Воспоминания на старой пленке

       В катафалке висела гробовая тишина, несмотря на то, что находящиеся внутри были еще живы: выжившие гнали и гнали, но уже знали — смысла в этом никакого. Ищейка сделала свою работу: поймала беглеца. Их не будут преследовать сейчас. Но они всё равно загнаны. Майлз долго не продержится — как только его заставят говорить — всё будет кончено. Корпорация Меркофф одержит победу, а они получат лишь бесславную и мучительную смерть.        — Зачем ты это сделал?! Зачем?! Мы бросили его! — накинулась Джудит на Вейлона, как только они затормозили возле дома Джоржа.       Пока ехали — девушка как будто отключилась от шока и осознания того, что случилось у нее на глазах с Майлзом. Но стоило двигателю затихнуть, а доктору Белманну и Джоржу выйти, чтобы вытащить Коралину, как Палмер очнулась. Она выпала из катафалка, громко хлопнув дверью.        В больничной порванной пижаме, с красными глазами, взлохмаченными волосами и трясущими руками журналистка походила на душевнобольную по всем параметрам.        — А что мне было делать?! — вдруг рявкнул программист в ответ. — Смотреть, как всех нас перестреляют?! Мы облажались по полной! Все мы!        Джудит заткнулась. Она понимала, что Вейлон, с не менее блестящими от пережитого глазами, прав. У него жена и дети, встречающие отца обратно. У Энтони дочь, ждущая папу в машине. Там же был и втянутый в это Джорж. Если бы их всех переловили — это был бы эпилог здесь и сейчас. Но… теперь-то и правда всё. Полный конец. Провал. Поражение во всей его горькой красе. Фатальный разгром.        — Папа! — Питер и Томас выскочили, прилипнув к отцу. Груз вины тяжелой тектонической плитой упал на плечи.        Джудит схватила себя за подбородок и резко отвернулась, зажмурившись. Слезы скользнули по щекам.        «Они убьют его…»        Майлз может и гордый, и упрямый, и храбрый, да только науку ведения психологического боя и пыток ему не перехитрить. Джудит на своей шкуре испробовала методы Глик. Довольно лояльные, надо напомнить. Щадящие и слабые — ведь калечить дочь офицера полиции ей запретили, особенно физически. У Апшера таких привилегий нет. А учитывая, сколько нервов пронырливый репортер подпортил корпорации еще до Маунт-Мэссив, включая личную неприязнь серой альфы — она его наизнанку вывернет. Переломает все кости, сдерет кожу — если тот посмеет сопротивляться. Сначала выпотрошит всю информацию, а потом добьет. Медленно, мучительно, наслаждаясь болью и криками парня.        И это было в стократ хуже, чем если бы Майлз снова стал носителем Вальридера.        «Я всё испортила, всё сломала. Я убила Майлза вновь… убила его еще хуже», — схватившись за голову, обессиленно сползла по машине спиной Джудит. Ее заколбасило, выворачивая тошнотворными позывами, и желание захлебнуться в соленых иглах подкатило к горлу.        Вейлон хотел было позвать Джудит в дом, но не решился трогать девушку. Маленькая и сжавшаяся, тем не менее она выглядела так, будто готова была задушить любого голыми руками коснись ее сейчас. Вышедшая из дома на шум Лиза была остановлена мужем. По одному его лицу прочитав что случилось, миссис Парк побледнела.        Они должны были уехать в очередной мотель, но так как Вейлон сдернул Джоржа, то Элизабет осталась. Недолгое единение в просторном нормальном доме с детьми закончилось.        — Собирайтесь, я посмотрю ближайшие рейсы до Канады… — краем уха доносится голос светловолосого парня до промерзающей изнутри журналистки. И дело далеко не в погоде.        Опять бежать, как крысы с палубы тонущего корабля. Сколько это будет продолжаться? А теперь самое главное: зачем?        Джудит сидит на холодном асфальте, испытывая то самое кошмарное чувство безысходно-ревущей внутри нее пустоты, что она надеялась никогда больше не пережить. Как тогда, у подножья Маунт-Мэссив, синеющими лодыжками ощущая засыхающую кровь мертвых, разбрызганную по парадной лестнице, и слушая тишину бездны безумия. Ломаясь от боли, от потери, от вырванного заживо сердца. Еще дыша, но уже погибая. Без него.        Пальцы запутались в волосах, натягивая их на лицо до всхлипа.        — Джудит, пойдем в тепло, — ласково, но осторожно позвала Элизабет.        Палмер подчинилась на автомате, даже не слыша. Не чувствуя, как русоволосая девушка взяла ее за холодную ладонь, уводя внутрь дома.        «И ты теперь с нами в гробу, Джорж… зачем я это сделала? Лучше бы сдохла тогда же…», — отстраненно подумала Джудит, вяло наблюдая, как люди вокруг нее суетятся. Как пухлый одноклассник помогает мистеру Белманну втиснуть инвалидную коляску с Коралиной на этаж, пытаясь храбриться. Как Вейлон кидает вещи в сумки, одной рукой пробуя что-то найти в ноутбуке. Кажется, он пытался взломать охранную систему Ривервью, хоть как-то помочь Майлзу, но это выглядело безнадежно. Даже Томас и Питер притихли, понимая, что случилось что-то плохое.        Лиза насильно заставила Джудит переодеться. Палмер не сопротивлялась, пребывая в вакууме апатии. Словно ее впихнули в пластинку с заевшем звуком.        «Я могла проколоть ему шины. Мы могли рискнуть пробиться напролом сразу, как влезли туда и увидели кровь. Надо было ударить его, оглушить… Если бы я не пошла тогда следом… если бы не так боялась… если бы не вернулась… он бы выжил. Они все выжили…», — думала журналистка из будущего. Наверное, если бы она так поступила — Майлз бы ее возненавидел. Так и не узнав причины, очнулся бы, встряхнул за шкирку и заставил выплатить штраф за машину или же просто бы накричал. Зато был бы жив.        Теперь они все умрут. И никакого чуда не случится…        «Не случится…». Джудит замерла, уставившись на свою ладонь. В направлении ее взгляда не было никакой цели. Но…        «...если бы пещерному человеку показали наши технологии, он бы принял это за магию. А если показать современному человеку магию, он примет ее за технологию. Мы верим не в те вещи. И это погубит нас…»        Так во что же стоит верить? Кому? Как выживать в мире, где за выбор Бога могли сжечь заживо? Как верить науке, которая должна нести благо, а в итоге несет только реки крови? Как не верить в Дьявола, когда был в местах, так похожих на сущий Ад? И что делать, если только черная магия, пусть даже созданная с помощью технологий, могла бы дать ответы на все вопросы? И… если это возможно…        Джудит медленно вскинула голову.        В гостиной все еще было довольно оживленно. Пока взрослые высчитывали варианты побега, один из сыновей Парков — Питер — озадаченно подошел к крайне растерявшийся от такого количества странных и шумных людей вокруг Коралине, спрашивая, что у нее с ногами и почему она не ходит. Девушка жутко смутилась от внимания, прикрывая коленки и заозиравшись в поисках отца. Светловолосый мальчонка заминки не заметил. Он терпеливо ждал ответа, чем заставил беднягу врасплох, без возможности отвернуться.        — Просто она принцесса, а они очень важные персоны, чтобы вставать лишний раз, — вдруг произнес подошедший Джорж, подмигнув юной Белманн. Девушка покраснела, отведя глаза.        Питер восхищенно вскинул светлую голову.        — Что, правда? Настоящая принцесса?!        — Конечно, — важно подтвердил парень.        — Ого!        В следующую секунду двое мальчишек напрочь прилипли к девушке, наперебой прося рассказать что-нибудь о жизни настоящих принцесс. Джорж успешно сдерживал неумное внимание любопытных отпрысков — все-таки уже наловчился в роли няни. Даже Вейлон на мгновение остановился, наблюдая за этой мирной картиной среди поля боя. Затем его лицо снова омрачилось, а в очках замелькали программные коды.        Джудит шагнула к Парку, сжав впихнутый в руку Лизой стакан чая.        — Вейлон, как думаешь, Вальридер еще может быть жив? — еле слышно прошептала девушка.        На этих словах воцарилась тишина. И только детский смех показался крайне неуместным фоном этой выворачивающей надежды на ничто. Парк перевел взгляд на девушку.        — Что?.. — только и переспросил он.        Подумать о таком — невероятно, но если… если предположить, что намек о Билли от Саймона был правдой, то в заповедных горах Маунт-Мэссив до сих пор обитало существо, созданное Вернике. Кое-что могущественнее корпорации Меркофф. Демон, что одним желанием мог развеять в труху и разодрать на клочья. Появляющийся, где вздумается, и способный дать жизнь мертвому. Что-то в силах доставить очень много неуместных проблем даже этим вездесущим изобретателям.        Так «Вальридер» — это наука или же магия?        Джудит много думала над тем, как оказалась в прошлом. Самой вероятной была теория о сумасшествии. Она же была самой страшной и пугающей, но тем не менее. Когда кошмар затянулся — Джудит пришлось смириться, что это правда.        Второй же теорией было то, что это как-то связано с Билли Хоупом. Не могло быть не связано. Вся эта чехарда с необъяснимым крутилась вокруг подвалов лабораторий. Что, если именно Вальридер повернул время вспять? Или просто кинул Джудит обратно? Или это была параллельная вселенная, поэтому все покатилось через задницу? От размышлений о таком начинала кружиться голова, поэтому Джудит оставила их… Но… этот монстр — он… он дал жизнь расстрелянному репортеру. «Запустил сломанный механизм вновь», как выразился сам парень. И это Билли услышал ее зов тогда, позволил Майлзу вернуться и помочь сбежать девушке из плена. Но откликнулся только на истинное имя. Правда, что было потом — лучше не воскрешать в памяти, однако о побоище на своих глазах Джудит сейчас не думала. Но из всего этого вытекал факт: Вальридер… нет, то, что когда-то было Билли Хоупом — обладало разумом. Наверняка.        