Перерождённые. Демон угасающей веры

* * *

      Сквозь щель между задёрнутых штор пробивался тусклый свет. Рейчел зажала пальцами пульсирующие виски. Жест, который она проделывала этой ночью множество раз и который по существу не имел никакого эффекта. Но давление, по крайней мере, на короткий момент, отвлекало от головной боли. За ночь она приняла две таблетки обезболивающего, но они не принесли ощутимого облегчения, из-за чего сон был урывочным и беспокойным. Прошедшие два выходных дня пролетели по большей части в одиночестве в пустом доме. Экономка приезжала в субботу днём, желая удостовериться, что Рейчел отдыхает и восстанавливается. Она бы приехала и на следующий, но Рейчел заверила женщину, что в этом нет нужды, и они увидятся в понедельник утром, как и было оговорено. И всё. Больше общаться было не с кем. Круг друзей и знакомых сужался с каждым годом после свадьбы. Некоторых не одобрял Дерек, и, как послушная жена, Рейчел, не желая создавать конфликта, постепенно свела общение с ними к минимуму. А после того окончательно разрушившего её жизнь дня Рейчел сама изолировала себя от всех. Чтобы иметь хоть какое-то подобие контроля над своей судьбой, точнее её видимость, Рейчел выбрала для себя единственный возможный вариант. Закрыться от внешнего мира, подавлять любое проявление чувств, не позволять подступиться к себе кому-либо, чтобы не рисковать возведёнными стенами. Так она осталась одна, поддерживая уже многие годы статус неприступной, недосягаемой, зазнавшейся дочери короля города. Даже Келли, когда-то лучшая подруга, со временем перестала звонить. От их бывшей дружбы остались лишь поверхностные скудные разговоры во время семейных встреч. Рейчел не винила подругу. У Келли появились дети, а с ними и другие заботы, чем у нее, бездетной. Порой Рейчел ловила на себе её неоднозначные взгляды, в которых угадывались сочувствие и жалость, как будто Келли знала что-то, но не решалась сказать. И тогда Рейчел надевала маску безразличия и отвечала прохладной улыбкой. Ей не нужна была жалость. Она не помогла бы выжить, скорее наоборот.       Единственным исключением оказались дети. Только с ними она позволяла себе ненадолго опустить защитные стены. Впустить в своё растерзанное сердце их невинные души, которые, словно целебный бальзам, обволакивали его мягким коконом, приглушая боль и страхи. Их ни к чему не обязывающая привязанность, бескомпромиссная любовь, искренние улыбки и заразительный смех давали возможность снова верить, что её жизнь не бессмысленна, что она кому-то нужна, и что её любят. С ними Рейчел чувствовала себя живой. Ведь если бы не они, вполне вероятно, отца хоронили бы рядом с её могилой.       После того судьбоносного вечера Рейчел больше не разговаривала с Дереком. Только на людях и только, если того требовали приличия. Она отгородилась ото всех и желала закрыть глаза и никогда их не открывать. Когда же Дерек спустя две недели заявился поздним вечером с явным намерением исполнить свой супружеский долг, у Рейчел случился настоящий нервный срыв. Сначала она разразилась истерическим смехом, а потом кричала до хрипоты в голосе и кидала в шокированного мужа всё, что попадётся под руку. Но Дерек довольно быстро пришёл в себя, скрутил её и парой пощёчин заставил замолчать и притихнуть. Как удобно оказалось для него, что родителей в этот день не было дома. Позже Рейчел подозревала, что он не просто так выбрал именно время, когда чета Эвансов отбыла в отпуск. Дерек был краток и суров. Прежде чем швырнуть трясущуюся жену на кровать, он рявкнул, что сегодня оставит её в покое, но придёт завтра и потребует от неё послушания. От неё всё ещё ждут наследника. И если она ослушается, он пожалуется отцу, и сможет уверить его, что Рейчел психически неуравновешенная, и ей требуется госпитализация в соответствующую клинику. И Рейчел твёрдо