Cold love

      За разгребанием мелких неурядиц и проблем, Мейлин не заметила, как наступили праздничные выходные. За это время девушка успела многое сделать: выиграла суд, собрала новый совет директоров и вплотную занялась продажей земли. В компании «Major» трудовые будни проходили насыщенно, и сотрудники только недавно привыкли к такому режиму работы. Сама же Мей ужасно устала от долгих часов в офисе за грудой бумаг и массой нерешенных дел. К счастью, китайский новый год праздновался масштабно, посему о работе на недельку можно было забыть.       «Я стала офисной амёбой, ожидающей очередных выходных» — тяжело вздохнула кареглазая, переодеваясь после короткого рабочего дня. Завтра восьмого февраля домой приедет Хань, и Мей решила в кое-то веке взяться за уборку. Хорошей невесткой себя девушка не считала, ведь делами по дому Мейлин вовсе не занималась. Ей просто физически не хватало сил на то, чтобы лишний раз протереть пол в своей комнате, а о уборке целого коттеджа и говорить не стоило. Девушка боялась, что Шан хранит обиду на неё, но даже это не помогало кареглазой подняться с кровати в долгожданное воскресенье. Лу совсем не готовила, изредка убирала со стола посуду, но больше ничего по дому не делала. Сегодня у неё был отличный шанс проявить себя дома, а не только в работе компании. Девушка решительно спустилась на первый этаж, собрала волосы в тугую косу и энергично ворвалась на кухню. Скрыть удивление с лица родители не смогли, не то, чтобы они видели Мей за плитой впервые, просто её решительность не осталась не замеченной. Госпожа Лу хотела помочь дочери, но та упросила родителей посвятить сегодняшний день себе. Она отправила их в театр, а после настырно продолжила готовку. Спустя два часа, когда торт охлаждался в холодильнике, Мейлин принялась за уборку. Девушка досконально вымывала каждую комнату под задорную, легкую на восприятие музыку. И хотя она ужасно скучала по року, слушать его сейчас совсем не могла. Бурь и вихрей в жизни кареглазой было так много, что в музыке Мейлин этого уже не выносила.       Когда девушка закончила с первым этажом и принялась за второй, уборка превратилась в нечто похожее на тренировку в зале. Тогда отсчитываешь повторы до конца и все время твердишь себе «Еще немного!». За окном уже стемнело, ветер насвистывал неповторимую мелодию, а кареглазой осталось добить еще две комнаты. Свою и еще одну поблизости. Сколько раз Мейлин не проходила мимо темной двери, её любопытство разгоралось все сильнее и сильнее. Дверь всегда была закрыта на замок, а спросить у родителей ключ Мей все время забывала, после долгой работы мозгов и о более важных вещах забываешь.       Вспомнив о связке ключей, которую видела на туалетном столике матери, кареглазая сбегала за ними и вновь подошла к загадочной двери. Она вставила ключ в замочную скважину, повернула на два оборота влево и, отперев, шагнула внутрь. В кипельно-белой комнате пылился черный рояль, стул на тонких, металлических ножках с бархатной спинкой и ничего больше. Мей удивилась. Девушка восприняла находку, как нечто загадочное, тайну дома, хранимую под замком. И только некоторые могли узреть этот маленький секрет. Здесь преобладала иная атмосфера, солнце играло на пыльном паркете, скользило по гладкому рельефу инструмента, тонуло в синем бархате спинки стула. Будто все танцевало под призрачный вальс, призывая к движению такт за тактом, вдохновляло, манило, но зов этот скрывался под повернутым ключом. Мейлин принялась за уборку комнаты, но так и не удержавшись, сыграла пару композиции на рояле, вспоминая забытые навыки. Она научилась играть еще в школе, однако даже оставшиеся в хронике года не стерли следов от кропотливой работы маленького ребенка.       Спустя два часа, развалившись на диване, Лу массировала пульсирующие от боли ноги. Усталость, конечно, была, но удовлетворение главенствовало. Губы расплылись в довольной улыбке, Мей закрыла глаза. Завтра она увидит Ханя! Ну, разве не счастье? От осознания этой маленькой детали праздника внутри все трепетало, волною разносясь от макушки до пят. Вдруг зазвонил телефон, звук доносился со второго этажа. Девушка вмиг побежала к аппарату.       — Да? — ответила она, запыхавшись.       — Мей, привет. Как ты? — произнес знакомый голос подруги. После столь затянувшейся паузы в общении, кареглазая оторопела.       — Шин? Отлично, ты как?       — Хорошо. Слушай, подруга, ты можешь приехать ко мне? Я в Пекине, — в её голосе прозвучали нотки усталости.       — Лучше ты приезжай. Сехун тоже здесь? — поинтересовалась Мейлин. Она понимала, что лучше лишний раз не выходить из дома, ведь есть вероятность пропустить приезд Ханя. А этого допускать категорически нельзя.       — Как-то неудобно. Мы с сыночком одни. Он у меня заболел, — вздохнула Шинли. — Кажется, я тоже.       — Я закажу тебе такси. Собирайся и немедленно приезжай! — голос кареглазой звучал серьезно.       К приезду подруги, Мей успела накрыть на стол и встретить родителей. Госпожа Лу по возвращению прожужжала дочери все уши о просмотренном спектакле, отец спокойно соглашался, попивая черный чай. Столько восторженности на лицах родителей было так приятно видеть. Тяжесть от болезни, усталости, разных мыслей вмиг улетучилась. И самое замечательное во всем этом, оказалось заразность. Лучезарная улыбка Шан нашлась столь заразительной, что Мейлин самым искренним смехом прозвенела сегодня за столом. Даже умиротворение отца успокаивало все бури в её хрупком сердце Сами родители испытывали огромную радость, ожидая скорейшего воссоединения семьи. Ведь даже день до встречи сумел поселить в глазах Мейлин легкий налет восторга, а что уж тогда говорить о Хане? Он то более эмоциональный человек нежели невестка, значит у сына на данный момент целый шквал позитивных эмоции. Не радоваться тут никак не возможно!       Дверной звонок оповестил домочадцев о приходе гостей. Шан тут же спохватилась, занервничав от неожиданного появления. А вдруг это их сын?! Но Мейлин, перед тем, как открыть дверь, кратко объяснила родителям ситуацию, на что они доброжелательно поддержали дочь в приглашении. Кареглазая стремительно отворила входную дверь и съежилась от резкого ледяного порыва ветра, проникшего сквозь щель. В прихожую зашла Шинли с маленьким мальчуганом под руку. Её стеснение было видно невооруженным глазом, лишь слепой мог бы не заметить этого смущения. Подруга выглядела крайне обессиленной. Её побелевшие губы растянулись в нежной, но болезненной улыбке. А малыш в это время громко закашлял, от чего сердце кареглазой сильно сжалось.       — Проходите на кухню, — девушка повесила верхнюю одежду гостей и подталкивала вперед нерешительную подругу. Шинли чуть шатаясь зашла на кухню и потянула за собой малыша. Родители гостеприимно улыбались ей, заваливали разными вопросами, Мейлин налила гостям чай и взволнованно оценивала состояние подруги. Всегда прямая осанка Шин сегодня дала слабину, скорее всего усталость давила на плечи; темные круги под глазами кричали о вялости. Это болезненное состояние не позволило гостям посидеть за столом чуть дольше десяти минут. Ребенок начал капризничать, Шинли хваталась за голову, посему Мейлин отвела их в свою спальню. Уложив мать с сыном в постель, кареглазая перерыла весь дом в поисках жаропонижающего. Слава богу, тут на помощь пришла Шан. Женщина протянула дочери аптечку и дала пару советов по уходу за больными. Подобная забота рождала внутри Мей такой неповторимый трепет и нежность. Она испытывала безграничную благодарность госпоже Лу, которая не только приняла кареглазую в свой дом и заботилась о ней, как о собственном ребенке, но и приняла друзей Мейлин, не ограничив и тех своим вниманием.       Мейлин сидела у кровати, протирая мокрым полотенцем горячий лоб малыша. От воды его светло-каштановые волосы перекрасились в темный, бровки приняли причудливую форму, а хмурое от усталости лицо расслабилось. Смочив полотенце вновь Мей приложила его теперь к лицу подруги, которая лежала рядом с сыном в полудреме. Видимо она не спала всю ночь, выхаживая своего малыша, в связи с чем сейчас просто отключалась от нехватки сил. «Спи-спи, я посмотрю за ним» — прошептала подруге Мей, ласково гладя ту по голове. Малыш уже спал, пусть сон у него был беспокойный, но со временем температура медленно, но верно спадала. Тоже самое происходило и с Шинли. К ночи в спальню зашла Шан, глаза её волнительно пробежались по комнате и застыли на дочери, что сидела на полу, уткнувшись лицом в матрас.       — Мей, — шепотом позвала мать. — Мейлин.       — Да? — девушка испуганно подняла голову.       — Я суп приготовила. Покорми их, — взмахнув рукой прощебетала женщина.       — Спасибо, — Мейлин искренне улыбнулась, — сейчас.       