Амнезия

— Кира… — начал мужчина из сна. — Меня зовут не Кира, — отрезала я. — Я Александра. — И кто же тебе это сказал? — он усмехнулся. — Мой муж. — Все интереснее и интереснее, — он усмехнулся еще раз. — А ты в это веришь. — В то, что меня зовут не Александра? — В то, что он твой муж. — Серьезно? — Я серьезен, как никогда. И ты об этом знаешь, — он задумался и шумно выдохнул. — Знала, по крайней мере, — а теперь перевел свой взгляд на меня. — Мы, ученые, должны верить фактам, а не словам. Твоя фраза, между прочим. — Вполне возможно. Дело в том, что есть свидетельство о заключении брака и… — я сама не знала, почему начала спорить. — … И это факт, — он закончил вместо меня и уже шутливо продолжил. — Ты это хотела сказать? Неужели амнезия стирает не только воспоминания, но и знания? Например, то, что его могут подделать школьники из любой… — … старшей химической школы, — закончила вместо него уже я. — Как ты об этом узнал? — Кира… — я хотела возразить, но он мне не дал. — Не стоит опять говорить, что тебя зовут по-другому. Ты — Кира Лебедева. В девичестве Короленко. Твою мать зовут Лидия Николаевна Короленко. Отчества у тебя нет, потому что мать решила, что, раз у тебя отца нет, то и отчества не должно быть. — Откуда тебе известно о моем отце? Эта история не афишировалось. Никогда. — Я — Антон Лебедев. Твой муж. Настоящий муж, Кира. Я знаю многое, что не афишировалось. Например, то, что скрыто за повязкой на твоем запястье. Ты повязку носишь последние три года на работу и другие официальные мероприятия. А все потому, что не хочешь показать другим то, что скрыто. — Это ожог от утюга, — перебила его я. — Это твой муж так сказал? — он рассмеялся. — Ты ненавидишь гладить. Там тату. — Я бы в жизни не сделала тату, — возразила я. — Знаю. Но это напоминание, — он протянул свои руки к моему запястью и начал разматывать бинт. — Напоминание о том, кто твоя семья. Ящерка посередине с еще одной маленькой ящеркой на лапках — это ты. Рядом большая ящерица — я. А та маленькая ящерка — это… — Наш сын. Но… я этого не помню! — я оторвала глаза от тату и смотрела в его. Зеленые-зеленые. — Каплан подкинул тебе фотографию, — сразу понял он. — Мы вернем тебе память. — Это еще невозможно. — Это уже возможно. Мы сделали это, Кира. Мы смогли! — начал он воодушевленно, а потом резко стал серьезным и посмотрел мне в глаза. — Только помимо нашего изобретения мы открыли ящик Пандоры. Поэтому мы бежали. Поэтому я здесь. Поэтому был тот взрыв, и ты потеряла память. — Раз мы бежали, то почему я не здесь? — Потому что не все пошло по плану. Твою группу поймали, Кира. Всех, кто тебя сопровождал, убили на рассвете. Ты же им нужна. — Зачем? — Кира, мы с тобой гении, да еще и параноики. Они никогда не найдут наши файлы. Это можешь сделать только ты. Или я. — И почему я должна тебе верить? Где факты, доказательства? — Они на моем и твоем компьютерах. Когда мы открыли этот ящик, то решили перестраховаться. На тот случай, если… — Кого-то из нас схватят, — опять перебила я его. — Как меня? Он только кивнул. Встал с корточек и начал засовывать руки в многочисленные карманы, иногда их прохлопывая на наличие искомой им вещи. И нашел. Это был ключ с синей биркой «306». Этот ключ Антон отдал мне. — Что это? — Доказательство. Скоро рассвет. Они спохватятся, когда не обнаружат тебя утром. А мне ты не до конца веришь. Я не могу заставить тебя остаться здесь. Но об одном я тебя прошу — не верь никому. Ни этому… — он фыркнул, — мужу, ни ищейкам из тайных служб, ни подчиненным, ни этой ведьме, твоей матери, Лидии Николаевне. — А почему ей нельзя верить? — Потому что она такой человек. Ей не важно, ты ее дочь или нет. Главное, чтобы ты выполнила свою миссию, — он скривился и начал пародировать слова моей мамы, — передала ее «чистый генетический материал» следующему поколению. А по ее мнению, я тебе мешаю, — он закатил глаза. — Ибо я придурок с сильными генами, и наш ребенок не будет столь же талантлив, как его бабка… Я немного засмеялась. Это было очень на нее похоже. За те три месяца, что я снова с ней знакомилась, я узнала о ней все. Но больше всего меня смешил Антон. — Рад, что твоя улыбка осталась с тобой. — Я не улыбаюсь. Не должна. Это… Он снова закатил глаза и скорчил морду. — Не строй из себя эту ведьму, — взмолил он. Я, уже не скрывая, смеялась. — Тебе идет смех и улыбка. Пойдем. Антон открыл дверь. Еще недавно спорящие люди за дверью замолкли. — Кира уезжает. Я ее отвезу. Все хорошо, — коротко сказал Антон. Он взял меня за руку и быстро увел по коридорам. Через некоторое время мы вышли в гараж, где стоял черный мотоцикл. — Не люблю мотоциклы, — сказала я. — Потому что они крайне неустойчивы и чрезмерно опасны, — продолжили мы хором с Антоном. — Ты мне об этом говорила в первый раз. И во второй. И в третий. Ты мне об этом говорила всегда, Кира. — А в чем заключается ящик Пандоры, который мы открыли? — Помимо тебе известных причин появления амнезии, существует еще одна — сыворотка. В малых дозах она заменяет некоторые факты. Если человек плохо запоминает лица, то вместо одного знакомого ему можно всучить шпиона под именем этого знакомого, или изменить имена. В больших дозах она заставляет забыть. Забыть все. Мы нашли ее след. И нашли противоядие. — Ты считаешь, что ее использовали на мне? — Я уверен. Он протянул мне шлем. Я села на заднее сидение, обхватив Антона руками. Когда мы приехали, и я отдала ему шлем, то все, что я смогла сказать, было «Мне нравятся твои ямочки на щеках, когда ты улыбаешься». — Именно с этой фразы началось наше знакомство, Кира, — его лица не было видно, но я знала, что он улыбался. И он уехал.