Лунные часовые

Низко висящее над горизонтом на безоблачном небе солнце окрашивало крыши домов в весёлый розовый цвет. Тротуары перечеркнули длинные чёрные тени. Лежащая на тёплой, нагретой за это бесконечно длинный день плоской крыше четырёхэтажного здания Зайка, раз за разом прокручивала в памяти один и тот же кухонный разговор: - Демона убьёт Игорь. В бою погибли двое моих друзей, и я забрала их абракасы. Один я отдала тебе. Второй – твоему возлюбленному. - Почему нам? – тихо спросила Зайка. - Сильнейшее оружие, которое можно использовать против демона – первая искренняя любовь двух молодых сердец. Я искала кого-то с чистой, светлой, способной радоваться душой. Я встретила вас. Я не могла упустить такой шанс… - Это жестоко… – прошептала Зайка. - Это война. Зайка поудобнее перехватила бинокль, нацелив его на большое, занавешенное окно на третьем этаже дома напротив. В окне зажёгся свет, и Зайка увидела, как за занавесками промелькнул чей-то чёрный силуэт. Это была квартира патологоанатома Свиридова. - Демон там, – сказала Луна. – Сейчас он не найдет лучшего убежища. - А если нет? Один раз ты уже ошиблась! - Мы проверим. У Свиридова была жена и двое детей. Мы не знаем живы они, или стали пищей демона. Это тоже нужно проверить. На перечёркнутой тенями старых лип улице показалась фигура одинокой девушки. Рэй. Быстрым шагом она пересекла тротуар и подошла к подъезду, на секунду остановилась в нерешительности, потом тряхнула чёрными волосами и скрылась за дверью. Если бы Зайка испытывала хоть какие-то чувства к бывшей подруге, то никогда бы не послала ей разведывать предполагаемое логово демона, но абракас сделал Зайку свободной от былых привязанностей. Рэй ничего не знала, Зайка наплела ей вагон и маленькую тележку небылиц, и подруга согласилась помочь. Для неё Зайка по-прежнему оставалась самым близким человеком. Пиликнул наушник в ухе. Рэй включила мобильник, как и договаривались. Игорь тоже здесь, подобно Зайке, притаившись на одной из крыш. Он знает, что здесь есть ещё один лунный часовой, но не знает кто – Зайка запретила Луне рассказывать ему это. Она даже не стала ни звонить ему, ни, тем более, встречаться перед боем. Кошка согласилась, что так будет проще. Не отрывая бинокля от глаз, Зайка подхватила свободной рукой, лежащий рядом с ней лёгкий спортивный арбалет, заряженный стальным болтом, действительно способным убить человека. Луна больше не хотела рисковать. Её номер – первый. Если она промажет или ошибётся – выстрелит Игорь. Но она не промажет. Только не сейчас. Запиликал дверной звонок в наушнике. У Рэй был великолепный мобильник, Зайка всё слышала, как будто стояла рядом с ней, на лестничной площадке, перед дверью, за которой затаился демон. Не моргая, Зайка смотрела в бинокль. Вроде бы появилось два силуэта, но они тут же исчезли. Рэй позвонила ещё раз. Зайка привычно «позвала» абракас. Заряженный в арбалет болт засветился красным, на его острие набух маленький, с горошину огненный шарик. Прощайте, очередные воспоминания – на этот раз первая и единственная в жизни Зайки поездка на море. Если Рэй не откроют, Зайка всадит накачанную магией стрелу прямо в окно, превратив квартиру Свиридова в чёрную выжженную пустыню. Пожар начаться не успеет – колдовское пламя исчезнет через секунду, обратив в пепел всех, кто на свою беду окажется поблизости. Хлопнула открывшаяся дверь. Зайка напряглась. - Здравствуйте. Вы к кому? – женский голос! Жена Свиридова жива! Луна лично колдовала с гарнитурой Зайки, если бы Рэй открыл изменивший внешность демон, она забила бы тревогу! - Я к Вениамину Сергеевичу. Там какие-то хулиганы от его машины дворники откручивают! И, словно подтверждая слова Рэй, внизу