Укрощение

Мирта Сразу же успокаиваюсь, что странно. Вытираю щеки и усмехаюсь. Вот глупая! Нашла, из-за кого слезы лить. Катон же этого совершенно не стоит. Кто он? Всего лишь самоуверенный тип, который не ценит никого и ничто; ни во что не верит, кроме веры себя и в свою победу. Именно такие качества и должен иметь настоящий профи. Я ведь раньше тоже к этому стремилась. Стремилась быть сильной, храброй, использовать людей, чтобы делать себе пользу. Стремилась заглушить чувства, бушующие во мне, когда я кого-нибудь ударяла на тренировках. И вроде бы у меня это получилось. Года два жила сама по себе — смертоносная, бесстрашная и независимая. Меня боялись и любили, но я никого к себе не подпускала близко. А потом за два дня до Жатвы я поговорила с Кристофером. Его слова сломали ту меня, которую я создавала годами. Сломал за несколько минут, не оставив от прежней Мирты ничего. Пора брать себя в руки. Пора становиться профи. Пора забыть, что люди, окружающие меня, тоже чувствую. Пора делать все для победы. Слышу громкий голос, оповещающий профи о скорой тренировке. Подхожу к шкафу, достаю форму и переодеваюсь. Заплетаю несколько «колосков» перед зеркалом, а потом соединяю их и завязываю в хвост. Так намного лучше. Привыкла ходить с такой прической дома, а то здешние стилисты ничего кроме замков на головах трибутов сооружать не могут. Качаю головой и беру пудру из ящика, протираю лицо, чтобы никто не заметил моих слез и выхожу из комнаты. В гостиной сидят только два ментора из Первого Дистрикта и Брут с Энобарией. Смотрят какой-то капитолийский канал и разговаривают, поедая какие-то деликатесы. Сажусь в кресло и только тогда на меня обращают внимание, но ничего не говорят. Брут молча протягивает тарелку с мясом и запеченной картошкой. Я, непонимающе взглянув на мужчину, принимаю еду. — Ты ведь на завтраке ничего порядком не поела. Подкрепись. Тебе понадобиться энергия на тренировке. — произносит Брут, на что я киваю и принимаюсь за кушанье. Проходит минут десять, когда я все съедаю. Из моих союзников в комнате никого нет. Сижу и жду их, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. Когда замечаю Марвела, то усмехаюсь, качаю головой и вновь надеваю маску неприступности. Марв подходит ко мне уже готовый к тренировке. — Уже двадцать минут десятого, как думаешь, Брут, нам уже пора? — спрашивает парень у ментора Второго Дистрикта. — Пора. Если ты видишь здесь еще двоих человек, то бери их за шкирку и тащи в лифт. Но так как я их присутствие не наблюдаю, то, увы, придется подождать, — отвечает мужчина, хмыкнув. Марвел садится на пол «по-турецки» и, скорее всего, медитирует. Никто не заговаривает со мной, чему я только рада. Не хочу поднимать тему «Катон и кипяток», а потом, последующую за этим, тему «Катон и поцелуй» Произошедшее совершенно ничего не значит для меня, кроме как понимания, что первый поцелуй достался такому идиоту. А если он что-то и значит, то я ни за что на свете себе в этом не признаюсь. Гордость просто не позволяет мне осознать этот факт. Спустя минут десять выходят Катон и Диадема, а я готова поднять руки вверх и пропеть Господу аллилуйю. Лицо Диадемы чуть розовато, а Катон выглядит совершенно спокойно. Да и я ко всему совершенно равнодушна, только вот в душе все ходит ходуном. Я встаю с кресла и иду к лифту. Догнавший меня Марвел, улыбается уголками губ, а потом спрашивает: — Ну, что, Мирта? Готова к первой тренировке? — А ты как думаешь? — одариваю его холодным взглядом. — Готова показать трибутам, кто такие профи, и кого им действительно стоит бояться. — Мне нравится твой настрой! — смеется парень, отчего я одариваю его легкой полуулыбкой. Встаю в лифт и внезапно ловлю на себе