Майлз из этого времени сказал, что когда наткнулся на Вернике, то Вальридер не тронул парня, зато разорвал на кусочки названного папашу с его армией. Почему? Оставалось ли в том сгустке нанитов что-то человечное или Апшеру просто повезло?        Оно не давало своему носителю покинуть клинику… но потом сдалось. Действительно впало в спячку или сжалилось на живой оболочкой? Теперь оболочки нет… так что, если оно до сих пор там? У Вальридера больше нет тела, нет идеального носителя, но Саймон говорил, что это не проблема для Хоупа — а если так, то в ком или в чем он теперь обитает? И если он действительно еще там, то, возможно, он мог бы… помочь?        Даже в голове это звучало фантастически.        Вейлон только подтвердил собственные мысли Джудит. Но живучий паразит надежды уже заполз в раненное сердце и покидать его не желал.        — Я думала о том, что он мог убить меня тогда… в пожаре, вместе с Майлзом, — с трудом сглотнув, прошептала Джудит. — Но не убил. Что, если это он перенес меня назад? Что, если хотел, чтобы я вернулась?        «Или хотел снова заполучить своего идеального носителя… но тогда почему дал Майлзу уйти в этот раз?»        Краем уха подслушавший этот странный разговор Энтони вопросительно изогнул бровь. Вейлон дернул плечом — «мол, не сейчас, но она не спятила, если что». Мистер Белманн не стал влезать и ушел к дочери.        Программист же не разделил этой искры в глазах девушки. У него были веские причины не задумываться о подобном.        — Ты видела, что Вальридер сделал с Маунт-Мэссив. Там никто, кроме нас и Пикока, который уже фактически был мертв, не выжил. А если даже допустить эту теорию — лучше будет надеяться, что этот Вальридер ослаб и больше не повторит подобного. Он же перебил тысячи пациентов! Мы даже не знаем, что он такое!..        Наука или все-таки магия?        Джудит уже все равно.        — А если он сможет вытащить Майлза?.. — прошептала в пустоту девушка, стеклянно глядя вперед. Чай в ее руках остался нетронутым. Джудит не чувствовала кружки в ладонях. Что-то волнительно, ковыряющее и царапающее закралось в страдающую душу вторым паразитом. Призрачный, даже лживый и такой наивный план зажегся в голове. Абсолютно безумный. — Я хочу его найти, — промолвила журналистка, не чувствуя, как увлажнились глаза.        — Чего?! — воскликнул Вейлон. — Так, Джудит. Стоп.        Программист аккуратно вытащил чашку из рук девушки, видя, что ее снова затрясло. Поставив чай на стол, он подхватил Палмер под локти и усадил к кресло.        — Я понимаю тебя, но это — не лучшая идея, — стараясь говорить, как можно аккуратнее, прошептал программист. Уж ему ли не знать, на что способен вырвавшийся эксперимент доктора Вернике. — Ты видела, как то, что осталось от Хоупа, пыталось напасть на нас, когда мы оттуда уезжали. Вряд ли это были добрые намерения. Мы попробуем вытащить Майлза, пока Меркофф нас не словят — они его не убьют. Они будут проверять все его слова.        Джудит знала это. Как и то, что когда речь идет о корпорации, то смерть — не всегда худший исход событий. «Проверять» было не лучшим синонимом к слову «пытать».        Затихнув и низко опустив голову, девушка не видела, как вымученно поглядел на нее парень, не зная, что еще сказать и как успокоить. Времени не оставалось. Где-то в Ривервью остался Майлз. Скорее всего его уже привели в чувства. Одного представления того, как репортер корчиться от боли, пытаясь стиснуть зубы и молчать о сбежавших — выворачивало.        Джудит не выдержала этого. Она вскочила с места, как раненная птица — рывком, на сломанных крыльях. Вейлон резко замолчал — Палмер вцепилась в воротник его рубашки, смяв ткань дрожащими руками и тихо произнесла:        — Отвези меня туда.        И было в этой фразе не громче шелеста что-то такое угрожающе-удушающее, что Парк не смог выдавить и слова. Он просто стоял, глядя на низко опущенную голову журналистки, но не видя ее лица из-за спутанных волос. Зато он четко видел исцарапанный подбородок и сжатые до скрипа губы. Капли соленой влаги скользили по ним, неслышно срываясь на пол.        — Джудит… — наконец, сипло сглотнув, произнес он.        — Вейлон. Отвези меня. Пожалуйста.        Надрывный голос выбивал последние крохи разума, и Вейлон боялся, что мог стать той последней каплей на грани, что сорвет замок с болезни под названием сумасшествие. Но возвращаться в Маунт-Мэссив сейчас?! После всего, что он… что все они там пережили? Сейчас, когда их положение балансирует под огненными стрелами, чтобы отыскать лишь предположительную теорию невозможности?        Вейлон чувствовал, как тянет рубашка в плечах от хватки девушки и молчал, не зная, что делать. И Джудит поняла его без слов, вдруг медленно расцепив пальцы. У каждого были те, кто им дорог. Проблема в том, что Джудит осталась единственной, чья душа прилипла к человеку, которого рядом не было. И только для нее эта трагедия была колоссальное самой жизни.        Джудит попятилась, ничего не говоря. Если секунду назад она еще стояла на грани, то сейчас сорвалась вниз. Возможно, сама прыгнула в эту бездну.        Вейлон пропустил момент, когда девушка выскочила на улицу.        — Где Джудит? — спросил Энтони, спустившийся вниз и забинтовывающий свою пробитую ладонь.        Парк перевел туманный взгляд на место, где еще недавно спорил с журналисткой, а потом подорвался на месте.        — Вот черт! Надо ее остановить! — программист рванул на улицу, услышав звук заводившегося двигателя.        Доктор Белманн не понял, что произошло, но поспешил следом. Вейлон успел подскочить к машине, до того, как Джудит вжала педаль газа и дернул дверцу на себя.        — Не делай этого!.. Ты даже не умеешь водить машину!        Палмер вцепилась в руль. Она чуть не выпалила, что, вообще-то, она умеет водить машину. Коряво и кое-как, но знает что к чему. Майлз научил… показал тогда, еще будучи беззаботным и пропавшим без вести, зато очень даже по-живому закатывая свои выразительные глаза, когда девушка путала передачи, грозя снести пару ни в чем не повинных кустов. От этого воспоминания в горле встал ком.        Вейлон перехватил руль.        — Не надо меня останавливать. Даже не пытайся.        — Ты хоть понимаешь, куда ты собралась ехать?!        Кривая линия перечеркнула губы девушки. Взгляд такой, что им можно было резать.        — Я трижды была в Маунт-Мэссив. Если Саймон сказал хоть долю правды, и это поможет спасти Майлза — я поеду туда сейчас же и отыщу Вальридера.        — Ты не знаешь, правду ли сказал Пикок! Да даже если и правду! Как ты собралась искать существо, которое может оказаться в муравье, и просить его о помощи, а? С чего ты вообще взяла, что это чудовище еще существует и тебе поможет?.. А если и да — с чего ты взяла, что за просто так? Что он не потребует ничего взамен?! — Вейлон осекся, заметив, с какой силой сжала руль девушка.        — Да мне плевать! — выкрикнула Джудит, вцепившись в свои волосы и зажмурившись. — Я душу ему продам, если это спасет Майлза!..        А потом Джудит разрыдалась в голос, уронив голову на вцепившиеся в баранку руки, и Парк почувствовал, что собственные глаза пощипывает от боли.        — Ты не понимаешь, Вейлон… я своими глазами видела, как он умирает. Я видела это… я не хочу снова, только не так… пожалуйста… они убьют его…        Вейлон прикрыл глаза. Досчитал до десяти. Представил, что ему сейчас придется опять скрутить Джудит и вытащить ее наружу. И до утра слушать уничтожающую его совесть.        Доктор Белманн осторожно подошел к автомобилю, услышав большую часть разговора.        — Ближайший самолет на рассвете.        Если гнать машину на полной — можно доехать до заповедных гор часа за два.        «А еще я тот, кто отправил Апшеру это проклятое письмо», — глядя на сжавшуюся в комок девушку, подумал Вейлон, зажевав губу. Майлз и ему спас жизнь. Не единожды. И, если уж на то пошло — если бы не эта чокнутая парочка репортеров — он бы и сам вряд ли выбрался из Маунт-Мэссив.        Элизабет соберет всех как раз к сроку. Они успеют до рассвета. Когда он стал таким же безрассудным? Наверное, когда прошлая жизнь сгорает, а ты вдруг замечаешь колоссальную разницу между соседями по газону и людьми, что могли вытащить из Преисподней. Которых точно так же готов вытащить и ты, без долгового чека за услугу.        То, что девушка поедет в Маунт-Мэссив одна или с кем-то — было ясно, как небо в безоблачную погоду. И беглый программист не знал, что будет лучше — разочароваться в пустых развалинах или увидеть то, что хотела найти Джудит?        — Черт, ладно. Я поведу.        — Я помогу, — вдруг вызвался доктор. Джудит вскинула на него красные слезящиеся глаза, в них мелькнуло удивление. — Это случилось и по моей вине.        Разбираться сейчас кто прав, кто виноват, кто прощен, а кто предатель — не хотелось. Предупредив оставшихся, доктор, программист и пропащая журналистка захлопнули дверцы машины и вырулили на дорогу.        Не было разговоров. Не было какого-то плана или примерных действий. Не было даже надежды. Была только темная дорога в заповедные горы. Туда, где всё началось.