взвыла сигнализация. Луна всё сделала вовремя! Зайка отложила бинокль, переложила арбалет, уперев его в перебрик крыши. - Веня! – закричала женщина так громко и пронзительно, что Зайка поморщилась, – Там нашу машину грабят! Сейчас всё и случится! Чтобы увидеть, что случилось с его тачкой, Свиридов должен будет или отдёрнуть занавеску, оказавшись на мушке у Зайки, или спуститься вниз по лестнице и выйти из подъезда. Конечно, демону на машину какого-то там патологоанатома наплевать, но он почему-то решил не раскрывать своё истинное лицо, а значит – обязан действовать так, как поступил бы в подобной ситуации настоящий Свиридов. - Сейчас посмотрю! – кто-то быстро протопал мимо Рэй, потом шаги начали удаляться, спускаясь вниз по лестнице! Подъезд! Зайка быстро изменила прицел, поморщилась – резкое движение больно отозвалось в раненом плече. Палец девочки лёг на спуск. Набухший на острие болта огненный шарик, попав под случайный закатный луч солнца, окрасился кровью. Из подъезда вышел человек в небрежно наброшенном поверх трико и майки лёгкой джинсовой куртке. Свиридов! Удивлённо посмотрел на свою завывающую машину. - Это не человек, – напомнила себе Зайка. – Настоящий Свиридов умер сегодня в полдень от моей руки. Это чудовище, из-за которого моя жизнь полетела кувырком! Прицелившись демону прямо в сердце, Зайка нажала на спусковой крючок… Демон не успел ничего заметить, не сделал не малейшей попытки увернуться или защититься, когда сорвавшийся с тетивы болт, направляемый и разгоняемый Зайкиной магией, оставляя за собой красный трассирующий след, вонзился ему прямо в середину груди… Зайка издала торжествующий вопль… А болт, тем временем, пройдя демона насквозь, словно он был бесплотным призраком, ушёл в подъезд и там взорвался жарким огненным шаром. Белая вспышка ослепила Зайку, девушка поспешно нырнула за парапет, закрывая голову руками. Звук взрыва ударил по ушам, словно чудовищный барабан, свихнувшимися кошками взвыли сигнализации машин, сработавшие, наверное, по всей улице. Жалобно зазвенели осыпающиеся вниз стеклянным дождём стекла. «Рэй не должна была спускаться вниз, она мне обещала, она не могла, не должна пострадать…» - была первая мысль, пронёсшаяся в голове ослепшей и оглохшей Зайки. Поспешно приподняв голову над парапетом, Зайка увидела фигуру демона, всё с тем же спокойным и слегка удивлённым видом, стоящую перед почерневшим подъездом среди размётанных близким взрывом, покрытых копотью машин. Даже его трико и джинсовая куртка ничуть не пострадали. В следующий миг демон утратил объём – словно из него разом выдернули третье измерение, стал подобен брошенной на фасад здания тени – и растаял в воздухе несколькими дымными струйками… «Фантом!» - отчётливо сказал кто-то в голове у Зайке – «Мы снова попались!» Треск, словно простыню разорвали, раздался у Зайки прямо за спиной. Отчаянным рывком, пытаясь одновременно дрожащими непослушными руками перезарядить арбалет, Зайка обернулась: воздух за её спиной рассекла длинная извивающаяся щель – словно кто-то грубо вспорол саму материю, составляющую ткань мироздания, обнажая чёрную изнанку мира, из которой на Зайку недобрым взором глянули пурпурные колючие звёзды. В следующий миг, раздирая пространство, в щель протиснулся растрепанный, оскаливший Свиридов, одетый в странные серебристые доспехи. Зайка вскинула арбалет. Демон взмахнул правой рукой – словно толкая перед собой воздух – и страшный, вышибающий из груди дыхание и ломающий рёбра невидимый таран обрушился на девушку, отбрасывая её на парапет. Выбитый арбалет, кувыркаясь, полетел вниз – и следом с высоты четвёртого этажа навстречу беспощадной мостовой полетела сама Зайка. «Мама! Мамочка!» - единственная