Cold love

      — Пожалуйста, Мейлин! Мы так давно не работали вместе! Я найду тебе ассистента, буду сам забирать и привозить, а еще насчет еды позабочусь, — Болин не сдавался. Он вновь появился в жизни кареглазой в среду ранним утром, напоминая о съемке клипа в готическом стиле.       — Болин-а, я работаю. На моих плечах огромная ответственность! Я бы очень хотела тебе помочь, но не уверена, хватит ли моих сил… — Лу действительно не знала, что делать. Вроде и по творчеству соскучилась, в тоже время придется работать двадцать четыре часа в сутки. А когда спать?       — Ты подумай часок, я перезвоню, — устало вздохнул мужчина и сбросил вызов.       Лу откинулась на спинку кожаного кресла. Так хотелось помочь другу, но проект тоже требует внимания и не только проект. Есть еще семья, муж, другие дела компании. Голова шла кругом. Перед глазами то и дело мелькали разные аспекты жизни, требующие отказа от идиотской затеи. Но желание творить вовсе не собиралось сдаваться. Оно кричало и взывало скрытые чувства на бунт. «Что же делать?» — заныла глава компании спустя час после разговора. Тут-то на помощь пришел муж. Мейлин позвонила любимому с телефона ассистента и сообщила о возникшем затруднении. Хань долго молчал. Затея ему не нравилась, он это и не скрывал, однако, лишать девушку выбора тоже не собирался. Ответ был неоднозначным. Впрочем, зная Лу Ханя, кареглазая приняла эту заминку за согласие, ведь если бы он был против, то немедля потребовал бы отказа от глупой затеи. Как с полетом в Лос Анджелес.       — Решено! — объявила Мейлин. Набрала номер друга, сообщила о принятом решении.       — Ох, я так рад! Супер! Сегодня и преступаем! — в голосе друга звенели нотки радости.       — Стоп. Сегодня? — Лу понимала, что совсем не готова к съемке.       — Да, в двенадцать. Я тебя заберу, ты не волнуйся. Только адрес скинь.       — Хэй, Болин! А предупредить заранее?!       — Говоришь, как мой шеф… Извини, я как всегда не укладывался в сроки и совсем забыл сообщить. Но ты же у нас супер-девушка! Я точно знаю, — радость в его интонации прибавлялась с каждым словом.       — Вот же! Ладно! И смотри, не забудь про еду, — девушка вспомнила голодные вечера на репетициях, и желудок жалостливо скорчился от испуга.       — Да-да, — сбросил вызов.       Мейлин перевела дыхание, но через пять минут живо принялась за работу. Она еще ни разу не была такой активной, что бедным сотрудникам «Major» пришлось бегать из кабинета в кабинет, выполняя поручения главной. Ни секунды покоя. Мейлин отдала важные поручения, попросила бухгалтера открыть счет на её имя. Съемки стоят довольно недешево. С учетом предстоящей операции, деньги на пропитание и бытовые нужды необходимо собрать заранее и как можно больше. На счет уйдут деньги со съемок, её личная зарплата и оплата сожителей в их с Ханем коттедже. Идея была хорошей и стоила сих усилий.       Только когда часы показывали полседьмого, Лу вздохнула и покинула кабинет. Шустро приехав домой, кареглазая первым делом сообщила родителям, на что отец дал совсем неясный ответ, чем-то напоминая супруга, а Шан взволнованно взмахнула руками. «А как же отдых? — протестовала женщина, — Моя дочь должна отдыхать!». Но Мей уверила старших о невероятном запасе энергии и, пообещав, что будет себя беречь, упорхнула в комнату.       К двенадцати вся аппаратура лежала в специальной сумке, рабочий плащ ожидал хозяйку на мягкой кровати, и оставалось только приняться за дело. Мейлин нервничала. Все-таки давненько не снимала, а с новым коллективом незнакома. Творческие люди непредсказуемы, посему понять нравится ли им работа Мей или наоборот вызывает раздражение можно исключительно на месте. И куда же без усталости, которая безжалостно превратить её миловидность в жуткое зрелище, а это непременно негативно скажется на просьбе Ли Фэй. Голова шла кругом. Фотографии она снимает замечательно, это бесспорно. Но качественно смонтировать видео, ну, хоть убей, никак не может. Каждый из этих аспектов нервировал, как комар в ночной тиши.       Зазвонивший телефон прервал поток мыслей.       — Да? — Лу автоматически подняла трубку.       — Мей, я приехал.       — Хорошо, — кареглазая взяла вещи и спустилась вниз.       Ночная прохлада заботливо остужала пылающие щеки. Друг ожидал прямо у ворот, и стоило Мейлин отодвинуть металлические дверцы, как Болин заботливо забрал у неё тяжелую сумку. С последней встречи он ничем не изменился, те же белобрысые волосы, ярко подведенные глаза с изумительным блеском, и не сменное черное одеяние.       — Ух, твои волосы… — выдал мужчина вместо привычного приветствия. — Как всегда, поражаешь задумками.       — Ты преувеличиваешь, — усмехнулась кареглазая. Болин открыл для дамы дверцу рядом с водителем, по доброму улыбнулся. Эта атмосфера перетаскивала в студенческие годы полные задора, юношеского экстремизма и розовых мечт о безумной, при этом очень-очень долгой любви.       Когда машина прогрелась, Болин выехал на дорогу. Вел он молча, задумчиво изучая движение на асфальтовых реках города, будто сидел в полном одиночестве без общества Лу Мейлин. Та же неотрывно глядела в оконный проем, после короткого сообщения мужу, в котором просила беречь себя и не забывать о полноценном приеме пищи. Для этой затеи главе «Major» пришлось купить второй телефон, лишь бы сумасшедшие фанаты не создавали очередных проблем.       Машина выехала за город и остановилась у маленькой церкви. Кареглазая не имела никакого представления, что в Китае есть подобное строение. Увы, но готических нот в здешнем интерьере было очень мало: пара заостренных к верху проходов, декоративные элементы и единственная разломанная горгулья у входа. Съемочная группа обосновалась в большом зале — главном помещении для приема народа. Это было правильным решением, поскольку свет с длинных витражных окон разукрашивал бетонный пол, а при лунном свете все отдавало холодно-голубым оттенком. Завораживает.       Новоиспеченные коллеги изначально крайне скептически отнеслись к неизвестному оператору, а вот четыре молодых парня, поющих балладную композицию, встретили Мейлин вполне радушно.       Лу, привыкшая незамедлительно вникать в суть дела и управлять командой, сразу же принялась за дело: разузнала все о задуманной идее, способах её воплощения и местах съемки. Девушка тут же внесла коррективы.       — Давайте добавим немного магии. Это придаст клипу изюминку и добавит немного мистики. К тоже девочки обожают необычных парней, а уж рыцарей с магическими силами тем более, — предложила Мейлин.       Трудящиеся над клипом недолго думая согласились, поэтому дело пошло гораздо быстрее. У многих зарождались разные идеи, которые постепенно внедрялись кареглазой в процессе работы. Каждый чувствовал свой вклад в детище и работал на полную силу. Съемки начались после двух часовых подготовок.