***

       Если бы дорогу до Маунт-Мэссив можно было описать кратко — это напоминало бы путь в мир иной, на лодке того самого проводника душ Харона.        Молча, невыносимо, удушающе и темно. Только вместо покачивающейся черной глади — асфальт.        Машина ехала быстро, петляя под редкими освещенными баннерами, которые вскоре закончились. Началась морось, по краям обочины выступил сырой туман, обволакивая разметку. Вейлон сжимал губы в узкую полоску, поглядывая в зеркало заднего вида. Джудит и доктор Белманн сидели позади. Никто ничего не говорил. На душе шкребло поганое понимание, что с вероятностью девяносто восемь процентов эта поездка не принесет ничего, кроме еще одной полощущей по груди раны.        Джудит вжалась виском в запотевшее стекло, пусто глядя в никуда. Слезы то высыхали, то снова стекали по щекам, мелькая в отражении света от проносящихся встречных машин. Ей было всё равно на то, что сидящие в этой же машине считают ее спятившей, а еще наивной и слепо верящей в какие-то чудеса дурой. И даже факт того, что она сейчас всем своим нутром желает быстрее оказаться в месте, которое ненавидела больше всего — казался не важным.        Сидеть, сложа руки на коленях — вот что было невыносимо. Пялиться, слушая мотор, отсчитывая секунды, и думать, думать, думать, что сейчас вытворяют долбанутые прихвостни Фильцмана с Майлзом. Представлять, как Полин Глик вонзает скальпель под ребра репортеру и с хрустящим липким чавканьем проворачивает прямо внутри… Хотелось зажать себе уши, выцарапать глаза, залезть в голову и вытащить оттуда эти картины, испещренные красным, потому что сидеть и ничего не делать было не-вы-но-си-мо. Крик репортера, который она запомнила со старых записей его видеокамеры из плена Трагера, эхом долбили по корочкой… хотелось выскочить из машины и убежать в заповедные горы пешком — просто, чтобы сбежать от этих мыслей. Останавливало только то, что это будет гораздо медленнее, чем на машине.        Еще больше выворачивало от того, что на сидении она нашла кожаную куртку Майлза. Он второпях скинул ее, так и не надев обратно — не успел. Джудит смяла куртку на коленях. Колючий сгусток уперся в нёбо.        Вперев пальцы в закрытые веки, Джудит сильно надавила на глазницы. Слезами и всхлипами не поможешь. Только довести саму себя. Палмер насильно заставила себя перевести взгляд между передних сидений. Дорога не отвлекала совершенно. Зато краем глаза девушка увидела какое-то движение.        Мистер Белманн перематывал руку. Наспех добытая повязка (это что, пояс от халата?) пропиталась кровью и сползла. Джудит невольно вспомнила, как Глик с размаху пробила эту самую руку. Морщинистую сильную ладонь, что сначала заставила задыхаться, а потом спасла от пули. Джудит так ничего и не сделала: ни выплеснула гнев на доктора, ни сказала спасибо за защиту. Только сейчас она поняла его поступок. Хотя мурашки негодования и неприятный осадок фальшивого образа Трагера до сих пор отталкивали девушку.        Глянув еще раз на дорогу, Джудит выдохнула сквозь стиснутые зубы и придвинулась к мужчине.        — Давайте я помогу, — не смея поднять глаза на доктора, сказала Джудит.        — Благодарю, — на мгновение прекратив терзать повязку, ответил он, не сразу, но протягивая свою руку. Наверно, удивился в край.        Палмер пришлось задержать дыхание, когда она сняла кровавую повязку. Это выглядело больно до того, что собственные целые ладони заныли от фантомной боли — как Белманн держался? Решив не вдаваться в подробности и не разглядывать лишнего, Джудит быстро, но осторожно забинтовала рану обратно. Каламбур так себе, но доктор требовался доктору — смехотворный факт на пути в заброшенную психиатрическую лечебницу.        Закончив с перевязкой, Джудит отодвинулась обратно, снова уставившись на дорогу. И опять начала медленно сходить с ума. К могильному счастью, недолго.        Ненормальная радость скакнула в сердце, когда мимо пронесся каменный указатель. Это не те эмоции, которые должны возникать при виде надписи «Mount-Massive Asylum», но, видимо, Джудит все же поехала головой.        Вейлон еще не успел остановить машину возле замурованных цепями воротами, а девушка уже выскочила из машины, набросив на себя куртку репортера.        — Джудит! Да что ж… ох, черт, — выругался Вейлон, на мгновение застыв перед лечебницей. Хоть он и работал тут когда-то, но никогда не видел Маунт-Мэссив такой мертвой и пустой. Ни в одном из окон не горел свет, КПП разбито, ворота погнуты — теперь и не верилось, что они уплетывали отсюда на красном джипе Майлза, радуясь рассвету.        И, в отличии уже добежавшей до ворот Джудит, Вейлон Парк не горел желанием поностальгировать по бывшему месту работы.        Девушка помощи не просила, однако Вейлон нехотя последовал за ней. Даже видавший всякое мистер Белманн остановился, вскинув голову и пораженно глядя на хищное величество старого здания. А Джудит уже протиснулась сквозь прутья ворот — теперь это оказалось легче легкого, и бросилась меж каменных фонтанов, не глядя по сторонам.        Она боялась поднимать глаза наверх. Боялась, что ошиблась. Что нет никакого Вальридера, мистического духа Билли Хоупа. Что всё началось и закончилось тогда же, восемнадцатого сентября. Что они своими руками уничтожили всё, как и должны были.        А еще Джудит боялась, что, остановившись, посмеет колебаться. Помня, сколько пришлось пережить… каждый раз, переступая границу этой обители зла.        Девушка взлетела по каменным парадным ступеням, прохрустев стекольной крошкой. Каменная пасть главного входа подпустила к себе вплотную, давая последний шанс одуматься… Джудит с размаху влетела в широкие двери, всхлипнув от накативших эмоций. Глухой звук прокатился под стенами. Закрыто.        Стоило догадаться.        — Черт!.. — она врезала по дверям.        Отчаянная паника не успела покинуть горло. Мужчины нагнали девушку.        Джудит с блестящими в темноте глазами обернулась на Вейлона и мистера Белманна, чуть ли не прокусив губу от беспомощности. Почему-то только сейчас задаваясь вопросом почему они вообще ее послушали. Но послушали, прислушались, и даже сейчас не стали вертеть пальцами у виска, с припечатывающим вздохом: «Я же говорил…».        Вместо этого Вейлон, недобро зыркнув на лечебницу, отломал от оградки, стоящей неподалеку, железный прут и, не без помощи доктора, воткнул импровизированный лом в щель между створками.        Спустя несколько мучительных попыток замок хрустнул. Здание обесточили, поэтому магниты больше не работали, осталась лишь старая задвижка. Последнее, что отделяло настоящее и прошлое порогом этого здания.        У Джудит всегда был трепет перед этим зрелищем. Она видела его трижды. Заброшенным, заросшим и упокоенным временем. Орошенным свежей кровью, кишками и мигающим электричеством над десятками трупов. Чистым и светлым, созданным бредовым кошмаром излучения.

       «Провозглашайте Евангелие!»

