Сад Смерти

Торох-торох. Колёса поезда стучали по путям. Старый, ржавый поезд, который казалось вот-вот развалится прям посреди дороги неумолимо отдалялся от небольшого прибережного городка. Сначала город сменили деревушки, а сейчас и вовсе, поезд уже два часа ехал сквозь леса. Казалось, там никогда не ступала нога человека. Чувство такое, что поезд везёт своего единственного пассажира в какую-то глушь, что бы никто его больше не слышал и не видел. Впрочем, и самому пассажиру так хотелось… Торох-торох. Аделина лежала на своей верхней полке и смотрела в окно. Она уже потеряла счёт времени. Сколько она уже едет? Час? Два? Её это уже не волновало. Она была полностью погружена в свои мысли. Может это просто сон? Но всё было слишком реально. Аделина не могла заснуть. Она молча смотрела в окно, но не видела там ничего кроме темноты. Уже наступила ночь, но ни звёзд, ни луны не было видно за деревьями, так как сейчас поезд долгое время ехал сквозь непроглядные леса. На диковинном чёрном холсте, в который превратился мир вокруг, она видела всё то, о чём совсем не хотела думать. Перед глазами всплывали все самые тёплые моменты из жизни семьи Росси. Она вспомнила как они ездили на пикник. Ей тогда было где-то двенадцать з половиной. Они поспорили с Марком и пока родители заняты приготовлением шашлыков, Адель на спор полезла на дерево. Она особо никогда и не лазила так по деревьям, но вдруг, её поманила вся та высота куда она могла забраться и девочка, словно мартышка, ловко перелазила с ветки на ветку. И ей это понравилось. Солнце ярко освещало лес в который Джеймс и Николь приехали с детьми. Ярко-зелёная листва создавала непроглядный купол. Адель казалось что в деревьях бьётся жизнь. Ветки на которые она перелезала приглашали её к себе, манили и протягивали свои «руки». Остаток дня, пока над ними не сгустилась глубокая ночь, члены семьи ели шашлыки, рассказывали друг другу истории и просто весело дурачились на зеленющей лесной полянке. Сидя в купе поезда и смотря во тьму, Аделина видела перед собой из лица. Такие родные, они улыбались ей. Девочка чувствовала что по её щекам текут слёзы. Она ещё никогда не ела столько соли. Стараясь как-то совладать с громкими схлипами она рухнула на бок и почувствовала громкий звук. С верхней полки, на которой сидела девочка, упал её рюкзак. Ловко спрыгнув вниз, глазами, которые привыкли к мраку, Адель быстро начала перекидать вываленные вещи на полку. Когда она готова была сама залезть обратно во тьме что-то блеснуло. Она подошла ближе. Это был большой и довольно тажёлый прямоугольный предмет. Аделина медленно взяла его в руки. Это книга. Но как девочка не старалась, она не могла разглядеть название. Адель подняла предмет, и как она могла нести его в рюкзаке и не замечать?! И бросила на полку. А дальше забралась сама. Наконец-то уютно примостившись и поклав книгу рядом с собой, Аделина достала телефон и включила на нём фонарик. И обомлела. «Тайны былых веков»! Это же та самая книга, которую они рассматривали с Макси на перемене. Наверное, когда Ольга Николаевна зашла в клас и сказала ей собрать вещи, она случайно кинула её к себе в рюкзак. «Случайно кинуть к себе в рюкзак где-то трёхкилограммовую книгу? Почему бы и нет?» — Адель, впервые за весь день, улыбнулась собственной мысли. Наконец она могла рассмотреть детально эту книгу. Она была старая, это очевидно. Заржавевший метал, в некоторых местах оборванная кожа. А ещё здесь висел замысловатый замок. «Странно, — подумала про себя Адель, — когда Макси достала книгу она не открывала шифр. Возможно, она предварительно открыла замок, что бы не возиться с ним на уроке? На Макси это было очень даже похоже.» Но какой код? Он состоял из четырёх чисел. Мысли закружились в голове девочки с бешеной скоростью. Да! Точно! Она вспомнила разворот про близнецов. Как их там звали? Без понятия. Но в каком году они жили девочка вспомнила. Она начала вводить. 