мысль успела пронестись у девушки в голове за миг до неминуемой гибели. Рубиновой звездой вспыхнул получивший новую порцию воспоминаний абракас… И Зайке показалось, как заботливые, нежные, сильные руки, пахнущие свежей выпечкой и клубничным вареньем, в которых так легко найти укрытие от любой беды, которые в любую минуту поддержат и помогут, подхватили её, поймав над самой землёй, ласково положили на горячий асфальт – а затем рассыпались, словно звенящие осколки хрустальной вазы… «Прости, мамочка…» - прошептала Зайка, чувствуя, как по её щекам катятся слёзы. Чёрная крылатая тень мелькнула над девушкой, на мгновение закрыв солнце – и мостовая дрогнула, пойдя трещинами, когда на неё обрушился Свиридов, поспешно складывая за спиной огромный чёрные крылья. Опираясь на стену, Зайка неловко попыталась подняться. - Сейчас Игорь прекрасно видит нас с крыши. Он не промахнется, – подумала она. – Мне нужно лишь на какое-то время отвлечь демона на себя… С некоторым трудом подняв из изрядно прореженных, но быстро заполняющихся чем-то мерзким, глубин памяти чудом уцелевшее воспоминание о том, как мама терпеливо и обстоятельно объясняла маленькой Оле, что под её кроватью никакого бабая нет и быть не может, Зайка принялась лепить из него чёрный, косматый от выбрасываемых с его поверхности протуберанцев, магический шар. Правая рука Свиридова вдруг немыслимо удлинилась, сжатые лодочкой пальцы слиплись, превратившись в стальное зазубренное лезвие, которое вонзилась Зайке в правое плечо возле ключицы и пронзила девушку насквозь, пришпилив к кирпичной стене как бабочку… Немыслимая боль, хлестнувшая Зайку словно плеть, затопила всё сознание девушки. Чёрной сажей рассыпалось так и не успевшее сформироваться заклинание. - Стреляй, Игооооорь! – истошно заорала теряющая сознание от боли Зайка. Огненная стрела, выжигая даже оказавшийся на её пути воздух, красной нитью прочертила улицу, нанизав на себя вцепившегося в Зайку демона, который немедленно вспыхнул, как сухой стог, в который швырнули факел, а огненная стрела, продолжая свой стремительный полёт, оставила огненный росчерк на стволе полыхнувшей как бумага липы. Зайку замутило, но боль, разрывающая правое плечо зазубренными клещами, не дала ей потерять сознание… Демон горел. Лицо Свиридова плавилось словно воск, обнажая пепельного цвета чешую, покрытую жуткими костяными наростами, хлопьями пепла рассыпались волосы, сверкнули скрывающиеся под ними острые рога, хлопнул чёрный кожаный гребень, словно развернувшееся знамя. Кружатся, осыпаясь, сгоревшие перья, под ними бьётся кожаная перепонка. Плавились серебристые доспехи, на глазах спекаясь в несокрушимый костяной панцирь. Лопнула кожа на руках, под ней показалась мягкая чешуя, на глазах вздувающаяся буграми мускулов. - Стреляли не с крыши! – пронеслось в голове у Зайки. – Это не Игорь! Одновременно с демоном она повернула голову в сторону покрытого копотью подъезда… Широко расставив ноги, гордо выпрямив спину, отбросив на спину растрепавшиеся чёрные волосы и повелительно вскинув правую руку, на пальце которой ритмично вспыхивал алым украшенный огромным рубином перстень, перед подъездом стояла Рэй. Воздух перед ней начал быстро сгущаться, формируясь в новое заклинание. Демон вскинул свободную руку, одновременно сжав пальцы в кулак – словно муху ловил. Рэй подбросило в воздух, и, вскрикнув, девушка зависла на уровне второго этажа, словно удерживаемая в воздухе невидимым великаном. Демон резко повернул сжатый кулак – и Рэй завизжала от боли. Холодея от ужаса, Зайка увидела, как тело девушки начинает закручиваться в жгут, словно мокрая тряпка… Разъярённой рысью, на козырёк подъезда вскочила оскаленная Луна. Стремительное