***

      Лу Хань сегодня записывал песни из нового альбома. Он стоял за звуконепроницаемым стеклом, слушая музыку в наушниках и напевая приятные мотивы лирическим тенором. Мужчина напевал чувственно, проникая в душу слушателя и получая заветный отклик.       Исполнить позитивные композиции в стиле любовного признания не составило труда, достаточно представить любимую вредину, и дело шло, как по маслу. С этим он управился еще вчера. Сегодня же Хань записывал очень грустную песнь о расставании.       Представлять, что так полюбившаяся душа, заключенная в изнеженном теле, исчезнет, что сухие губы не придется больше увлажнять, а карие глаза не будут смотреть с полнейшим доверием и готовностью следовать за мужчиной хоть на край света — оказалось просто невыносимым испытанием. Как? Как можно потерять тихие ночные разговоры и ликующую радость в её нежном лице при очередной встрече? Мейлин словно стояла прямо перед ним, позволяя в последний раз узреть ставший родным образ, а после неожиданно исчезла. Хань чувствовал, что потерял её, вредную, упрямую, но до безумия любимую.       Пролегающие складки между бровей и сжатые в кулаки руки говорили красноречивее спетых слов. Столько боли, столько страданий за короткие пять минут записи.       — Ты влюбился? — поинтересовался Фу Тенгфей, когда был сыгран последний аккорд.       — Что? — Хань медленно возвращался в реальность.       — Лу, ты никогда так не пел! Я уверен, что какая-то загадочная особа украла твое сердце и судя по всему давным-давно.       — Нет же, — улыбнулся артист, — я просто вживаюсь в роль.       Через час Хань взял перерыв, чтобы перекусить и настроится на новую мелодию. Получалось так себе, ведь он слишком сильно вжился в роль брошенного влюбленного. Перед глазами то и дело мелькали пережитые сладостные моменты и потерять их мерещилось концом света. Лу опустился на кресло в узкой студии, глотнул водички, достал телефон из кармана ветровки. Там в самый раз ожидало сообщение любимой женушки с просьбой позаботиться о себе во время работы. Всего пару слов, а грусть, как рукой сняло. И о какой тоске может идти речь, когда Лу Мейлин заботливо шлет пару строк?!