разгневанный взгляд Катона. Усмехаюсь из-за того, что из-за какой-то мелочи, он взял на меня и разозлился. Подумаешь, ударила после поцелуя, так это я от неожиданности. А, может, он ожидал, что от меня дождется большего; что я так же быстро, как Диадема, отдамся ему? Ну уж нет, голубчик! Не на ту напал. Диадема нажимает на кнопку с нулевым этажом, и мы резко срываемся с места и едем вниз. Раньше я никогда в жизни не каталась на лифтах (вчерашний день не в счет). Почему-то думала, что, когда спускаешься или поднимаешься, сердце разрывается либо от счастья, либо от страха. А оказалось, что это не такое уж и веселое занятие. Спускаемся мы довольно-таки быстро. Двери перед нами открываются, и мы выходим. Перед глазами предстает огромный, больше примерно раза в три нашего, зал, а от разнообразия оружия рябит в глазах. Смотрю по сторонам и замечаю, с какой блаженной улыбкой парни рассматривают всю эту роскошь. Да я и сама рада оказаться в знакомой обстановке. — Каков план, Катон? — спрашивает Марвел. — Придти, показать, на что мы, профи, способны, запугать трибутов и уйти, — отвечает напарник, направляясь в зал. Ему прикалывают на спину значок с номером нашего Дистрикта, а потом он проходит в тренировочный зал. То же проделывают с остальными профи. Мы проходим и смотрим по сторонам. Многих еще нет, но те, кто все же пришел в такую рань, стоят, образовав круг. Встаем туда и смотрим по сторонам. Играет музыка, чего я не ожидала, кстати. Усмехаюсь, слушая слова песни, который, кажется, должны подбодрить трибутов. Идиоты! Их это не подбодрит. Они понимают, что скоро умрут, а это, увы, не забыть даже на некоторое время. Потихоньку, один за другим, сюда приходят распорядители, которые, однако, не спускаются в зал, а сразу же поднимаются на балкон, где приветствую друг друга, садятся за столы и ждут начала представлений. Мужчины одеты в костюмы, а женщины в платья пурпурного цвета. Слуги приносят им еду, а они, не отрываясь от разговоров, принимаются за нее. На скамейках, расставленных около стен, сидят те люди, которые будут нам объяснять, что делать в той или иной секции. Проходит минут десять. Все пришли, кроме Двенадцатого Дистрикта. Чувствую, как энергия распространяется в каждой клеточке тела. Хочется уже начать тренироваться, делать то, что хорошо получается, но без Двенадцатого начать запрещают. Я на взводе и готова оторвать голову и Китнисс, и Питу за нерасторопность. Вздыхаю. Надоело рассматривать трибутов. — Эй, — зовет профи Катон. — Видите вот того парня. -— он указывает на трибута из Одиннадцатого Дистрикта. — Кажется, его зовут Цеп. Он выглядит довольно-таки устрашающе. И силен, точно уверен. Следует позвать его к нам в команду. С ним мы станем сильнее, чем есть на данный момент. Смотрю на Цепа и невольно выпячиваю глаза. Перед Парадом я как-то не обратила на него внимания, но сейчас, присмотревшись, замечаю, что, возможно, он даже сильнее Катона. Но, наверное, парень из Одиннадцатого не умеет обращаться ни мечом, ни ножом, ни луком так же виртуозно, как мы. — А что? Неплохая идея, -— отвечает Диадема. — Если что-то пойдет не так — убьем его. И дело с концом. Лифт открываются и выходят трибуты Двенадцатого Дистрикта. Диадема морщится и недовольно шепчет нечто вроде: «Дождались». Когда Китнисс и Пит встают ко всем трибутам, то чернокожая женщина проходит в центр круга и осматривает всех, прожигая взглядом черных-пречерных глаз. — Через две недели двадцать три человека из вас умрут. В живых останется только один, кто это будет зависит от того, как хорошо вы будете учиться в эти четыре дня. В особенности учиться у меня, — она обводит всех трибутов взглядом. — Первое, с другими трибутами не драться. У вас будет