движение по воздуху чёрной пушистой лапы с выпущенными когтями – красная вспышка бусинки на кошачьей шее – и рука демона подает на асфальт, отсечённая невидимым клинком. Следом падает освобождённая Рэй – и остаётся лежать без движения. Демон вскрикнул – и в его зверином вопле ярости куда больше чем боли. Фонтаном брызжет ярко-алая кровь из обрубка руки, метя мостовую вокруг кровавыми брызгами. Одним могучим движением демон выдёргивает из стены превращённую в клинок левую руку – освобождённая Зайка подает на четвереньки, из её раны точками бьёт кровь, смешиваясь на земле с кровью раненого демона… «Игорь… Почему ты не стреляешь… Убит… Сбежал… Нет, только не Игорь...» «Я здесь, Оля! Держись!» Грудь обжигает прикосновение раскалённого абракаса. Тёплая, сильная, уверенная рука ложится Зайке на плечо, поднимая её на ноги. Дружески взлохмачивает её волосы. Близкий запах одеколона мешается с ароматом роз... «Я тебя люблю, Оля!» Звон бокалов, грохот музыки, тишина вечернего бульвара. Тёплое пожатие рук, крепкие объятия, сладкое головокружение поцелуя. Магический свет фонаря, романтический отблеск луны, отражающиеся в зрачках огоньки свечей… Демон взмахивает уцелевшей рукой, словно бросает полную горсть мелочи. Козырёк, на котором стоит Луна взрывается, разбрасывая обломки застывшего цемента с вмурованными в него кусками арматуры. Не успевшая отскочить Луна исчезает в облаке пыли… Из ладони Зайки начинает расти длинный, сверкающий ослепительным белым пламенем клинок. Демон оборачивается, оскаливает огромную, усеянную бесчисленными клыками пасть. Вскидывает руку, складывая пальцы в тигриную лапу, между ним красными разрядами вспыхивает, зарождаясь, нечто убийственное… «Я люблю тебя, Игорь!» - вопит, не слыша собственного голоса Зайка, бросаясь вперёд в длинном выпаде… Рассыпаются золотыми осенними листьями воспоминания о долгих вечерних прогулках… Лопается хитиновая чешуя, защищающая грудь монстра… Разбивается звенящими осколками бесчисленные рестораны и ночные клубы… Падающей с небес белой молнией горит огненный меч, рассекая прочную как сталь двойную решётку рёбер… Сверкающими искрами, улыбнувшись Зайке в последний раз, рассыпается лицо Игоря… И замирает посреди удара пронзённое насквозь чудовищное сердце. Словно лишившись разом всех костей, демон рухнул на землю, бессильно разбросав огромные крылья. Рядом свалилась не удержавшаяся на ногах Зайка. «Не встану…» - прошептала она полумёртвыми губами «Режьте, делайте что хотите, я не встану….» Тело мёртвого демона дрогнуло. Зайка почувствовала, как расползаются чешуя и хитин, как отвалились, превратившиеся в месиво из гнилой плоти и осколков костей крылья, как черная жижа, составлявшая раньше плоть чудовища, стекает на асфальт, обнажая обычную человеческую кожу. Словно скорлупа лопнула и осыпалась чешуя на шипастой морде демона, и Зайка увидела под ней обычное человеческое лицо восточного типа: высокие скулы, раскосые узкие глаза, покрытую бронзовым загаром кожу… - Любовь… - с трудом произнёс умирающий демон. – Первая… чистая… ты… молодец… я… не смог… давно… любил… юную… как ты… не смог… не решился… отдать абракасу… убит… пленён… раб… их… раб… не справился… они придут… придут следом… готовься… найди… сокровище… клад… станет оружием… любой ценой… останови… иначе… смерть… Раскосые глаза демона закрылись, его лицо приняло спокойное и умиротворённое выражение, успевшего в последний, чудовищным усилием вырванный у смерти миг сообщить нечто важное, более важное, чем его жизнь. Зайка откинулась на спину. Рана больше не болела, только рубашка с каждой секундой всё больше намокала от обильно текущей крови. «Не спать», - сказала себе Зайка и потеряла сознание.