знала, что муж именно так и сделает, поэтому она больше не сопротивлялась активно. Но она начала пить. Каждый вечер, когда дом погружался в тишину, уйдя к себе в комнату, она выпивала несколько бокалов вина, чтобы хоть как-то притупить ощущение отвращения и грязи: от себя, от того, что ей приходилось делать с мужем, которого не очень волновали алкогольные пары, исходящие от неё, пока она покорно раздвигала перед ним ноги. По его поведению не сложно было догадаться, что и ему те недолгие минуты, в которые он натужно двигался на ней, приносят мало удовольствия, и приходит он к ней, потому что так надо.       После свадьбы прошло больше года, и отец требовал наследника. Рейчел же желала скорее смерти, чем забеременеть от такого чудовища, каким оказался её муж. Но она забеременела. Она узнала об этом, когда уже было поздно. Ее доставили в больницу с ужасными болями в животе, где диагностировали выкидыш. Все, кроме неё, были опечалены и утешали тем, что при первой беременности такое часто случается. Ее неразговорчивость и замкнутость списали на горе матери, потерявшей желанного ребёнка. Вот только Рейчел не желала его, и забеременев во второй раз, она была в ужасе. Она не представляла себя в роли матери этого ребёнка. Она боялась, что будет люто ненавидеть его, как и его отца. Она считала, что этот ребёнок проклят ещё до своего рождения, и каждый вечер молилась, чтобы Бог забрал у неё нежеланный плод.       Всё изменилось, когда она на пятом месяце впервые почувствовала едва уловимое движение внутри себя. Мягкий толчок где-то под рёбрами - и её будто прошибло током! На глаза навернулись слёзы, когда она обняла свой слегка округлившийся живот и ощутила ещё одно легкое движение под ладонью. В тот момент она осознала, что в ней растёт маленькая ни в чём неповинная жизнь, за которую она отныне несёт ответственность. Это крохотное чудо нуждается в ней, и возможно, Рейчел нуждалась в нём настолько же сильно. Она чувствовала, как в ней зарождается неописуемая любовь и нежность к тому, кто был частицей её самой. Это было невероятное, потрясающее чувство. Окрыляющее, позволяющие вспорхнуть и поверить. Теперь у неё есть человечек, которого она будет любить и оберегать, и главное, от которого она будет получать безграничную любовь. И Рейчел расцвела. Она стала чаще улыбаться, чаще общаться с матерью и не избегать её общества, как делала это последние месяцы. Дерек больше не приходил к ней по вечерам и вообще переселился в соседнюю комнату, аргументировав, что он неспокойно спит, а Рейчел сейчас нужен покой. Все были по-своему довольны и даже немного счастливы.       Счастье Рейчел продлилось ровно шесть недель. А потом мать отвезла её с открывшимся кровотечением в больницу. В тот момент, когда врач с сожалением сообщил, что не может услышать сердцебиение ребёнка, Рейчел будто провалилась в пропасть — мглу из отчаяния и вины. Это её вина, что малыш не выжил. Это она сначала не желала его. Своими грешными мыслями она погубила невинную душу. Боль разрывала изнутри, и Рейчел не знала, справится ли она с ней когда-нибудь. Одно она знала точно - она никогда себя не простит за это. Нет достойного наказания за то, что она сделала. Как оказалось, есть.       Кара настигла её в тот же день. После обследования врачи посоветовали вместе с плодом удалить и матку. При том диагнозе, что они установили, слишком велик был риск развития злокачественной опухоли. Рейчел слабо помнила, как мать и отец громко ругались прямо в её палате. Это был единственный раз, когда Диана повысила голос и восстала против мужа. Она кричала что-то о том, что не собирается из-за его больной одержимости наследником терять единственную дочь. Диана была непоколебима, и будь Рейчел в более ясном сознании, она бы определённо осталась под впечатлением. Но Рейчел не была. Из всего сказанного врачом