, потому что Марк с Андреем на глазах у других трахаться не могли, а шлюхи, которых хотел вызвать Семен, сидели по домам и нос на улицу высовывать отказывались. Пришлые менты — не свои, поймают — минетом не отделаешься. — Выпьем, — поднял стопку стекленеющий глазами Михей, чокнулся с остальными, ухнул водку в горло, закусил соленым огурчиком и откинулся на спинку скамейки, развязывая полотенце на бедрах, раздвигая ноги и берясь за полувставший член рукой. — Мужики, вы это, звиняйте, но я того-этого… подрочу… мочи нет терпеть. Трахаться хочу, пиздец как! Козе готов засадить, так яйца сводит. — Ты ж женат, — опрокинул стопку Омелка. Закусил бутербродом с дурным майонезом и колбасой. — Мне жена дает раз в месяц. Если повезет. Притворяется, что ей нравится, но я же вижу, что она просто терпит, — уперся затылком в стену Михей. — Не хочу так. Не по-человечьи это. — Любовницу заведи, — подал голос Андрей, притискиваясь к Марку ближе. — Или жену молодую.       Незаметно обнял Марка за талию и сдернул с его бедер полотенце, чтобы насладиться видом ТОГО САМОГО члена, который под его взглядом оживал, поднимался и заинтересованно подергивал головкой в поисках провокатора. — Легко тебе говорить, — провел ладонью по своему внушительному члену Михей. — Я с женой почти сорок лет прожил бок о бок. Как я с ней разводиться буду? Куда она без меня? А любовнице врать не хочу. Женщинам любовь-морковь надо, а мне — потрахаться вдоволь. — Козу заведи, совестливый ты наш, — неожиданно зло посоветовал мрачнеющий на глазах Омелка. — Тогда ни жена, ни дети, ни внуки слова тебе поперек не скажут. — Ты скажешь, — посмотрел на него Михей. — А я с тобой ссориться не хочу. — Боишься, что без шлюх тебя оставлю? — Дались вам эти шлюхи, — рассеянно сказал Андрей и протянул руку к члену расслабленного до изумления Марка (который не знал, что Андрей дурь в майонез подмешал, и налопался оливье от пуза), не в силах сдерживать нарастающее желание взять член вовсе не в руку, а глубоко в горло. Провел пальцем по центральной вене до уздечки, пощекотал головку, размазывая выступившую каплю. — Нахрен они не нужны, когда рядом знающий мужик есть. — Ты это на кого намекаешь? — вскинул голову побледневший Омелка. Увидел, как облизывает губы упершийся в стену затылком Марк, как склоняется к его паху Андрей, и оскалился в плохо контролируемой ухмылке. — Везет же некоторым. — Омелка, а я не понял… — охнул Михей при виде Андрея, заглотившего член Марка по самые яйца, выпустившего его через секунду и взявшегося за облизывание головки с блаженным выражением на лице. — Чего ты не понял? — дикими глазами посмотрел на него Омелка. — Как Андрей член по самые яйца заглотил? Так я тебе сейчас покажу. — Че?! — попытался вскочить на ноги Михей, но они разъехались, а член оказался в тисках грубой мужской руки, которая передернула так правильно, что он застонал от удовольствия вслух. — Мых-мых-мых… Омелка… Ебать тя в рот, что ты… — Да как скажешь, — ухмыльнулся Омелка и присосался к члену, о котором мечтал который месяц подряд, как вампир.       Марк смотрел на трепыхающегося у противоположной стены медведя, гладил Андрея по плечам и по голове, наслаждался умелым ртом на своем члене и безрезультатно ловил голубые пузыри мыслей, витающих черт знает где. Вот и еще один мужик поддался на голубую провокацию… Омелка да… опытный… вон как посасывает. Не Эндрю, конечно… Эндрю равных нет… Он же норовистый жеребенок… Необъезженный… Самый лучший из всех… Он не даст его в обиду… Не позволит отравить или сжечь как тех, чьи кости закапывал позади сгоревшей конюшни в Англии… — Я хочу с тобой целоваться, — оторвался от паха Марка Андрей. Сел на крепкие бедра, не без труда поглотил собой его член, задал темп и переместил руки на широкие плечи. — И трахаться. — Whatever you want, — прошептал Марк, отвечая на короткие поцелуи долгими засосами. — But… — Но? — I would like to make love to you. — Ты хочешь заняться со мной любовью, а не трахом? Правда? — Yep. — Я люблю тебя, Марк, — сказал Андрей, обхватывая его что есть мочи и путая черные волосы перед своим носом губами. — I know and…       Бзденьк! Шширх! Бряк!       