1-6-1-1. Подходит! Замок негромко щёлкнул. Книга открылась на красиво оформленном развороте, где витиеватыми почерком было выведено «Битва Восьми Королевств». Вокруг нарисовано куча узоров, похожих на разные символы. Но самое интересное на развороте, прямо в книге лежал предмет, а точнее кулон. На массивной цепочке, из уже потёртого метала, кулон представлял из себя довольно большие часы, вокруг были разные подвески, а сам циферблат был узорчатым, как и разворот в книге. Аделина сидела и крутила его в руке. Она не сдержалась и надела его себе. Он был не слишком тяжёлым, как могло показаться на первый взгляд. Странно, но у Адель появилось странное чувство на верхней части спины. Там её кожу обжигало холодом. Боль прекратилась так же внезапно как и началась. А кулон девочке понравился и она решила остаться в нём. Она начала водить фонариком по развороту в книге и втянулась в рассматривание замысловатых узоров. Вот один похож на птицу, какую-то неземную птицу. А вот узор, большое дерево. А вот… Аделина сама не заметила как провалилась в глубокий сон. Девочка проснулась услышав, характерный звук для останавливающегося поезда. Быстро вскочив, вскинув в рюкзак все свои пожитки, забрав чемодан, Адель побежала к выходу. Она бежала со всех ног, и наконец выскочила из поезда. И вовремя это сделала. Поезд вновь загудел и двинулся дальше. Аделина, почему-то, задержалась и посмотрела ему в след. Она думала о том, что сейчас он едет обратно. Туда где хорошо. В город с прекрасными набережными аллеями и быстрой величественной рекой. Но для неё пути назад уже не было. Она машинально поправила часы, всё ещё висящие на шее. Из раздумий вывел голос: — Аделина Росси, так? — голос был жёстким, противным, похожым на квакание жабы. Девочка оглянулась. На пероне, кроме неё, стояла всего одна мужеподобная женщина с грубыми чертами лица. Немного поколебавшись Адель ответила: — Да, я. — Пошли, — сказала женщина и широкими шагами направилась куда-то прямо. Аделине ничего не оставалось как идти за ней. После трёхминутной прогулки, Аделина увидела обычный «Жигуль». Проводница девочки открыла дверь и села за руль, ожидая что девочка наконец-то сядет: — Чего ждём? — А куда мне чемодан деть. «Жаба» внимательно оглядела Адель, и с брезгающим выражением лица произнесла: — Вроде не дура. Багажник сама откроешь. После того как вещи были погружены в маленький багажник. Аделина села на заднее сидение машины. В нём воняло противным тошнотворно-сладким одеколоном. Завёлся мотор, в салоне раздался запах бензина и «Жигуль» рушил с места. Они ехали в полной тишине, если не учитывать грохота старого мотора. Удивительно, но здесь совсем не было каких-то домиков или знаков о наличии людей в этой местности. Лишь поросшие леса вокруг. Спустя полчаса дороги, «Жигуль» наконец заехал в старые ржавые ворота, поросшие бурьянами. Территория интерната была неухожана, вокруг были колючие растения, царапающее ноги. Аделина заметила небольшое подобие на спортивную площадку и всё. Само здание приюта было похоже на некогда величественное, а сейчас заброшенное и пугающие здание из серого камня. Кое-где стены обвалились. Где-то окна были или с огромными дырами, а кое-где стёкол не было и вовсе. У Адель невольно пробежали мурашки по коже. На лестнице при входе стоял мужчина средних лет с пышными усами. «Жаба» ловко поднялась и стала на одну с ним ступеньку, после чего мужчина кивнул на Аделину, пытающуюся поднять свою сумку на колёсах по старой, каменной лестнице: — Это и есть та новая? — Что за глупые вопросы? Нужно мне кого попало на машине катать! — фыркнула женщина. — Ну да, ну да, — он пригладил свои усы и уставился в полу-разрушенные двери, — этих сирот уже столько тут, и никто не заберёт… Ты к главной сейчас по поводу этой? -А куда же ещё! Будто у меня выбор есть со всякими тут возиться. Чего встала? — вдруг криком она обратилась к застывшей на лестнице Адель, — За мной! В холле, не смотря на тёплую погоду, было ужасно холодно. От дыхания Аделины образовывался пар. Сразу после того, как они прошли сюда в нос девочке ударила едкая вонь. «Не иначе здесь что-то здохло!» — мысленно сказала она. Её «проводнице» же это, видимо, было в привычку. Сам же холл был полностью каменный и тусклый. Он был достаточно небольшим. Из мебели здесь был тонкий багровый коврик, но тепла и уюта от него не исходило вообще. На потолке висела небольшая лампа. В конце холла разместилась лестница, что