       Сегодня она узрела его в еще одной ипостаси: в затаившемся засыпающем зле. Еще не такими выцветшими в бледно-коричневый виднелись отпечатки последних вздохов охраны и пациентов; еще не покрылись слоем пыли брошенные телефоны, стойка регистрации и именные таблички; еще не помутнели стекла помещений, не пробрался в разбитые окна плющ и сухие листья. Казалось: хлопни в ладоши — и свет вспыхнет на хрустальной люстре, моргни — и инсталляция последнего дня Помпеи со всеми декорациями вернется на свои места.        — Что, черт возьми, здесь случилось?! — прошептал мужчина.        — Лучше не спрашивайте… — прошептал Вейлон с перекосившем его лицо выражением, глядя перед собой вперед. Джудит не видела, как на них посмотрел Энтони Белманн. Взгляд девушки был прикован в противоположный темный угол, где располагался лифт. По правую сторону зиял черный спуск в подвал, где погибла Элли — первая жертва на глазах Палмер. А с другой стороны… в том самом углу, где валялся сломанный стул, застыл во времени образ подавившегося кровью Майлза с потухшими глазами. Удар боли врезал по дыханию.        Джудит шагнула в Маунт-Мэссив.        Сердце перестало биться. Остановились и легкие, зажатые ребрами, как в клетке. Девушка сглотнула, вслушиваясь в эту в миг показавшуюся слишком мертвенную тишину, а потом, зажмурившись, еле слышно позвала:        — Билли…        Позади — тоже тишина. Как бы скептично не был настроен Вейлон — он видел Вальридера своими глазами, а потому замер, напряженно вглядываясь в черные коридоры. Словно этим именем Палмер прочла черное заклятие, что сейчас понесет за собой большие беды.        Но ничего не произошло. Абсолютно. Джудит открыла глаза. Медленно, дрожа. Губы запрыгали, пальцы сжались в кулаки.        — Билли? — чуть громче, заставив спутников вздрогнуть. Звук отскочил от углов, утопая между столов.        Джудит сделала еще шаг внутрь. И еще, дальше.        — Уильям! — уже не сдерживая голоса, журналистка вдруг кинулась вперед, огибая стойку регистрации, заставив Вейлона подскочить от дребезжания, прокатившегося по стенам. — Пожалуйста, ответь!..        «А что, если он остался в лаборатории? Тогда он там, внизу…», — и единственный путь, который знала Джудит — это сломанный лифт, чьими решетками грохнул у нее перед носом Майлз, спустившись туда один.        Смотреть, как девушка отчаянно зовет призрак во тьме заброшенных изуродованных стен бывшего пристанища корпорации Меркофф — было выше сил программиста. «Так и знал. Тут никого нет». Вейлон скрипнул зубами, стиснув их до лязга.        — Билли!..        Джудит металась туда-обратно. Вейлон сжал кулаки. Последней каплей стал момент, когда Палмер схватила со стойки телефон и швырнула его в стекла бокового зала. С такой силой, что осколки прыснули дождем во все стороны.        — Джудит! — воскликнул Парк, подскочив к девушке.        — Как попасть в нижние лаборатории? — дрожащим голосом просипела она, поняв, что и это не помогло. Внутри завертелась паника, животный страх… что это все неправда. Наука есть наука — она умирает без работающих технологий.        — Это плохая идея, послу…        — Как попасть в чертовы лаборатории?! — крикнула Палмер.        И не было картины более жуткой, чем то, как ломалось последнее внутри Джудит, что держало ее в себе.        Девушка всегда была изрядно пугливой. Особенно таких мест, как Маунт-Мэссив. Даже так: особенно она боялась Маунт-Мэссив. Эти коридоры вызывали у нее судорогу и паралич лицевых мышц, задержку дыхания и такой страх, что волосы шевелились на затылке. А теперь она была готова кинуться в эти черные, всеми забытые коридоры, только бы отыскать то, чего нет.        Вейлон всерьез собрался схватить девушку, чтобы образумить — потому что не видел больше ни одной адекватной причины задерживаться на этом кладбище разбившейся веры, когда заметил, что из проломанного стекла на них кто-то смотрит.        Там не было ничего: ни глаз, ни тела, на силуэта, но это чувство захлестнувшей удавки прострелило по шее, заставив Вейлона отпрянуть, во все глаза уставившись на разлом.        Тьма за раскрошившимися краями, еще недавно просвечивающая, теперь была чересчур черной.        Джудит сперва увидела реакцию Вейлона, и только потом сообразила, что далеко не на нее смотрит с таким суеверным ужасом программист. Он смотрит на что-то за ее спиной.        Пронзительный холодок пробежался от затылка к макушке. Джудит мелко задрожала, лоб мгновенно вспотел. Чувствуя, как ржаво слушается шея, она медленно обернулась, уже слыша это знакомый, гудящий частицами звук.        Он здесь!..        Джудит отпрянула, врезавшись спиной в стойку.        И что-то мгновенно свернулась радость от того, что легенды иногда оживают на глазах. В прямом смысле этого слова.        Нечто из ничего смотрело. Там не было ни глаз, ни головы. Джудит не знала, как поняла это — просто почувствовала. Такое ни с чем не спутаешь. Когда что-то чужеродное, еле ощутимо роящееся, прожигает в тебе всё. Насквозь.        Тьма покачнулась вертикальной гладью, заставив Джудит побледнеть, вжавшись поясницей в деревянную мебель. А потом эта тьма выглянула…        Джудит судорожно клацнула зубами, во все глаза глядя, как по краю выломанного стекла проступают шевелящиеся прожилки. И совсем некстати девушке пришла в голову мысль, что взывать к чудовищу, ломая то, к чему он был привязан и то, что так ревностно охранял — суицидненько в высшей степени. Но и эта паническая мысль атаковала недолго.        Прожилки увеличились в размерах, заполоняя дыру собой и будто расширяя ее, а девушка вдруг с изумлением поняла, что это не сгустки… это муравьи. Черные муравьи, большие — целая куча насекомых организованным потоком облепила выемку, как живая арка, как края большого шевелящегося зеркала. От них стал доноситься тихий щелкающий звук, похожий на помехи с перебоем электричества. Перебирая тысячей лапок, они наводнили пространство.        Ноги подкосились против воли, Джудит не заметила, как начала сползать вниз, пытаясь отпрянуть подальше, а витиеватый черный дымок проступил из цента этой шевелящейся гущи насекомых, роняя дохлые тельца муравьев к ногам журналистки.        Джудит бы всхлипнула от страха, да забыла, как дышать.        Оно смотрело на нее. Ей в глаза.        Как дым может смотреть — девушка не знала, но оно смотрело: пристально, изучающе, вытягиваясь все ближе. Мысль о том, что оно может убить с легкостью смертельной доли радиации, вяло пискнула внутри. Черный сгусток заизвивался сильнее, а потом тонкий язычок дыма потянулся в сторону девушки. Джудит стоило неимоверных усилий заставить себя не отпрянуть.        Она ведь для этого сюда вернулась? Так почему же суеверный ужас сковал легкие, вены проморозило ледяным пеплом, а челюсть заскакала?        Слова и просьбы — мигом вылетели к чертям из головы. Подбородок не слушался. Смог тянулся до ужаса медленно, как прицеливающаяся кобра, что свернулась в кольца для броска, и все же Палмер находит в себе отчаянную храбрость покорно стоять на месте, ожидая, пока дымка шагнет ближе. Она будто высматривало, примеривалось. Для чего?.. додумать Джудит не успела — нечто всколыхнулось быстрее вздоха, дотрагиваясь до ее лица.        Она пропустила момент, когда это произошло. Просто моргнула, а когда открыла глаза, то оказалась в густом белом тумане, а вокруг ничего.        Абсолютная тишина.        Ноги словно стоят на тонком стекле, а белое пространство вокруг какое-то бледное, неприятное. Больница пропала, ровно как Вейлон и мистер Белманн.        Джудит находилась одна, в непонятном белом месте, и чувствовала, как на нее кто-то смотрит, но не видела никого. И ничего. Лишь молочная дымка клубилась возле колений, как пар от тепла в холодную погоду. Или как мертвенный туман на заброшенном кладбище. Только вот кожа не ощущала ничего: ни холода, ни тепла, ни дуновения ветра, как будто отключили все рецепторы на коже.        Джудит завертелась. Неуверенно, еще ощущая этот трепетный страх. Поглядела на свои руку, сжимая и разжимая пальцы, еще подумав — а вдруг она умерла? Что, если ее разорвали на кусочки, а она просто даже не поняла этого?        Хотя эта мысль показалась такой глупой, что Джудит ее отмела, вновь поглядев перед собой. Странно… будто во сне.        — Ты пришла, — неожиданно сказал кто-то за спиной.        Джудит резко обернулась.        Совсем рядом стоял мальчик в больничной робе и пристально смотрел на девушку. Волосы на затылке встали дыбом. Джудит готова была поклясться, что только что мальчика здесь не было.        — Кто ты? — не выдержав напряжения, осторожно спросила Джудит.        — Я Билли, — ответил мальчик.        Девушка судорожно вдохнула. Воздух в этом белом месте был влажным и оседал в легких тяжестью.        — Билли?.. — повторила журналистка. Она знала что это значит, и всё же нереальность происходящего заставила ее задать этот глупый вопрос: — Ты — Уильям, да? Уильям Хоуп?        Мальчик кивнул.        — Да. Меня так зовут. Но другие называют меня Вальридер. — Джудит дернулась и сделала шаг назад. Мальчик заметил это. — Не нужно бояться меня. Я знаю, зачем ты пришла.        Девушка остановилась. Мальчик продолжал стоять.        — Ты поможешь? — с робкой надеждой спросила она.        Билли ответил не сразу. Он прошел мимо Джудит и остановился к ней спиной, рассматривая что-то в белом ничего.        — Да, — наконец, ответил Билли. Девушка прикрыла глаза, разжимая стиснутые кулаки. Она не заметила, как перестала дышать, ожидая ответа. — Но сначала я хочу тебе кое-что показать, — вдруг продолжил он.        Журналистка вновь посмотрела на мальчика и вздрогнула. Он снова стоял рядом, так, что она практически дотрагивалась до его худого плеча, однако Палмер не видела ни единого шага в свою сторону. Сказать, что это пугало — ничего не сказать. Девушка вдруг поняла, что совершенно не может рассмотреть его лица — оно будто было смазано, не прорисовано.        Билли повернулся к Джудит и протянул маленькую ладошку. На запястье был закреплен тонкий бумажный браслет с печатными буквами имени пациента. «Уильям Хоуп, №20172505» — удалось прочитать очевидное. Ладошка настойчиво раскрылась. Девушке ничего не оставалось, кроме как осторожно вложить в нее свои пальцы…