она осознала лишь то, что при любом исходе детей она иметь не сможет. Она сидела и смотрела перед собой пустым взглядом, видя, как вся её вера в будущее раскололась на мелкие осколки, в которых отражались крохотные ручки и ножки, сияющие глазки и любящие улыбки, и эти осколки беспощадно врезались в сердце, вскрывая слабо затянувшиеся раны. Рейчел больше не ощущала себя. Она чувствовала, что умирает вместе с тем, кому не суждено было родиться. Отстоявшая судьбу дочери Диана внушала ей, что это не конец, главное, чтобы она поправилась, и у неё всё будет хорошо. Будто в тумане Рейчел подписывала согласие на операцию, и в таком же тумане она жила, точнее существовала, несколько недель после операции. Пока месяц спустя, когда её сознание было готово подтолкнуть её на ещё один грех, не пришёл Дерек со своей идеей с приютом. С трудом, но Рейчел выбралась из пучины отчаяния, вины и самобичевания. Свою вину она не сможет искупить, но ей предоставили возможность помочь тем, кто не в состоянии помочь себе. С тех пор дети из приюта стали её стимулом жить, и она не собиралась от них отказываться. Поэтому сегодня она должна наконец поговорить с Арией и узнать о её намерениях насчёт приюта.       Минут двадцать назад Рейчел уловила негромкие шаги и звук входной двери. И хотя часы показывали лишь начало седьмого, Ария, видимо, уже уехала, как это делала последние дни, и, скорее всего, снова вернётся очень поздно. Рейчел поднялась с постели, устало гадая, когда же нужно подняться или ложиться, чтобы застать неуловимую Доннали в доме. Чем или как удержать внимание? Как начать общение, ведь её задачу склонить эту загадочную женщину на свою сторону никто не отменял. Упоминание об этом заставило Рейчел лишний раз содрогнуться, когда она подошла к окнам и отдёрнула тяжёлые шторы. Открывшийся вид не сильно сопутствовал хорошему настроению. Погружённая в свои мысли Рейчел не услышала, как начался дождь, и, если судить по затянутому тучами небу, он прекратится не скоро. Головная боль не отпускала. Начинать новый день в таком состоянии было сложно, поэтому Рейчел решила принять ещё одну таблетку. Только для этого ей придётся спуститься в кухню. Запас в ее ванной комнате закончился этой ночью. Спускаясь в лёгком распахнутом халате поверх комбинации, Рейчел бездумно смотрела себе под ноги. Она преодолела последнюю ступеньку, когда входная дверь распахнулась, принеся с собой порыв холодного ветра. Пальцы, до этого момента спокойно покоящиеся на перилах, непроизвольно крепче вцепились в деревянную поверхность.       В дом вошла Ария, фыркая и отряхиваясь, и чем-то напоминая в тот момент большого намокшего пса, она не сразу увидела стоящую у лестницы Рейчел, которая подавила инстинктивный порыв развернуться и броситься наверх. Более того, взгляд Рейчел невольно заскользил по высокой фигуре, вокруг которой на полу уже образовались маленькие лужицы. В повседневной одежде Ария выглядела впечатляюще, но сейчас взору предстал мускулистый торс в обтягивающей эластичной футболке. Короткие рукава едва прикрывали дельтовидные мышцы, открывая вид на мускулистые руки, на предплечьях которых частично выделялись вены. Влажная, смуглая кожа будто заворожила взгляд, зарождая не подлежащее описанию притяжение. На секунду она задалась вопросом, каково это, когда тебя прижимают к себе такими руками? Прижимают к этой широкой груди, которая сейчас тяжело вздымалась? Совершенно забывшись, Рейчел изучала выпирающие под прилегающим, словно вторая кожа, материалом мускулы, угадывая небольшую грудь, поддерживаемую, похоже, спортивным лифчиком. Глаза опустились ниже на зауженную талию с абсолютно плоским животом, задержавшись на нём, будто пытаясь угадать накачанный пресс. Широкая резинка длинных шорт, какие носят баскетболисты, сидела довольно низко на узких бёдрах. Шорты, намокшие