вела в трое разных коридоров. Лишь начав быстро подниматься, чтобы успеть за «Жабой», которая, казалось забыла про наличие за её спиной Адель, девочка заметила небольшое углубление в дальнем углу, и, казавшуюся чёрной, с этого расстояния, дверь. — Чего застыла?! — Послышалось с верхних ступенек лестницы, что была правее. Половицы, из которых сделаны ступеньки, жутко скрипели. Со стен и ручек лестниц свисала паутина. Весь дом напоминал собой классический дом из фильмов ужасов. А вот коридор, в который вела лестница, казался более приветливым. Хотя и здесь были разбитые окна, но сквозь них помещение заливалось тёплым солнечным светом. По деревянным отделкам на стенах гуляли солнечные зайчики, а ковёр с холла в таком свете стал более уютным. На потолке тянулся ряд небольших блафонов, которые сейчас были не нужны, благодаря солнцу. Так же здесь разместились дубовые двери, находящиеся в нескольких метрах друг от друга. Наконец-то «Жаба» остановилась у последней по очереди двери, и постучала в неё. Раздалось хриплое «Входите.» женщина дала знак Аделине, что можно входить и вслед за ней девочка потащила в дверной проем свою дорожную сумку. Они оказались в совсем крохотном кабинете. Из мебели, что разместилась на уже болотно-зелёном ковре, здесь были лишь письменный стол со стульями для посетителей и, собственно, как понимала Аделина, директора, небольшого торшера и книжного шкафа с кучей документов здесь не было. Торшер был единственным предметом освещения, не учитывая окна с такими же, болотными занавесками, которые были плотно закрыты. За письменным столом сидела, уже довольно старая, худая женщина. Чёрные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. А также, она имела очень котортко пострижены седые волосы. Она сидела и разбирала документы, в тот момент когда вошла Аделина вместе со своей проводнице. В момент, когда гости зашли, она встала из-за своего рабочего места. «Жаба» ушла, хлопнув за собой дверью, после сухого кивка начальницы. Адель осталась с директрисой один на один. Женщина обошла вокруг девочки внимательно на неё посмотрев. Аделина чувствовала внутри неприятное, в какой-то мере брезгливое, напряжение. Ей не нравилось что её рассматривают как животное в зоопарке. Но, к сожалению, она не может укусить или хорошо ударить лапой «смотрителя». Осталось только смириться со своей нынешней судьбой. Вдруг сухой голос над её ухом прошептал: — Волосы смыть! — при этом болезненно дёрнула за волосы свою новую воспитанницу. — Но это же мои натуральные! — принялась защищать себя Адель, — в моём личном деле написано про генную мутацию! — Деточка, — директриса спёрлась об свой стол и с ядовитой улыбкой продолжила, — если бы я интересовалась каждым из моих воспитанников, я бы ночами не спала, от скопления информации. А что по поводу тебя, — она подошла впритык к девочке обеими руками взяла пряди бело-чёрных волос и дёрнула на себя, благодаря чему, глаза Аделины оказались в расстоянии в несколько сантиметров от её, — мне глубоко по-барабану, что там твои родители выдумывали в личном деле, но здесь их уже нет… И ты смоешь всякую дрянь со своих драгоценных волос! — последние слова она прошипела, походя при этом на ядовитую гадюку. После своего небольшого монолога женщина уселась за свой стол и совершенно невозмутимо, словно ничего и не произошло она начала: — Вообщем так, Аделина Росси, я Екатерина Воробьева Викторовна, — «Ничего себе Воробьева! Та тут минимум Орлова.», — для тебя Екатерина Викторовна. Ти зачисляешься в восьмой клас, верно? — Да. — Как ты должна ко мне обращаться? — Да, Екатерина Викторовна. — Уже лучше. Дальше, в холле ты видела три лестницы. Первая слева — комнаты учеников, к твоей я тебя, так тому и быть, проведу. По середине — учебный корпус. Последняя справа — комнаты учетелей и персонала. Дорогу сюда ты можешь, хотя нет, ты должна выкинуть из своей памяти. Ти меня поняла? — Да, — немного замявшись девочка закончила, — Екатерина Викторовна. — Может с тебя таки удастся слепить что-то приличное, — она встала из-за своего стола и направилась к выходу, — а теперь за мной. Аделина взяла за ручку свою сумку на колёсах и послушно направилась за Екатериной