***

       Когда Джудит вдруг резко пошатнулась, а черный сгусток коснулся ее лица — Вейлону показалось, что девушке свернули шею. Ноги сами попятились назад, не желая принимать страшную действительность. Шок, ужас, с ног на голову перевернувшееся понимание — все это так быстро пронеслось перед Парком, что когда он вспомнил, как двигаться, то Джудит вдруг закашлялась, схватившись за горло.        Клубящаяся спираль чуть отпрянула от нее, а муравьи, из которых вытекал дым, посыпались чаще. Они падали, как отщелканные семечки, не шевелясь. Сразу и замертво, стоило существу внутри них покинуть тельца.        Чисто по времени — не прошло и минуты, как появился Вальридер. Но то, как поменялся взгляд Джудит после прикосновения сущности — ощутилось даже в темноте холла.        Собрав свою не дюжую храбрость, программист с опаской поглядел на субстанцию, лишь отдаленно напоминающее то, что раньше было Вальридером, и вопросительно посмотрел на журналистку. Джудит шатало.        Откашлявшись, девушка утерла рот и посмотрела на дым. Она больше не пыталась отпрянуть от необъяснимого существа, но радости от того, что оно ее не покалечило — не выказывала. Затем, отведя взгляд, Джудит медленно выпрямилась и, покачиваясь, подошла к Вейлону и совсем выпавшему из реальности Энтони.        — Он что-то сказал тебе? — с опаской и шепотом спросил Вейлон, не сводя взгляда с остановившегося на месте сгустка нанитов. Рой извивался на месте, принимая странные формы и как будто... ждало какого-то… решения?        — Он… — Джудит обернулась через плечо. Вейлон не увидел выражение лица девушки. — Он сказал, что может помочь… вытащить Майлза, — еле слышно прошептала она.        — Так и сказал? — с сомнением переспросил Парк. Диалога между этими двумя он не слышал, но волновало не это. А то, что Джудит, получив желаемое, не спешила вскидывать победный кулак вверх в ликовании.        — Да. Но ему нужен носитель.        — Так и знал… — проскрипел зубами Вейлон. Конечно, демон запросит себе новый костюмчик, раз подвернулась такая возможность. — Джудит, прости меня, но это я не соглашусь…        Девушка на минуту вскинула на него взгляд, чуть удивленный, а потом он выдохнула, прикрыв глаза. Она зачем-то засунула руки в карманы большой ей курточки, разведя полами.        — Нет-нет. Ты не подходишь, — растерянно пробормотала Палмер.        — Только не говори, что… — дернул головой в сторону мистера Белманна Парк, хмурясь еще больше. Это не та цена, которую кто-то из них был готов заплатить.        Но, к удивлению программиста, девушка опять мотнула головой.        — Из нас никто… не подходит, как нужно.        — Что? Что это значит? Тогда в чем… — в чем подвох? Вейлон не успел договорить, Джудит его перебила:        — Я могу подойти. Ненадолго, — голос Палмер задрожал. Что-то подсказывало Вейлону — дело не в потенциальной опасности лишиться тела. Если это создание не лжет, конечно же.        И какие же требования к будущему носителю?        Вейлон думал, что ему послышалось. Он хотел чтоб ему послышалось. Но черный рой ждет в стороне, как терпеливый человек. А Джудит сжимает прыгающие губы, и глаза ее блестят сильнее и сильнее. Поэтому Вейлон уверен, что, черт подери, ему нихрена не послышалось.        — Носитель должен быть мертв на момент вселения…        Программист открыл было рот сказать, что он думает по поводу таких требований, когда Джудит тихо проронила:        — Убьешь меня?        Вейлон так и замер.        — Что-о?! Ты совсем спятила! — а как отмер — все-таки встряхнул журналистку за плечи хорошенько. — Ты слышишь, что ты говоришь?! Да он просто заграбастает твое тело и всё!        — Нет, — покачала головой девушка, неожиданно спокойно. Ее взгляд поменялся, сделался каким-то уставшим, но адекватным и рассудительным. Не спятившим. Но уже решившим. — Я… не могу объяснить всего. Если бы Билли нужно было только тело — он бы уже уничтожил нас… — Вейлон даже вздрогнул от того, с какой проникновенной уверенностью это прозвучало. А еще это имя — Билли… еще жутчее, чем название проекта. «Вальридер» — хотя бы соответствовало действительности. «Билли» — страшилка про пропавшего мальчика, не иначе. — Мы не подходим ему по… — Джудит замялась, как объяснить. — По эмоциональному состоянию. Мы не в той кондиции. Ты ведь знаешь, какие условия нужны были для подопытных на проект?        О, Вейлон Парк знал. К сожалению. Пережить такой ужас, что тебе и не снилось. Находиться в вечном страхе, непреодолимом безумии, на грани срыва, в нескончаемом недосыпе, быть напичканным химикатами и током. Проще говоря: быть спятившим по одному Вернике известному рецепту.        Логично, что по эмоциональному состоянию для этой схемы — больше всех сейчас подходила именно Джудит. Потому что родные Вейлона и Энтони хоть и были не в безопасности, но живые. Друг с другом. А что пережила Джудит и еще до того, как Майлза схватили — никому не известно. Вейлон давно подозревал, что в тихой, хватающейся за голову на выходки напарника, журналистке накоплено куда больше, чем она упоминала. Джудит ведь не просто так следовала за ним куда бы то ни было.        Главная проблема в том, то она — девушка. А, как было известно Вейлону, всех женщин еще во времена работы Маунт-Мэссив, перевели подальше от исследовательских лабораторий. Потому что на них излучение двигателя действовало не так. Неправильно.        — Вейлон, я не хочу совершать самоубийство.        — Что, за такой грех в рай не возьмут? — на нервах выдал программист с сарказмом.        Джудит потерла шею и обернулась на дымок. Уж куда куда, а наверх ей вряд ли светит. Но это не важно.        — Он сказал, что мне не обязательно умирать насовсем… ему надо, чтобы сердце остановилось… ненадолго.        — Это и называется умереть.        — Можно вызвать клиническую смерть, — вдруг подал доселе молчавший Энтони.        Джудит вообще про него забыла. Но не могла не восхититься его потрясающим спокойствием, с которым он подошел, опасливо посматривая на извивающийся в стороне рой.        — И как это сделать? — всерьез спросила Джудит, повернувшись к доктору.        — То есть, кроме меня, тут больше никого и ничего не смущает?! — опешил Вейлон.        Когда же доктор Белманн вслух озвучил способы остановить сердце, а внимательно слушающей это Джудит коротко кивнула, программист всерьез задумался свалить подальше. Они все рехнулись. Напрочь.        Самое замечательное был спор на полном серьезе от чего откачать вероятнее: от пули или удушения? Или же от воды в легких? Джудит сказала, что Вальр… Билли попробует остановить процесс клинической смерти. Взгляд журналистки при этом соскользнул к полу — и ключевым словом стало ясно, что «попробует». И вообще не факт, что это чудовище вообще такое сказало. Глядя на то, как увеличивалась горстка дохлых муравьев — наглядно становилось ясно, какую цену возможно будет заплатить за силу Вальридера. Но без тела и чужого желания появиться там, куда тянула душа — невозможно, ведь сам Хоуп не мог покинуть клинику.        Вейлон так мрачно задумался, что пропустил момент, когда решение о способе умереть было выбрано.        «Если выстрелить в тело под определенным углом — от болевого шока сердце ненадолго остановится. Пуля не заденет жизненно важных органов — и человека можно откачать…»        — Вы сейчас серьезно? Нет. Я не буду этого делать, — Вейлон попятился, поглядев на пистолет в руках девушки. Когда они успели сходить до машины?        Джудит понимала Вейлона. Стать ненароком убийцей — такое себе клеймо. Поэтому девушка повернулась к не менее мрачному Энтони и протянула оружие ему.        — Пожалуйста. Вы лучше знаете, как правильно. Так у меня будет шанс вернуться… — сипло проговорила она.        — Господи… — пробормотал программист, протерев лицо и отвернувшись. Он не верил, что она согласилась на такое.        Джудит не собиралась упрашивать или умолять. Она посмотрела на мужчину. Если никто из них не сделает этого — она всадит в себя пулю сама. И тогда уже точно всё.        — Пожалуйста, мистер Белманн.        Доктор глянул на парня, покачавшего головой, затем на вложенный ему в ладони пистолет. Джудит опустила руки, отступив на шаг. Черный рой заклубился сильнее, частицы волнительно зашуршали, скользнули ближе к журналистке. Джудит не обернулась, по ее щеке скатилась одна-единственная слеза.        — Если… что-то пойдет не так…        «Если я умру…»        — Передайте ему, что я никого из вас ни в чем не виню и винить не буду. Я сама так решила.        «И если будет кому это передать, всё не зря».        Тянуть не было смысла. Джудит кивнула, прикрыв глаза. Доктор поднял пистолет, шагнув навстречу. Когда дуло оружия уперлось куда-то возле сердца, девушка задрожала от страха. Ноги захотели отпрянуть, разум опомнился, крича.        — Не надо! — выпалил Вейлон, заметив, как разрослась тени за спиной девушки, нависнув у нее над головой.        Доктор отдернул руку, но… не успел. Джудит схватила его руку и сама нажала на курок.        Выстрел утонул, не прозвучав полностью. Потому что сразу же врезался в тело застывшей девушки. Две пары шокированного взгляда с ужасом уставились на Джудит.        Она покачнулась. Рука, сжимающая пистолет чужими пальцами соскользнула вниз.        Больно…        На глазах Вейлона и Энтони, девушка начала медленно заваливаться назад. Джудит не видела, как они рванули к ней…        А потом все изменилось. Сознание пропало. Свое, собственное, оно рассыпалось, как хрустальный шарик от удара молотка, мысли — чужие, черные, жужжащие, непрерывно движущиеся, закружились там, внутри мозга. Джудит хотела закричать, но только услышала с оглушающей четкостью, как растягиваются лицевые мышцы, а из глотки — ни звука.        Ее тело ей больше не принадлежало.        Оно рассыпалось на атомы.        На мельчайшие молекулы.        Растворилось пылью. Погибло, развеялось, раскололось.        Исчезло…       …чтобы появиться напротив ворот клиники Ривервью точно во тьме парковки. Пошатнувшись, девушка едва не упала, но дрожащие коленки не согнулись. Что-то держало их, и это была не хозяйка плоти.       Джудит колбасило. Мелкая дрожь покусывала даже кончики ногтей, зубы были сжаты так плотно, что скрипели друг о друга.        Чувства сходили с ума: она слышала, видела, ощущала и понимала абсолютно всё.        Только в этом чувстве не было восторга. Никакого упования безграничной мощью или всего того, что девушка представляла себе, давая согласие демону на свое тело.        Отвратительное головокружение, дрожь, сухость во рту, жар под шеей и дикий холод в ногах — совсем не то, что ожидалось от столь могущественного существа. Но сильнее всего был страх, потому что Джудит чувствовала, как нечто иное ворочается прямо у нее в голове. Внутри.        Пошатнувшись еще раз, девушка наконец-то вспомнила себя. И то, зачем пошла на эту жертву, и сделала первый шаг в сторону центрально входа в госпиталь. Ломота вгрызлась в мышцы, девушка свалилась на асфальт, харкая кровью. Легкие горели, а место, куда попала пуля — жрало щиплющим ядом. Дрожащей и не слушающейся ладонью девушка поднесла пальцы к ране.        Кровь заблестела в свете фонарей. Она валялась, как грязная побитая пьяница на асфальте, и пальцы не хотели слушаться.        «Я умерла… или нет?»        Внутри заворочалось, эхом взрывая виски болью. Джудит вскрикнула, сжав их руками.        Больно-больно-больно!.. почему ТАК больно?! Уйди, исчезни! Прекрати!..        Быть оболочкой демона — худшее, что когда либо испытывала на своей коже… под ней Джудит. Ни одна из десятка пыток не сравниться с этим промораживающим чувством, отравляющим нервные окончания.        Потому что ты не подходишь, — мелькнул обрывок в голове. Что это? Мысли? Это ее мысли? Голоса нет, только осознание…        Джудит с трудом удается подняться на ноги, хватая ртом раскаливающийся воздух. Ей кажется, что из глаз текут кровавые слезы, расщепляя скулы кислотой.        — Майлз… — пробормотала Джудит. К нему, ей надо к нему, вытащить, спасти… если он еще жив. Страх от этой мысли был так велик, что журналистка на мгновение забыла о съедающей ее заживо боли, желая одного: оказаться рядом.        Молитва оказалась услышана. Джудит не успела моргнуть, как ее снова разодрало на кусочки… и собрало заново.        Джудит грохнулась, не в состоянии стоять. Эти ободранные бетонные коридоры она узнает из тысячи. Свет над головой замигал, будто предчувствуя колыхающееся нечто внутри возникшей тени. Джудит одновременно понимала что происходит, и одновременно нет. Будто провалилась под толстый лед в черное озеро, блуждая в плотной мутной дымке.        Подумав об этом, девушка перевела взгляд на упирающуюся в шершавую стену ладонь… странно, но из нее не сочится туман, как тогда из парня. Ничего. Ладонь самая обычная.        «Может, я все-таки умерла?»        Хотелось выхаркать все легкие от тяжести вдохов. Джудит огляделась, с трудом утирая кровь с подбородка. Ряд одинаковых железных дверей, как отксерокопированная реальность, раскинулась длинным коридором. Что-то потянуло к одной из них. Джудит не понимала откуда, но отчего-то знала — ей нужно именно туда.        Дверь, ничем не отличавшаяся от остальных, оказалась перед лицом, а девушка тяжело задышала — в глазах проскользнули черные пятна. Не сейчас, еще немного… насколько хватит ее неподходящего сознания.        Если бы было время удивляться, Джудит бы во все глаза смотрела, как хрустнула под тонкими пальцами запечатанная на массивный замок сваренная дверь. Легко, будто из пенопласта. Словно раздражаясь от медлительности, рука дернулась сама по себе — от удара замок вылетел из щеколды, сломавшись пополам, а петли заскрипели.        Джудит ввалилась в камеру, пьяно вглядываясь в темноту. Поражаться, как можно видеть в абсолютном отсутствии света не приходилось, потому что девушка сразу же увидела его.        Он лежал прямо на полу. Словно истерзанный кусок мяса, чуть привалившись спиной к стене и будто расстрелянный прямо так.        На миг Джудит чуть не сошла с ума. Ей показалось, что Майлз мертв.        В тесной бетонной коробке два на три метра, замученный и брошенный гнить. Но тут его голова чуть дернулась на звук. Репортер вскинулся, прикрыв глаза от ударившего просвета.        — Майлз! — выдохнула Джудит еле слышно, бросившись на колени к парню.        — Что... Джудит?! — прохрипел он. — Что?! Как ты?.. — он охнул, когда девушка чуть ли не упала ему на шею.        Сказать, что Майлз охренел — ничего не сказать. Он понять не мог — его так по башке долбанули и поэтому мерещиться, что Джудит висит на нем, что-то бормоча и плача?        Когда она чуть отстранилась, Апшер с сомнением дернулся. Джудит же смотрела и просто сжимала губы ладонью, чтобы не разреветься пуще прежнего: он живой!        Выглядит так, будто ползком пересек полосу боевых действий, но дышит! Под глазом синяк, на щеке след от удара (явно не одного), закатанные рукава пропитавшейся грязью рубашки блестят от спекшейся на них крови. Джудит видит это лучше, чем хотела бы, но… Майлз живой — это главное!        — Я свихнулся или что? Это точно ты? — с сомнением спросил он, плохо видя силуэт. Потому что быть такого не могло… или могло? Вейлон проломил защиту и они вернулись за ним? Или нет? Думать — это сейчас не про его хорошенько промытую голову.        Джудит странно всхлипнула, а потом нашарила его ладонь, крепко сжав.        — Пойдем, скорее!        Не до конца веря видению, Майлз с трудом поднялся. Что бы это ни было и каким образом — это было лучше, чем собирать разум по кусочкам от того, как в скулу прилетает жесткая рука, а вены втыкается тошнотворная гадость, заставляющая кричать против воли.        Что-то, похожее на Джудит, тянет прочь из заточения, на волю. Репортер, покачиваясь, вываливается следом, с трудом заставляя тело слушаться. Уже в коридорах, где был свет, он все-таки может разглядеть знакомый взлохмаченный затылок и спину напарницы.        — Как ты здесь оказалась? — сплюнув кровавую скопившуюся слюну, не выдержал Майлз.        — Это долго объяснять. Сначала выберемся.        Вполне здравое решение. Впереди раздался странный звук. Джудит застыла. Майлз толкнул ее в бок. Кто-то прошелся вдали.        От тряски Джудит снова замутило. Майлз, напряженно выглянувший из-за угла, не заметил.        — У тебя ключ-карта, или там будет открыто?        — Что? — только и переспросила журналистка, не замечая, как шкребет голову от омерзительного зуда.        — Как мы выберемся? — задал Майлз логичный вопрос. До Джудит не сразу дошло, что он при всей своей фантазии вряд ли догадывался о том, как она проникла в Ривервью. И черт… спуститься в Ад всегда было легче, чем вернуться обратно. Как она об этом не подумала?!        — Я… не знаю.        Майлз наконец-то обернулся. Внутри девушки екнуло еще одной волной захлестывающего счастья, что с ним все в порядке.        — В каком смы…        Он не договорил. Кровь хлынула к горлу, Джудит согнулась пополам.        — Джудит! — еле успев подхватить оседающую девушку, всполошился репортер. Он разглядел в полутемных коридорах, как по краешку рта и вниз, по подбородку девушки что-то проскользнуло. Апшер машинально протянул пальцы, стирая субстанцию к ее кожи. — Это что, кровь?..        — Всё в порядке, — Джудит странно дернулась, резко вскочив и вытерла подбородок. Майлз только сейчас обратил внимание, что она в его куртке. — Надо уходить.        Самое занимательное, что ни на один вопрос девушка не ответила. Майлз нахмурился, чувствуя неладное. Она так легко появилась. Из неоткуда. Что-то здесь не так.        Джудит же загнанно одумалась. Никаких идей, как выбраться не было. Разве что подняться на этаж над землей и попробовать пробить стену на улицу… это входит в перечень услуг на аренду сил?        Им бы просто сбежать. На улицу, а там…        Зачем сбегать, когда можно просто всех убить?        Джудит ошарашенно дернулась, почувствовав это вязкое кровожадное желание. Это была не мысль, это было чувство…        Вот уж нет, что это за хрень?! Подняться на этаж, да, если смогут — пробьются напролом к выходу. И только.        От этих рассуждений в груди всколыхнулось что-то шевелящееся, как огромный червь, обвивший сердце. Джудит запоздало поняла, что устный договор — зачастую плохая идея. Но у нее просто не было выбора.        