насквозь, прилипали к ногам, которые по накачанности ничем не уступали верхней части тела, к которой то и дело возвращался оценивающий взгляд. Чем дольше Рейчел глазела, тем явственней ощущала разливающееся по телу тепло, концентрирующееся лёгким давлением где-то в области нижней части живота. Она и не заметила, что объект её бесцеремонного разглядывания сделал пару шагов и замер в пол оборота как раз у высоких окон. И тогда у Рейчел перехватило дыхание, когда она увидела то, чего не должна была видеть. Ясное очертание небольшой выпуклости в паху, там, где у женщины ничего не должно выпирать!       Её испуганный, ничего не понимающий взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с потемневшими, почти чёрными глазами, в которых эмоции менялись со скоростью света. Рейчел ещё успела уловить заинтересованность, но потом в них вспыхнуло осознание, паника, которая мгновенно исчезла, а после нее глаза загорелись нескрываемым гневом. Рейчел был знаком такой взгляд — злой, обвиняющий, наполненный презрением. Её тело забило неконтролируемой дрожью. Она знала этот взгляд и знала, что после него всегда следовало. В голове что-то щелкнуло, и, поддаваясь инстинкту, она развернулась и бросилась бежать вверх по лестнице.       — Твою же мать, — услышала она за спиной резко брошенное ругательство и следом за этим быстрые шаги.       Ария редко ругалась, но, кроме самых грязных матов, на ум ничего не приходило, потому что в ней разразился такой шквал эмоций, что будь она одна, она бы обязательно что-нибудь разгромила. Вот только не место и не время. Особенно не время. Всё, что сейчас произошло, было абсолютно несвоевременно. Не думала она, что её утренняя пробежка, на которую она и не подумала надеть специальные трусы, примет такой сокрушивший все планы оборот.       Утро уже началось не самым лучшим образом. Она неважно спала, поэтому бег должен был встряхнуть и настроить на предстоящий день. Те мелкие капли, которые падали с неба, когда она вышла из дома, не сильно её беспокоили, но она не могла предположить, что они превратятся в мощнейший ливень с холодными порывами ветра, который пронизал до костей и заставил вернуться. Оказавшись в тепле, Ария не сразу заметила Рейчел, но, заметив, растерялась и не сразу отреагировала. Волна мурашек прошлась по телу, когда она распознала заинтересованный, изучающий взгляд медовых глаз, которые бесстыдно гуляли по её телу. Неосознанно Ария и сама зависла на внешнем виде Рейчел. Ее длинные волосы, ещё не уложенные после сна, свисали на плечи в лёгком беспорядке. Из-под распахнутого халата виднелась нежно розовая комбинация, сквозь которую выделялись соски, отчего Ария нервно сглотнула, даже не отдавая себе в этом отчёт. Тонкий материал доходил до середины бедра, открывая вид на длинные стройные ноги. Потрясающие ноги — отметило подсознание Арии против её воли. Когда же она наконец смогла оторвать взгляд от обнажённой кожи, она подняла его вверх и с неким недоверием впервые осознала, какой измождённой, почти больной, выглядела Рейчел. Видимо, косметика удачно скрывала все изъяны. Без неё тени под глазами делали глазницы и щёки более впалыми. Подрагивающие губы едва выделялись на бледном лице, которое, несмотря на нездоровое выражение, отражало увлечённость увиденным. Ария не могла бы сказать, сколько они так простояли, но со временем она почувствовала себя неуютно под столь пристальным вниманием и собралась уходить, когда услышала судорожный испуганный вздох. В тот же момент она увидела, куда смотрела Рейчел, её взгляд только доказал, что она всё поняла.       