Викторовной. Молча они спустились снова в холл, но направились к другой лестнице, той что левее. Поднимаясь уже по лестнице, что вела к комнатам, внимание Аделины снова привлекла «чёрная» дверь в углу. «Успокойся, Адель, — думала про себя девочка, — это просто обычная кладовка.» Но взгляд вновь и вновь магнитом притягивался к двери. Было таки в ней что-то необычное, что-то, что невозможно объяснить. Аделина хотела подойти поближе, но поняла что сейчас это невозможно, поэтому Адель послушно направилась вверх по лестнице, тяжело волоча за собой чемодан. Коридоры с комнатами учеников были не такими аккуратными как в учительском крыле. Некоторые блафоны на потолке были разбиты, а стены были без деревянных панелей, зато они были обшарпанными, словно туда запустили целую армию, состоящую из кошек. Екатерина Викторовна провела Адель сначала по четырём первым коридорам, потом они поднялись по точно такой же лестнице как и в холле, с такими же, пугающе скрипящими половицами, только она была одиночной, а не тройной. и наконец-то остановились у третей двери в первом от лестницы коридоре. В каждом из коридоров было по четыре комнаты. Директриса открыла дверь. Здесь было четыре кровати. Возле каждой небольшой комод. Два резных шкафа в углу. Окно с деревянной рамой и блафон на потолке. В целом, неплохо. Перед тем как уйти Екатерина Викторовна успела сказать Аделине несколько слов, от которых лава слёз в душе девочки подготовилась к новому сплеску: — С уроками, книгами, кабинетами и прочим, прочим помогут твои соседки по комнате. Единственная информация это то что похороны твоей семьи в субботу. Я за тобой зайду. Дверь негромко хлопнула. Аделина заняла свободную кровать и принялась распаковывать из сумки на колёсах свои пожитки. Она думала про то, каким спокойным тоном директор говорила о похоронах. Такое чувство, что у этой женщины не было ни капли сочувствия, если у неё вообще были какие-то чувства… Через пару часов, когда Аделина сидела и размещала в комоде самое основное в комнату вошли три девочки. Первая, пухлая и с коротким каре язвительным тоном начала: — О, вы только гляньте. У нас пополнение, — словив от Аделины, полный пламенем взгляд, девчушка продолжила, — да ещё какой! Не смотри так, дыру в стене пропалишь! После этих слов другая девушка зашлась хохотом. Она вообще не выглядела особо умной, но попыталась придать и свой комментарий к новой соседке: — Какие мы грозные! Смотри осторожнее у нас таких не любят. Адель с детства учили не обращать внимание. Она не собиралась изменять своим принципам поэтому резко встала и быстро начала говорить: — Меня зовут Аделина Росси. Очень, — с нажимом произнесла она, — рада познакомиться! — но в этом приветствии не было и капли улыбки. Пухлая девчушка ядовито улыбнулась, но запреметив блокнот, что лежал на кровати оставленный Адель она перевела вой взгляд, ловко стащила его с кровати и принялась листать страницы, время от времени комментируя: — Порисульками занимаешься, да? Интересно. Глупо… Ха-ха, книжек с хорошим концом перечитала? Ну занимайся дальше да… Будешь с рисунками разговаривать, больше ведь не с кем. Её подруга вновь зашлась хохотом, а Аделина сквозь зубы проскрипела: — Верни, блокнот. — А то что? Аделина не растерялась и со всей силы ударила обидчицу в ногой в бок. Хватка ослабла и Адель вырвала свой блокнот машинально прижав его к груди, где всё ещё висели часы. Благодаря контакту с блокнотом, девочка слышала ход стрелок. Тик-так. Тик-так. Тик-так. А соседка по комнате, тем времем, отошла от удара, и уже хотела накинуться на Аделины когда с дальней кровати раздался спокойный монотонный девичий голос: — Оставьте друг друга в покое! Думаю никому не хочется проблем с главной, — слова принадлежали девочке в очках с каштановыми волосами заплетёнными в хитромудрые косички. Серые глаза смотрели с некой скукой, но сейчас в них читался напор. — Значит этой выскочке можно, а мне нельзя?! — Не выступай, Кать. Ты первая начала! — Зубрила заумная… — Да, заумная, а сейчас я пойду в библиотеку и стану ещё умнее в отличие от некоторых! Аделина резко поняла что ей тоже нужно в библиотеку. Раньше все школьные книги хранились у неё на