Испугавшись этой мысли, девушка выскочила коридор, ускорив шаг. Майлз нагнал следом, замечая, как Джудит держится за голову и идет не по ровной прямой.        — Эй, может ты скажешь хоть что-то.        — Д-давай потом, сначала…        Вдруг одна из дверей сбоку со скрипом распахнулась. Оттуда вышел человек в белом защитном костюме. Репортеры застыли. Человек и подавно. Даже за маской стали видны его округлившиеся глаза.        Джудит так растерялась, что не среагировала, зато Майлз, переживший в десятки раз больше ее за последние сутки, неожиданно сообразил быстрее. Репортер отпихнул девушку назад за плечо, а сам врезал работнику Меркофф по голове.        — Черт, я репортером нанимался работать, а не в кулачные бои!.. — зашипел Апшер, затряся поврежденной рукой. Удивительно, как при всем своем старании, Глик не вытравила из него весь сарказм. — Помоги его убрать.        Джудит послушалась на автомате, краем мысли поражаясь снова и снова как можно обладать таким самоконтролем и собранностью. В ее программном коде, похоже, из основных был заложен тупизм в любой ситуации.        Майлз обратил внимание, что с непривычно тихой напарницей что-то не так. Она то и дело застывала, будто к чему-то прислушивалась, стискивала зубы, а еще по уголку ее рта то и дело выступали капли крови. Будто она прокусила щеку или язык. А еще она странно двигалась. Как-то… не так. Хотя, возможно, это казалось из-за его широкой куртки.        Быстро осмотрев какую-то маленькую лабораторию, откуда вышел сотрудник клиники (к счастью, единственный в помещении), парень и девушка подхватили бессознательное тело последнего и втащили внутрь. Если уж бежать, то по максимуму тихо. Апшер все еще не понял, как Джудит оказалась в подвалах и нашла его. Это не давало покоя.        Репортер выпрямился, когда заметил, что девушка замерла над телом в белом комбинезоне. Она просто сверлила взглядом под собой, не моргая. И не двигалась совершенно. Да что случилось? Или она просто задумалась?        Майлз быстро осмотрелся, но в помещении не обнаружилось ничего полезного: стеллажи со склянками, коробки, что-то, напоминающее духовую печь, трубы, столы и наборы инструментов. Скорее всего: камера хранения для лекарств… ну или еще какой-нибудь гадости от Меркофф. Майлз окажется не шибко удивлен, если вон в той пробирочке с синей жидкостью плещется какая-нибудь древняя оспа. Кидать шприцами с такой заразой казалось неуместным даже для крайне злого на корпорацию журналиста, поэтому он бросил затею что-то прихватить с собой. Еще аукнется.        Обернувшись на девушку, Майлз невольно поежился — она все еще сверила лежащего на полу сотрудника очень холодным взглядом.        — Я бы тоже его попинал, но нам стоит валить, — произнес парень, ступив к выходу. — Если его ждут… — Апшер осекся, поняв, что Джудит что-то бормочет.        — Сжечь. Я хочу их сжечь…        Майлз откашлялся. Ему не послышалось?        — Джудит, идем.        — Нет! — неожиданно резко ответила журналистка и стремительно развернулась куда-то в сторону, выдернув свою руку.        — Да что ты делаешь?! — зашипел Майлз, нервно рванув за ней. — Нас сейчас схватят!        — Не схватят, — как-то слишком спокойно ответила Джудит, подходя к каким-то трубам за стойкой. Апшер помрачнел, сморщившись от боли в ребрах — ему этот тон очень не понравился. Он шагнул к напарнице.        — Джудит, уходим.        — Нет-нет, подожди…        Глядя на то, как девушка дергано и суетливо начала вскрывать закрытые за дверцами шкафов переплетения воды, газа и вентиляции, репортер всерьез заподозрил неладное.        — Джуд…        — Сжечь… покой, место — это покой… — услышал он, и по затылку пробежались мурашки.        Он никогда не замечал в Джудит кровожадности, а уж тем более в промышленных масштабах. Всегда изначально именно Майлз шел на конфликт и был нередко не прочь выкинуть что-нибудь мстительное, но Джудит? При любой возможности девушка всегда отстаивала одну позицию: бежать, уйти от конфликта, только бы не пролилась кровь. Не важно чья.        Но сейчас…        — Все будут гореть…        — Они, конечно, уроды, но тут есть обычные пациенты, — Майлз широким шагом прошел к девушке и тронул ее за плечо. К его неприятному удивлению, журналистка грубо отпихнула его руку, дернув плечом. — Слушай, прекращай, а… не лучшее время для розыгрышей.        Силком развернув девушку к себе, Майлз почувствовал, как пальцы сами разжались, выпуская журналистку.        — Что… — севшим голосом спросил он. — …у тебя с глазами?        Золотая радужка светилась в темноте, как флуоресцентная краска под ультрафиолетом. Дико, чужеродно и жутко нереально. Джудит медленно моргнула, как-то по птичьи дернув шеей и, не меняя каменного выражения лица, вновь отвернулась к трубам.        Совладав с собой, Апшер сжал губы и схватил девушку за запястье.        — Джудит!        — Да что тебе надо?! — рявкнула она, и репортер отступил на шаг назад, не ожидав такого. — Пусти!        Вопреки всему, парень только сильнее сжал пальцы.        — Может объяснишь, что происходит?!        — Вот сейчас подорвем этот гадюшник и растолкую. Отпусти меня, Апшер.        Майлз с трудом понимал и принимал, что эти слова и этот тон сейчас исходят прямо изо рта Джудит. Она назвала его по фамилии так… жутко. И тут Майлз похолодел, кое-что услышав в этих словах. В этой интонации, до чего-то очень знакомой. Это же… была его манера речи. Его саркастичный стиль. Он бы так сказал, если бы… стал Вальридером.        Ошарашенно осознав это, Майлз не заметил, что до сих пор стискивает Джудит за плечо. Золотистые глаза злобно сощурились. Вдруг она замахнулась. Просто кулаком. Майлз не подумал даже зажмуриться — ну что ему будет от девчонки весом с трудом шестьдесят килограмм?        Страшное он осознал мгновение спустя, когда уже почти врезавшийся ему в грудь кулак, вдруг дернулся в сторону, словно кто-то невидимый толкнул девушку и она промахнулась, ударив по стене рядом с животом репортера. Бетонная стена содрогнулась трещинами, проваливаясь от девичьих пальчиков в глубь почти на треть метра. Застыв, Майлз судорожно выдохнул и медленно повернул голову. Какого...        Кровь отхлынула с его лица. Дыра осыпалась по краям. Он только что был на этом самом месте.        — Прекрати! — вдруг завизжала Джудит и, схватившись за голову, рухнула на колени. — Прекрати сейчас же!        В момент, когда она вскинула руки к голове, Майлз увидел кровавое пятно под своей курткой. Сложить два и два оказалось проще простого. Поверить — вот это сложно.        Несмотря на образовавшуюся рядом нехилую пробоину, Майлз шагнул к девушке. Когда она прекратила кричать, он схватил ее за запястья. Желтые глаза смотрели испуганно, виновато.        — Какого. Черта?! — только и выдавил Майлз.        — Я… — голос Джудит задрожал. — Я не знала, как еще… тебя вытащить.        — И ты поэтому впустила в себя эту дрянь?! Ты послушала Пикока?!        Майлз почти кричал на девушку, но это был крик страха. Что наделала эта бестолковая? Что пообещала взамен расплаты? И ради чего? Ради него?!        Джудит без понятия почему Майлз так зол. Вместо логичного страха от него веет гневом. Хотя страх тоже присутствует. Палмер чувствует. Но это страх не к ней. И даже не к Вальридеру, затаившемуся внутри отчего-то так резко.        Парень сверлит взглядом девушку, и его внимание снова падает на подсыхающий развод крови на ее щеке. Взгляд репортера опускается ниже. В следующую секунду Джудит не успевает отпрыгнуть — Майлз схватил ее за куртку, сдернув ее с плеч.        — Что… — только и выдавил он, во все глаза уставившись на пятно на груди девушки, пропитавшее серую кофту. В центре пятна — дыра — маленькая брешь в ткани, ровной круглой формы. — Н-нет… ты, что? Нет.        Майлз выпустил куртку, отшагнув назад. Глаза девушки заблестели, прячась. Она ничего не ответила, но репортер почувствовал, что волосы на затылке зашевелились. Он все понял.        Подбородок Палмер задрожал. Внутри сжалось абсолютно всё. Майлз с трудом пытался совладать с эмоциями.        Как же он ошибался, думая, что метафорическая сделка с Дьяволом, которую предлагала Джудит, отправившись в Ривервью, ей и станет. Только совершенно по-другому.        Он слышал и видел о Вальридере достаточно, чтобы за минуту перебрать в голове одни мысли страшнее других. Захотелось открутить голову чертовому Парку, что позволил такое, захотелось вытрясти этого Вальридера прочь из журналистки, а еще захотелось взвыть не тише, чем от электрического разряда, которым ему вдарили, пока Джудит приносила себя в жертву.        — Скажи мне… что ты еще живая, — севшим под будоражащий шепот, выдавил Майлз. Пожалуйста, скажи.        Джудит не ответила. Она не знала.        Майлз отмер. Покачнулся. А потом шагнул к девушке, крепко прижав к себе. Плечи дрожали. Апшер как-то неожиданно понял, что его мысли о том, что самое страшное уже случилось — были абсурдны. Держать в руках самое дорогое, боясь, что ее дыхание вот-вот оборвется — вот что жутко на само деле. Так чувствуют себя люди, наблюдающие за больными раком?        — Зачем, Джудит? — прошептал репортер в макушку напарницу и чувствуя, как она судорожно вцепилась в него в ответ.        — Я не могу жить без тебя…        Ком в горле встал поперек.        — А как мне жить, если ты исчезнешь? — он не думал, что кому-нибудь и когда-нибудь скажет такие слова.        Это ненормально: выдыхать счастье от этих слов, вжимаясь лбом в окровавленную одежду, но именно это растекается внутри Джудит.        