Первичный порыв смятения мгновенно перешёл в необузданный гнев. На себя и на свою непредусмотрительность. На Рейчел - за то, что она оказалась не там, где ей следовало быть. За её неподобающий внешний вид, на котором зависла Ария. За их неуместные переглядывания, из-за которых время будто остановилось, и она не поднялась к себе в комнату, где переоделась бы и поехала в офис, и всё бы шло, как и было задумано. Но теперь её планам грозила опасность. Даже если Рейчел не знает правды, она узнала слишком много, и это могло вылиться во что угодно.       Ария ожидала, что Рейчел набросится на неё с обвинениями и расспросами, но никак не того, что та бросится убегать с глазами, полными страха и паники. Что ее так напугало? Взбегая следом вверх по лестнице, Ария лихорадочно соображала, что скажет, когда догонит.       — Рейчел, стой! — крикнула она, в общем-то не надеясь, что её послушают. — Я хочу объяснить! — но Рейчел, как и ожидалось, даже не оглянулась.       Ей незамедлительно что-то должно прийти на ум, что успокоит и притупит бдительность Рейчел, которая неслась, сломя голову, в своё крыло. Ария мало отставала, поэтому, когда дверь в спальню Рейчел почти захлопнулась перед её носом, она вовремя подставила ногу в проём и, навалившись телом, практически ввалилась в комнату.       — Кто ты такая? — истерично закричала Рейчел, хватая с комода, рядом с которым она стояла, первую попавшуюся вещь. В сторону Арии полетел тяжёлый флакон с духами, от которого она ловко увернулась, и бросилась вперёд. Не очень ей хотелось изображать живую мишень. Рейчел впадала в истерику, которую срочно нужно прекратить, иначе ни о каком вразумительном разговоре и речи быть не может. — Не подходи! — в этом крике отражалось столько панического ужаса, что Ария замерла, оставаясь нависать над дрожащей всем телом Рейчел.       — Я хочу объяснить! — безнадёжный выкрик Арии сопровождался всплеском рук, которыми она в отчаянии вцепилась в волосы и опешила.       Реакция Рейчел совершенно выбила её из колеи. Рейчел тоже подняла руки, вот только ими она прикрывала голову, вжимая её в плечи. Её тело скрючилось и тряслось. Она будто каждую секунду ожидала удара и пыталась таким образом от него отгородиться. Такой мгновенной реакцией обычно обладают те, кто неоднократно подвергался насилию. Находясь всё ещё в неком шоке от того, что, возможно, Рейчел били, Ария параллельно с этим увидела на задних частях рук, которые больше не прикрывали рукава, обширные кровоподтёки. Они были несвежими, но желтоватые разводы всё ещё отчётливо выделялись на бледной коже.       — Я не собираюсь тебя бить, — как можно спокойней произнесла Ария, машинально делая пару шагов назад, увеличивая расстояние и надеясь, что это поможет Рейчел успокиться. — Рейчел, я хочу просто поговорить и объяснить, что ты увидела.       Секунды шли. Ария затаила дыхание, наблюдая, как Рейчел осторожно выглядывает из-под согнутых рук, а затем медленно их опускает и обнимает себя ими. С недоверчивым, загнанным взглядом она напомнила Арии жертву какого-то дикого хищника. Казалось, одно неверное движение или слово - и Рейчел снова бросится бежать.       — Для этого есть объяснение? — вероятно, горло Рейчел было очень сухим, так как голос казался сиплым и слабым.       — Есть, — Ария кивнула, и сделала ещё один шаг, оказываясь ближе к двери. — Давай спустимся на кухню. Я сделаю нам кофе, а ты можешь заняться завтраком. И мы поговорим, — после столь будничного предложения Рейчел заморгала, будто приходя в себя. Дрожь почти прекратилась. — Хорошо? — Ария произносила слова почти мягко, чего сама от себя не ожидала по отношению к Рейчел. Но это экстренный случай, оправдывалась Ария, с облегчением получая нервный кивок.       — Хорошо, — ещё раз кивнула Рейчел, придавая себе более уверенный вид. — Давай поговорим.       Ария вышла из комнаты и пошла впереди, надеясь тем самым предоставить Рейчел больше уверенности, что ей ничего не угрожает. Пока она спускалась на первый этаж, преследуемая тихими шагами, Ария обдумывала возможные дальнейшие слова, которые должны были спасти ситуацию.