Побежав вниз, кареглазая собрала еду на металлический поднос, после чего осторожно поднялась по лестнице. Пар клубом вздымался вверх, приятный запах радовал и будил сонный аппетит. Мейлин улыбнулась, это должно придать им сил. Девушка зашла в спальню, оставила поднос на прикроватной тумбе, после чего осторожно разбудила Шинли и Исула. Те изнеможено поели, но совсем немного, буквально пару столовых ложек. Аппетита не было, да и сил. Мей огорченно испустила вздох. «Ладно, поспите теперь» — проговорила девушка, ложась рядом с малышом. Пока Мейлин рассказывала ребенку сказку, Шинли быстро провалилась в царство грез, чего нельзя было сказать об Исуле. У него вновь поднялась температура, малыш обессилил, но уснуть так и не мог. Мей не решалась разбудить подругу, она итак была очень слаба, поэтому занималась ребенком сама.       Когда Хань стоял перед домом родителей, он почему-то не хватало духу войти. То ли предвкушение от желанных объятий тормозило его, все усиливая и усиливая желание. То ли боязнь того, что все может пойти не по желанному плану удерживало мужчину. В любом случае он неподвижно застыл, проваливаясь взглядом в дверь. Мужчина находился перед домой примерно в три часа ночи. Мерзлый воздух бил по лицу, игриво переплетался между прядями волос и резво забирался по шее внутрь зимнего пальто. А Хань стоял и, видно, даже собачий холод не нарушал его потока мыслей. Но немного погодя Лу все же постучался. Домочадцы спали, и только мать услышала его робкий стук. Удивление женщины было неописуемым. Она все спрашивала у сына причину раннего приезда, ведь его же ждали только завтра вечером, а Хань в свою очередь мило улыбался и увиливал от ответа. У мужчины не хватило смелости, чтобы поведать матери о том, как же дико он скучал по ним. Даже один день казался ему длинною в вечность, вследствие чего он проработал последнюю неделю на износ лишь бы быстрее оказаться тут.       Коротко побеседовав с женщиной, Лу поднялся на второй этаж. Мужчина изумился, взглянув на тонкую полоску света, что тянулась с его двери. «Неужели она еще не спит?» — задался вопросом Хань и восторг от этой мысли блеснул в нем в тот же момент. Шаги его стали шире, а губы растянулись в легкой улыбке. Лу тихонько отворил дверь, вошел и остановился. Окинув взглядом комнату, Хань задержался у двери. Не из-за Шинли сладко спавшей на кровати, а из-за Мей. Женушка сидела на кресле в углу комнаты, на коленях у неё восседал Исул, опустив голову на грудь Мей и слабо обнимая её за талию. Малыш, как и сама Мейлин, спал крепко, сладко, плечи его легонько поднимались и так же слабо опускались вниз. По аптечке, градуснику лежавшему на тумбе возле мокрого полотенца было ясно — ребенок болел. Однако, даже во всей этой нерадостной атмосфере в душе мужчины феерично гуляла радость. Радость от того, что он находится всего в пару метрах от Мейлин. И пусть, её спутанные волосы сейчас небрежно собраны в пучок, на ней старая, растянутая футболка и спортивные штаны, лицо бледное, а потрескавшиеся губы слегка приоткрыты, она была такой прекрасной. Возможно, при других обстоятельствах он никогда не обратил бы внимания на эту невзрачную особу, но сейчас она для него являлась лучшим лекарством от усталости, самым изумительным зрелищем и любимейшим человеком на всем белом свете. Как бы громко это не звучало, каким бы абсурдом не казалось, правда в этом заключении была.       Лу медленно, задержав дыхание, подошел к креслу. Бесшумно наклонившись, мужчина поднял на руки ребенка, от чего кареглазая испуганно распахнула глаза. «Что? Хань?» — непонимающе бросила она и тут же перевела взгляд на Исула. «Как?» — не дождавшись ответа шепнула Мейлин. Хань шагнул в сторону кровати и крепче прижал мальчика к себе. Исул закашлял. Боясь, что ребенок откроет глаза, Лу остановился у кровати, но О лишь повернул голову в сторону и мирно посапывал дальше. Хань вздохнул, положил Исула рядом с матерью, накрыл теплым покрывалом и только теперь, подошел к Мейлин. «Спешил к тебе» — прошептал Хань, оказавшись в пару шагах от жены. Она, в мгновение ока, сорвалась с кресла и бросилась к нему. Хрупкие руки девушки объяли его спину, лицо уткнулось в горячую шею, обдало её обжигающим дыханием. Сказать, что Хань такого не ожидал, ничего не сказать. Он остолбенел. «Я так рада! Так рада, что ты здесь!» — прошептала ему Мейлин. Лу почувствовал на шее нечто мокрое и, поняв, что это слезы, поднял любимую на руки. Мей посмотрела в затуманенные глаза мужа, словно не веря в его реальность. Хань лишь улыбнулся, после чего коснулся губами её шершавых губ.