планшете. Но неизвестно, останется ли у неё планшет после пятницы, в политике она ничего не мыслила, но ведь правительство личные вещи, как графический и обычный планшеты, наушники или мобильник, и забрать ведь может. Углубляться в эту тему она не хотела. Придёт время, увидит. Поэтому вслед за соседкой она шагнула за дверь. Комоды у девочек были на замках. В свой Адель запихнула все вещи, даже одежду. Обувь она спрятала в «тайном» отсеке под кроватью. Поэтому, пока ключ болтался на петле джинс, она могла быть совершенно спокойна. Закрыв за собою дверь Аделина принялась догонять свою «защитницу». В этом здании она совершенно ничего не знала, поэтому в глубине души появился страх заблудить. Догнала свою соседку Адель только на нижней ступеньке лестницы: — Эй, подожди! — девочка остановилась, — спасибо… И ещё спасибо, что тогда заступилась за меня. — Да пожалуйста. Но заступилась я не из-за какой-то симпатии к тебе или чего-то подобного, а из-за ненависти к этим двоим. Я Ева, кстати, — она протянула руку, Адель сначала замялась, но протянула свою руку в ответ, прежде чем девочка успела открыть рот, Ева произнесла, — ты Аделина. Я уже поняла. Приветствия приветствиями, но мы идём в библиотеку. За мной. Аделина думала, что путь к библиотеке будет сложным на запоминание. Но оказалось совершенно наоборот. Это была первая дверь первого коридора от средней лестницы холла, учебного корпуса. Библиотека была маленькой, книги здесь были либо учебниками, либо научными докладами, либо детскими. Старенькая библиотекарь дала огроменную книгу Еве и начала искать учебники для Адель. Прошло всего лишь пятнадцать минут, которые для девочки показались вечностью. Новая знакомая оказалась вовсе не общительной и сразу уткнулась в свой здоровенный том. Как только учебники Аделины занесли в формуляр девочка выскочила из библиотеки не дожидаясь Еву, которая после медленно вышла погружена в книгу. Остаток дня, вернувшись в комнату Аделина принялась изучать учебники. Программа в них была немного другая, нежели в её школе. Темы были знакомы, только правила были запутаннее. От скуки вечером девочка начала решать уравнения по алгебре и геометрии, а также различные задания по английскому. В школе, брагодаря этой её черте, многие считали её странной, но Адель было все-равно на их мнение. Главное, что ей это приносило удовольствие. Згустились сумерки. В столовую позвали на ужин. Аделине не нужно было искать дорогу туда, ей оставалось просто следовать за толпой. Столова я таке размещалась в учебном корпусе. Это был довольно просторный зал с кучей деревянных столов. Везде уже было накрыто. Ева разрешила Адель сесть вместе с ней. Удивительно, но вскоре столовая было полностью забита. На ужин были обычные макароны. В качестве десерта подали небольшие булочки с чаем. Казалось, Аделина должна была быть голодной, так как целый день ничего не ела, но в горло ничего не лезло. Поэтому, девочка лишь бы немного поколупалась в тарелке и надкусила булку. Наконец, объявили что ужин закончился. Адель выбежала из столовой одной из первых. После было время душа и различных процедур. Душевая для девочек была первой комнатой по спуску с лестницы. У Аделины резко отпало желание вообще заводить какие-то знакомства, поэтому она быстро приняла душ, почистила зубы и выбежала в свою комнату. Уже в пижаме, она причесалась у себя в комнате и кинула в рюкзак учебники и тетради. В девять уже объявили отбой. Как Аделина не старалась заснуть у неё не получалось. Соседки уже видели десятый сон, а она ворочалась. Её мысли, казалось, держат её, обвивают разум и тело, не давая ни малейшего шанса избавиться от них. На глаза который раз за последние два дня навернулись слёзы. Они мутной пеленой накрыли глаза, весь мир превратился в призрачные пятна, освещённые луной. Картину дополняло цокание часов на груди. Тик… так… Тик… так… Это было странно, но Аделине казалось, что это цокание отличается от других часов. Оно было другим. Размеренным, будто стрелка сомневалась, нужна ли миру та секунда, которую она сейчас пробьёт. Осторожными шагами резные стрелки вели за собой время, не торопясь, чтобы каждый мог использовать это время по назначению…