полно времени для этого на арене. Обязательных тренировок всего четыре, остальное — индивидуальные занятия. Мой совет — не пренебрегайте уроками выживания. Вам не терпится схватится за оружие, но большинство погибнет от естественных причин: десять процентов от инфекции, двадцать — от обезвоживания. Природа умеет убивать не хуже ножа. Все идут, кто куда. Катон на борьбу с использованием меча, Марвел — с копьем, Диадема на стрельбу из лука. А я? Ну, а я подхожу к ножам и беру один из них в руки. Поднимаю и смотрю, как сталь блестит под светом ламп. Соскучилась по любимому оружию, которое раньше из рук не выпускала. -— Ты решила сегодня заняться метанием ножей? — спрашивает мужчина, ответственный за эту секцию. — Да, решила, — отвечаю. — Ты делала это раньше? — Смеетесь? — усмехаюсь я. — Посмотрите на номер моего Дистрикта и все поймете сами, — показываю на цифру на плече. Человек понимающе кивает и расплывается в робкой улыбке. — Начнем с самого сложного, ведь так? Киваю, а мужчина, явно довольный, отходит к пульту управления. Оглядываюсь и замечаю на себе несколько пар глаз трибутов. Что ж, по плану у нас сейчас запугивание, а с этим я всегда отлично справлялась. Беру в руки ровно столько ножей, сколько мишеней. Мужчина нажимает на кнопку, и манекены начинают двигаться. Закрываю глаза, вздыхаю и концентрируюсь. А когда открываю глаза, то уже готова ко всему. Манекены двигаются быстрее, чем секунду назад. На душе спокойно, словно я создана только для убийств. Кидаю первый нож, за ним сразу второй. Оба попали в цель. Довольно усмехаюсь и продолжаю метать ножи, пока манекены на подставках набирают скорость. Когда остается всего лишь одна мишень, которая маячит перед глазами, подобно кинутому мячу во время волейбола, я поворачиваюсь спиной и кидаю холодное оружие. С удивлением понимаю, что он попал в цель. Прогресс. В родном Дистрикте метать оружие в двигающиеся предметы у меня не очень хорошо получалось. — Отличный результат! — хвалит меня смотритель. — Я знаю, — бросаю я, когда, вытащив все ножи из мишеней, кладу их на место. Не прощаясь, ухожу и подхожу к другой секции. И так продолжается несколько часов, пока я не начинаю чувствовать боль в ладонях из-за того, что не правильно держала меч. Когда Атала, та чернокожая женщина, отпускает нас, то Катон собирает профи и кивает на Цепа. Мы все понимаем, к чему он клонит. Подходим к парню из Одиннадцатого, не позволяя ему уйти или обойти нас. Катон скрещивает на груди руки и смотрит на него, сверкая глазами. — Цеп, наблюдал за тобой сегодня. Ты неплох, совсем неплох. Отлично дерешься и разбираешься в съедобных ягодах и растениях. Нам бы не помешала твоя помощь, парень. Так что, делаю тебе официальное предложение вступить в нашу команду и стать профи. Цеп холоден и безразличен к словам напарника. Он так же, как и Катон, скрещивает руки, и смотрит на собеседника. От него веет угрозой, которую я ощущаю физически. Парень из Одиннадцатого шире меня раза в три и выше раза в два. Становится страшно, но я этого не показываю. — Приглашаешь, значит? — он приподнимает уголок рта в комическом подобии усмешки. — Извини, Катон, но я совсем не идиот, чтобы предавать свой Дистрикт, трибутов которого ваши сородичи безжалостно убивали. Один парень из вашего стада убил мою сестру, не задумываясь, что почувствует наша семья. Ну уж нет. Я никогда не свяжу себя какими-либо отношениями с вами. Вы мне противны. И между нами может быть только вражда. Цеп отталкивает Диадему, чтобы пройти, и идет к лифту. Девушка из Первого, шатаясь, падает в объятия Катона. — Пожалеет ведь, а потом будет уже поздно менять свое мнение, — усмехается напарник и продвигается к лифту, а мы плетемся за ним.