Но стоило это ощутить, как меж ребер скрючился мрак, крючками выдирая это чувство. Джудит вскрикнула, рухнув и заходясь новой порцией кровавого кашля. Майлз в ужасе подхватил девушку, оседая с ней на пол.        — Что мне сделать?! Джудит, эй! — Апшер беспомощно наблюдал, как кровь сочиться уже не только с подбородка напарницы: она скользит из носа, ушей и глаз. Как казнь Господня плачет кровавыми слезами из каменных статуй во время конца света. Джудит захрипела. — Слушай, ты, Вальридер, или как тебя там!.. мне плевать, что она пообещала, не смей, слышишь?!        Пустые угрозы. Что он в действительности мог, жалкий человек?        Глаза Джудит то вспыхивали золотом, то гасли. Электричество замигало.        Майлз отчаянно сжал девушку.        — Забери меня, оставь ее! — выпалил он.        Меньше всего парень думал, что на его крик оно ответит.        — Ты больше не подходишь, Майлз Апшер… — вдруг вырвалось шелестом с ее уст.        — Чт…        Золото погасло. Джудит вцепилась в репортера, тяжело дыша. Будто вынырнула, долго-долго задерживая дыхание.        — Что это значит? — прижимая к себе девушку, прошептал Майлз.        — Он говорит… ты подойдешь, если я умру.        «Тварь!..», — пронеслось в голове парня. Он понял. Чувство ломающей агонии — вот чем питался Вальридер. Пока Джудит дышит — Майлз еще держится. Но если она умрет, если умрут все… он сойдет с ума — и вот тогда-то станет вновь идеальным подопечным для демона. Обрубки пальцев вцепились в собственную куртку.        «Подождите-ка… что значит «он говорит»?!»        — Ты что, слышишь его? — вместе с этим вопросом до Майлз доходит осознание, отчего Джудит выворачивает, стоит ему ее обнять.        Создание, что питается страхом, не переваривает эмоции радости.        — Не совсем… — выдавила девушка. — Он не хочет моей смерти. Но я… долго не выдержу.        Облегчение прокатилось по плечам. Задаваться заковыристыми размышлениями о причинах и последствиях нет времени. Если вопрос жизни и смерти Джудит зависит только от этого, то… вынести прочь из клиники, а там…        — Закинь руку мне на шею. И ради Бога, не радуйся, — приказал Майлз, склонившись.        — Ч-что? Ты это к чему? — Джудит машинально вцепилась в парня, когда тот без предупреждения подхватил ее под колени. — Что ты делаешь?! Ты на ногах еле стоишь!        — А у тебя пуля в груди. Давай потом устроим конкурс инвалидов, хорошо?        — Л-ладно… — затихла Джудит. Она ткнулась ему в шею носом, и через секунду ее скрючило. Майлз сглотнул ком. Значит, он угадал насчет припадков.        Если бы не рана в груди напарницы и риск добить своими действиями — Майлз бы точно встряхнул девушку, как следует. Удивительно, что сама Джудит не поняла почему ей так плохо.        — Мне тебя по полу тащить за ногу, чтобы ты не радовалась этому мазохизму?        — «Спасибо, Джудит, что так рада найти меня живым».        — «Спасибо, Джудит, что ты такая конченая». Тебя надо сдать на опыты. Уверен, у Меркофф таких занимательных экспонатов еще нет. Ай, бл!.. — Майлз зашипел, едва не выронил свою ношу, почувствовав, как в местах, где его тело соприкасалось с Джудит, ужалило злостью. Причем, очень чувствительно и больно. — Сделаешь так еще раз — и я точно понесу тебя за ногу.        Джудит, что пару секунд назад преданно прижималась к своему репортеру, скрипнула зубами. Как можно было так выбесить всего за ничего?! Как был неблагодарной свиньей и скотиной, так и остался!        Девушка стоило диких трудов унять всполошившийся гнев внутри нее. Не то сущность внутри нее истолкует неверно, и точно отвинтит башку этому несносному репортеру. Зато дышать как будто стало легче. Майлз, заметив это, облегченно выдохнул. Он верно понял.        Отвлекшись на парня, Джудит не заметила, как они добрались до лестницы.        — Ты знаешь, что в блоке над нами? — спросил репортер. Вопрос о том, как покинуть Ривервью щекотливо настал.        — Там… должен быть блок психиатрической лечебницы, — ответила Джудит.        — Одна новость лучше другой… — сморщился парень. — Ты стоять можешь? Надо открыть дверь.        Джудит кивнула. Майлз аккуратно вернул девушку на пол, придерживая рукой под локоть. Но стоило ему шагнуть к ступеням, чтобы осмотреть замок, как громкая сирена взвыла на весь этаж, оглушив обоих. Апшер дернулся, запоздало заметив камеры в углу над проходом.        Не успев даже чертыхнуться, репортеры испуганно уставились друг на друга. И что-то по лицу Джудит Майлз сразу понял, что запасного плана на такой случай у нее нет.        «Нет, мы ни за что тут не застрянем!» — всполошилась Джудит. Она не для погибели сюда вернулась.        — Бежим!        — Куда?! Там заперто! — окрикнул вдруг неожиданно живо рванувшую по лестнице девушку репортер.        Джудит не знала, как это работает и работает ли вообще. Она так испугалась, что подскочила к выходу, желая одного: сбежать. Прочь, подальше!..        К вытянувшемуся лицу Апшера, в месте, где журналистка схватилась за дверь, прошла глубокая трещина, сопровождающаяся скачком электричества. На мгновенье лампы вспыхнули так ярко, что осветили подвалы с яркостью солнца. Майлз дернул руку к глазам, а когда открыл — вокруг была тишина. Лишь прокатился зловещим скрипом отпирающийся вход.        И вдруг вместо привычного желтого по углам вспыхнул красный. Такое происходило, если отключали электричество — система безопасности врубала запасные генераторы, давая время на устранение неполадок и свет. Силуэт девушки озарился в проходе. И сразу же стал оседать на пол.        «Черт подери!», — выругался Майлз, сообразив, что послужило скачком. А теперь Джудит опять задыхается от использованных сил, калечащих ее тело. Думать о том, что делать с напарницей, когда они выберутся — страшно. Потому что Майлз без понятия, как вытащить Вальридера из журналистки, с учетом проклятой печати смерти в ее груди.        Но и это вылетело из головы, стоило Майлзу перекинуть через себя руку девушки, выволакивая ее на этаж верхнего блока.        Он был готов ко всему: к охранникам, к санитарам, к драке на последних иссыхающих силах. Даже к Полин Глик и этому долбанутому директору с акцентом. Маленькая надежда была и на девушку — если Хоуп не хотел ее смерти, он мог помочь продраться напролом.        Но выскочив на более менее освещенный участок и увидев бледное, мертвенное, истекающее кровью лицо напарницы, Майлз сглотнул. Она не продержится долго, если он ее не вытащит демона из нее.        — Я в порядке, — хрипло сказала она, увидев реакцию Апшера.        Майлз с трудом удержал скрип зубов, глядя на багровые подтеки. Не дремлющий страх в нем чуть было не предложил Джудит посмотреться в зеркало. Впрочем, девушка все прочла по одному лицу парня:        — Это выглядит хуже, чем чувствуется…        Он не хотел знать, как это чувствуется. Надо валить. Не став препираться, Майлз перехватил девушку под талию, второй рукой поправив ее руку на плече и помогая идти. Собственные силы тоже не бесконечны. Свалиться от перенапряжения — не лучший исход событий.        Впрочем, Майлз усомнился в этом, стоило ему ногой пнуть почему-то разблокированные двери входа на этаж.        — Джудит… — как-то неестественно для самого себя, очень тихо позвал репортер, вдруг остановившись.        — Ч… что?..        — Кажется, ты сделала херню.        — В каком смы…        Джудит с трудом подняла голову, скользя взглядом по коридору. Она хотела возмутиться: да чем она опять не угодила этому привередливому журналюге?! Но все возмущение стухло в один миг. Обернувшись шоком.        Аварийный красный свет мигал по всему этажу, кто-то кричал, кто-то бежал, пожарная сигнализация верещала по зданию, заливая пролеты и залы водой. Но самое страшное было не это. И не то, что от поднятого шума, наверное, весь персонал Ривервью знал о беглецах.        А то, что сработавшая система безопасности дала явный сбой от потустороннего вмешательства роя нанитов, и желание Джудит выбраться любой ценой обернулось кошмарным днем для репортеров.        Желай осторожнее, ведь, зачастую, вселенная может воспринять это буквально. И исковеркать на свой извращенный лад.        Апшер потрясенно замер на месте, держа в руках единственное, чем дорожил больше своей жизни. А еще единственное, что могло остановить раскинувшийся перед ним удушающе знакомый натюрморт, что не так давно он застал в заповедных горах. Стоя и чувствуя, как на голову льется вода, Майлз машинально стиснул кожанку на плечах Джудит.        Теперь каждая — абсолютно каждая, дверь лечебницы Ривервью распахнулась перед ними, приглашая к свободе. Ровно, как и еще тысячи пациентов, запертых в том же огромном здании.        Стоя в проеме перехода между блоками С и D, Джудит и Майлз могли воочию наблюдать, как идентично одинаковые белые решетки и двери палат стройными солдатиками открылись изнутри. И почти из каждой, неуверенно озираясь и водя руками в воздухе, начали выглядывать пациенты с потенциально опасными расстройствами психики.        — Джудит… закрой всё обратно, — побледнев, выдавил Майлз. И тут же почувствовал, как тяжесть с боку потянула его на сторону. — Джудит?!        Девушка потеряла сознание, еще не упав до конца. Майлз испуганно подхватил ее, но с облегчением почувствовал, что она дышит.        Да ладно, нет!.. Только не сейчас!        — Джудит!!! Черт!.. — репортер попытался докричаться до девушки, но ее глаза были плотно закрыты. Вот он и снова остался один, наедине с худшим кошмаром своей жизни. Словно попал в тот самый день. Только теперь на его руках была Джудит, чья жизнь могла оборваться с каждым лишним вздохом. Навсегда.