Амнезия

Вернулась я домой под утро. Григорий спал без задних ног. Я сходила в душ и обдумала все произошедшее. Этот Антон заставил сомневаться меня во всем. Но более того — он пробудил во мне интерес, жажду знаний. В данном случае, знания правды и знания своего прошлого. Сегодня я пойду в лабораторию. Я так решила. Выйдя из душа, я застала мужа завязывающим галстук, который делал это слишком неуклюже. — Неужели я никогда не завязывала тебе галстук? — спросила я. — Мы обычно по утрам не виделись, Аля. Услышав это «Аля», я резко затянула ему галстук. Это сокращение меня бесило, сама не знаю почему. — Я поеду в лабораторию, меня слишком давно там не было. Надеюсь, я смогу восстановить свои исследования. — Конечно, дорогая. Он ушел. Недолго думая, я открыла шкаф, натянула первую попавшуюся под руку одежду и вышла из дома. Поймав такси, я отправилась в лабораторию. Как я и думала: там было все оцеплено тайной службой. — Доброе утро, госпожа Грекова, — сказал один из тайной службы. — Я могу пройти? Если Антон говорил правду о том, что и у меня другая фамилия, то как они изменили ее в памяти людей, которые читали мои работы? Не состыковка. — Конечно. Он меня пропустил. Войдя внутрь, я увидела оживленную лабораторию. Во всех залах, кроме разрушенного взрывом, кипела работа. К горлу подступил комок: все они здесь работали, пока я три месяца сидела дома, уповая на потерю памяти. — Доброе утро, госпожа Короленко, — раздалось за моей спиной. Обернувшись, я увидела хрупкую девушку с хвостиком и в очках. По тому, что она была в белом халате, я поняла, что она у меня работает. — Ты… — Анна Носова. Мы знаем о том, что Вы утратили память. Мы все готовы помочь Вам ее восстановить. Как научным методом, так и словами. Не стесняйтесь задавать вопросы. — Почему ты зовешь меня Короленко, Аня? У меня же теперь другая фамилия. — После замужества, — начала Аня, — Вы решили продолжить карьеру под девичьей фамилией. Вы сказали, что она на слуху благодаря Вашей матери и Вам, и Вы не хотите начинать все заново. Все встало на свои места. — Много людей пострадало после взрыва? — Только двое. Вы никого не пускали в ту часть лаборатории, кроме Антона. Тайная служба считает, что именно он устроил это покушение на Вас. А те, кто пострадал, просто проходили мимо. — А кто это такой… этот Антон? — задала я вопрос, на который знала ответ. — Антон Лебедев. Он настоящий гений, — она посмотрела на меня и поспешила добавить: — Но вы лучше! Вы с ним тесно проводили отдельное исследование и эксперименты. Доступ в эту лабораторию был только у вас двоих. — Спасибо, Аня. Еще один вопрос, — я решила спросить у нее, раз она знает Антона, — а кто мой муж? — Без понятия, госпожа Короленко. Вы всегда разделяли личную жизнь и работу. Я даже не знаю, когда Ваш день рождения. — Хорошо. Спасибо. — Ой! — спохватилась Аня. — Я-то чего подходила! Вот новый журнал об исследованиях. Я его хотела отдать раньше, но прогремел взрыв. Она протянула мне толстый журнал с красивой обложкой «К-Labs». Пролистав, я увидела множество статей по поводу генетики. На одном из разворотов я увидела надпись «Прорыв в изучении частей человеческого мозга, ответственного за память». По бокам были фотографии во весь рост. Меня и Антона. — Аня, что это? — Это журнал с исследованиями нашей лаборатории. Вы говорили, что даже мелкие исследования стоит публиковать, ведь они могут помочь другим ученым. А если наши исследования помогут другим, то это будет и наша заслуга, — она заглянула на страницу, где остановилась я. — Антона, наверное, надо вырезать. Никто не любит предателей-повстанцев. — Не надо. Наука превыше политики. Аня, принеси мне все выпуски этого журнала. — Доброе утро, госпожа Грекова, — сказал высокий седой мужчина в костюме. — Меня зовут Аркадий Юрьевич Ворон. Я капитан группы тайной службы, которая расследует дело об этом террористическом акте. Вы не против переговорить? Он мне не нравится. — Конечно, Аркадий Юрьевич. Мы зашли в просторную, полуразрушенную комнату. Моё сердце сжалось. Я понимала — это и есть моя взорванная лаборатория. Стоит отдать должное тайной службе: они здесь прибрались. Все колбы и другие ёмкости, что не пострадали, были вымыты и убраны в шкафы, один из которых остался без дверей, а три других — без стёкол; бумаги, которые не пострадали, были собраны, отсортированы и аккуратно разложены по стопкам. Стекла, бетона, железа и всего остального, что должно было остаться раскореженым после взрыва, не было. Была чистая прибранная лаборатория с рваной дыркой радиусом в два метра в стене. — Мы старались сохранить Вашу лабораторию и Ваши исследования. Они так важны для нас всех. И мне вспомнился Антон: «Это уже возможно. Мы сделали это, Кира. Мы смогли. Только помимо нашего изобретения мы открыли ящик Пандоры. Поэтому мы бежали». Я смотрела на дыру в стене, которая частично затрагивала и пол, и потолок. — Всё хорошо? Вы не беспокойтесь, эту дырку мы заделаем… — Я её застеклю. Это будет напоминанием, — я осеклась. Да, я вспомнила о ящерках. О том, что я люблю оставлять себе такие напоминания. Это моя черта характера, которую не смыть амнезией. — Вы любите напоминания, — усмехнулся Аркадий Юрьевич. — Это лучший способ сохранить память. Иронично, не правда ли? — И о чем же будет напоминать эта дыра? — Об одной из трех неизлечимых болезней нашего века: человеческой глупости. О чем вы хотели поговорить? — Второй, кто работал в этой лаборатории… — начал ищейка. — Антон Лебедев. Он подстроил взрыв и сбежал к повстанцам. Эту версию я уже услышала. — Вполне возможно, что он сбежал с Вашими исследованиями. А также на его компьютере могли остаться данные повстанцев. — А я здесь причём? — Вы имеете доступ ко всем компьютерам сотрудников. Вы нам нужны. «…Ты же им нужна», — отдалось в памяти.