Марк открыл глаза и попытался сосредоточиться. Что это сейчас было? Осколки посуды на полу… Соленья там же… Почему они не на столе? А! На столе лежал Омелка. Кажется, ему нужна помощь… — Слабо довести дело до конца?! — прохрипел пришпиленный к столешнице могучей рукой Михея за горло Омелка. Оплел ногами стальные бедра. — Не ведись! — хотел крикнуть Марк, но Андрей заткнул его поцелуем, а когда он пришел в себя, кричать было поздно: Михей втрахивал в стол довольно стонущего парня и, что куда печальнее, страстно целовал его в губы. …       Ночью пошел снег. Падал, падал, падал, покрывая все вокруг саваном. Марк стоял на веранде и тупо пялился в темноту, когда к нему присоединился Михей: закурил, прислонился плечом к балке и засопел носом, выбирая слова. — Первый раз, да? — сжалился над ним Марк. — Да. — Понравилось? — Да. — Ты прошел мой путь гораздо быстрее, — переступил с ноги на ногу Марк. Подумал чуток и уселся на перила. — Я после минета пару месяцев от Андрея скрывался. Делал вид, что ничего не было. — Но оно было, — выпустил в снежную занавесь цепочку дымных колец Михей. — Было. И крупные неприятности, если продолжишь начатое, тоже будут. — Знаю. — У тебя еще есть возможность соскочить. — Уверен? — усомнился Михей. — Нет, — поймал рукой пару снежинок Марк. — Но ты можешь попытаться. Алкоголь, дурь, баня… Мужики напротив трахались, а вам все приснилось. — Омелка на такое не купится. — Ты понимаешь, что говоря это, ты на его стороне? — Я уже ни черта не понимаю, — выпустил в снег очередную партию колец Михей. — Мне почти шестьдесят, я всю жизнь был… А теперь стал… Ебать, да как так-то?! — Михей? — вынырнул из дверей дома напряженный донельзя Омелка. — Я здесь. — Нам бы поговорить… — Не о чем нам с тобой говорить, — не стал поворачиваться к нему лицом Михей. — Не было ничего, понял? Не. Бы. Ло. — Как скажешь, — побледнел Омелка. Развернулся и ушел в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Руку разожми, — сказал через пару минут бездумного втыкания в снегопад Марк. — А? — Руку, говорю, на перилах разожми. Кровь капает. Наверное, гвоздь зацепил. — А… Да. Наверное. Ничего, в машине аптечка есть, йодом залью и все пройдет. — Мужики! — ворвался на веранду встрепанный со сна Андрей. — Вы что с Омелкой сделали?! У него костяшки на левой руке в хламину расхерачены и, как мне кажется, кисть сломана! — Ебать тя в рот, идиот! — ринулся в дом Михей. — Стой, — поймал в объятия бросившегося за ним Андрея Марк. — Не мешай им. У них своя дорога, у нас своя. — У нас одна дорога? — заулыбался Андрей. — Да чтоб тебя! Я не это имел в виду! — выругался Марк, в который уже раз проклиная многоликий русский язык. — Это-это, не отмазывайся. — Послушай меня внимательно, упрямый долбоеб. В сарае, на который ты смотришь, стоит газель, за владение которой многие не только родных убьют, но и половину России до кучи. Один из соратников отца сообщил о грузе, который в ней лежит, московским ментам, тем самым подставляя меня. Моя дочь и мой конь сейчас в руках подельников моего отца, который не простит мне ни потери власти, ни потери груза. Мне придется вернуться и все это дерьмо разгрести. Вряд ли я смогу это сделать, не вымазав руки в крови. — Если ты хотел меня напугать, то обломайся. — Это не кино! Никто не будет с тобой церемониться, пойми. — Я хочу быть с тобой. И я буду! — Хорошо, — свернул полемику Марк, понимая, что тратит время зря. Можно ведь пойти другим путем. — Чем я могу тебе помочь? — перешел в наступление Андрей. — Первач оформляет документы на Хана и готовит коневоз. Нужно максимально ускорить процесс, но при этом сохранить все в тайне. Если мои английские «друзья» узнают о коне, то из кожи вон вылезут, чтобы его убить. — Его-то за что?! — Мало кто любит будущих чемпионов. А также их владельцев. — Тебя вообще кто-то любит? — покачал головой Андрей, усиленно переваривая новости. — Карр! — подала голос ворона, которую до сих пор приятно штормило.       Если бы ее не выгнал из газели Андрей, она бы там навсегда поселилась. Правильно его Марк называет. Поганец он. Самый настоящий. Сам кайф ловит, а ей не дает! — Ворона. Лиззи и… ты. — И я, — укутался в сильные руки Марка Андрей. — Что бы ни случилось, не забывай об этом. — Не забуду. …       Здание аэропорта Ижевска терялось в снежной мгле, но, как ни странно, рейс на Москву отменять не собирались. И это хорошо, потому что через пару часов после приземления Марк должен был вылететь в Киров. Надо же как-то следы заметать. — Спасибо, что подвезли, мужики, — пожал руки полицейским Марк. Задержал ладонь Михея в своей, передавая ему ключ, улыбнулся печально и добавил: — Присматривай за моей газелью и за моим домом, сержант. Они мне дороги. — Мы вместе присмотрим, — отобрал у него ключ Омелка, спрятал в нагрудный карман. — Вот прямо с завтрашнего дня и начнем. — Че? Завтра мы в больницу тебя везем, руку лечить, — двинулся в сторону машины Михей. — Рука — не задница, быстро обернемся. — Стоп. А что не так с твоей задницей? — Ты свой хуй видел? — Конечно видел. Нормальный хуй. Я бы даже сказал выдающийся. — Угу. Выдающийся. Ты меня им без смазки и растяжки отмудохал. Лечи теперь. Лично.       Мужики скрылись за пеленой снега, Андрей погладил Марка по плечу и двинулся в сторону здания аэропорта. — Когда-нибудь и у нас единственной проблемой будет порванная в порыве страсти задница. 25.11.19