Двойная жизнь миссис Джонс

      Готовя ужин, Эмма расстаралась на славу. Тушёное мясо, запеченные овощи, салат и даже горячий глинтвейн приятно удивили Киллиана и он так нахваливал жену весь вечер, что та даже испугалась, что он решит, что такое пиршество теперь будет всегда. Эмма быстренько спустила супруга с небес на землю, заявив, что это просто акция на мясо в магазине и её хорошее настроение совпали в правильное время и правильном месте и что не стоит рассчитывать, что такие совпадения будут частыми.       На самом же деле Эмма просто окунулась с головой в готовку чтобы отвлечь себя от мыслей и от томительного ожидания сегодняшней таинственной ночи. Чем ближе приближался вечер, чем темнее становилось за окном, тем волнительней было девушке. В какой-то момент на неё накатил приступ страха и Эмма уж было решила не пить это единорожье молоко. Жила же она в счастливом неведении с любимыми мужем и подругой в этом городке, а теперь из-за своей мнительности одномоментно может потерять и того и другую. Но потом она вспомнила о несанкционированном воздействии на себя магии Реджины и о противном, тянущем душу чувстве отверженности после того, как она узнала об этой тайне, и вот это, последнее, смело все сомнения.       Эмму отвергали всю её жизнь. Вначале родители, которые бросили её малюткой на обочине дороги, и не важно, что это было сделано вынужденно. Маленькая девочка росла сиротой и это навсегда отпечаталось на её психике, мировоззрении и на самоуважении. Потом её отвергали приёмные родители, потом её отверг её парень, потом были другие разные люди, а потом и Реджина Миллс.       Всё это не прошло для Эммы даром, всё это оставило свои шрамы на её сердце и её коробочка смирения этим вероломством наполнилась до краёв, и уже даже выплёскивалась наружу. И потому, Эмма больше не позволит так с собой поступать. Никому. Пусть даже она сама отвергнет всех и останется одна, но только не снова с ней это сделают дорогие и любимые люди.       Эмма закрылась в ванной комнате, решительно открыла пузырёк с белой жидкостью и влила её в себя всю, до последней капли. И это было действительно сладко. Чересчур. Девушка даже несколько раз сглотнула, пытаясь сдержать тошноту.       Дело было сделано, обратной дороги не было и теперь главное было просто не уснуть, но её так колотило мелкой нервной дрожью, что это было вряд ли возможно. Эмма приняла душ, долго и тщательно снимала макияж и, надев пижаму на голое тело, наконец, вышла из ванной комнаты.       Киллиан ждал её в постели и это было неожиданно. Эмма думала, что после плотного ужина, её муж уже давно спит сытый и довольный, но Джонс вероятно захотел поблагодарить супругу за приятный вечер и потому сейчас призывно откинул одеяло и загадочно сексуально улыбался. Это рушило все планы. — Киллиан, прости, но я все силы сегодня оставила на кухне, — Эмма забралась на постель и состроила лицо крайне уставшей женщины, — И это лучше делать не на сытый желудок, — добавила она слабым сонным голосом. Но Джонс был не обычный парень который бы обиженно отвернулся к стеночке, он сграбастал жену в объятия и хрипло зашептал той на ухо: — Не беспокойся. Я всё сделаю сам. Лежи и наслаждайся.       Пижама Эммы тут же была задрана и гармошкой болталась на шее, а сама Эмма судорожно искала отговорки, пытаясь отвертеться сегодня от исполнения супружеского долга. Пират был быстрее, чем её мысли. Он очень старался, но перенервничавший организм миссис Джонс отказывался возбуждаться, все его силы были направлены сейчас на другие задачи. Эмма облегчённо выдохнула, видя между своих бёдер расстроенную физиономию мужа. — Я же говорила, дорогой, не сегодня. Недоумение на его лице было не поддельным и Эмме даже показалось, что у него в глазах мелькнул вопрос, а его ли это жена, настолько её реакция его обескуражила. — Хорошо, — пробурчал пират, — Спокойной ночи.       В его голосе можно было прочитать практически по буквам: «Это как же надо было устать, чтобы лежать бревном под таким умелым любовником как я?» Самолюбию пирата был нанесён удар и он, отвернувшись от Эммы, самим этим жестом показал, что не будет мазать рану лекарством прощения, а будет холить её и подливать туда кипятка.       Эмме было всё равно. Вот она точно не будет подлечивать раздутую гордыню Джонса. Она бы с удовольствием наоборот пооткусывала бы у неё бочки, чтобы она стала поменьше и не делала Киллиана высокомерным индюком.       Эмма прислушалась. За окном была ночь и они лежали в полной тишине и темноте. Джонс размеренно дышал и вроде бы уже заснул, а Эмма боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть предполагаемого любителя погулять по чужим спальням. Девушка таращилась в темень, уже различая смутные очертания мебели и вещей в комнате. Время тащилось неимоверно долго. Казалось, что минута стала втрое длиннее и Эмма вспомнила своё прошлое, когда ей приходилось выслеживать неплательщиков алиментов, обманывающих своих собственных детей. Она умела ждать, наблюдать и ловить и сейчас она ловит на живца свою вероломную подругу. С одной стороны её переполнял азарт охотника, с другой стороны её верное сердце обливалось слезами.       Как бы она не ожидала и не готовилась, но тёмный вихрь перед кроватью заставил её вздрогнуть и зажмуриться. Теперь они были в спальне втроём и Эмма делала вид, что спит, а сама превратилась в слух. Она сначала почувствовала этот чудесный аромат, преследующий её повсюду, потом услышала чужое дыхание, мягкие шаги по полу и вроде бы это были шаги босых ног, потом зашуршала материя, невесомо как шёлк. В комнате стало чуть светлее. На изножье кровати кто-то сел и в ту же секунду с Эммы поползло одеяло вниз. Девушка замерла в недоумении. Тёплая ладонь легла на ногу Эммы и раздался такой знакомый, родной чуть низкий голос. — Эмма, проснись! Это было так неожиданно, что Миссис Джонс распахнула совсем не сонные глаза и встретилась взглядом с улыбающимися глазами Реджины. — Обожаю твою реакцию. — усмехнулась брюнетка. — Что? — прохрипела Эмма и покосилась на сладко спящего мужа. Реджина проследила за её взглядом и взмахнула рукой. Киллиан вместе с подушкой и своим одеялом оказался на прикроватном коврике, перевернулся на другой бок и продолжал всё также спать. — Его сейчас пушкой не разбудишь. А потом она сделала то, от чего сердце Эммы чуть не выпрыгнуло из груди. Грациозно, как может только королева, Реджина сняла через голову свою шёлковую ночную рубашку, оставшись абсолютно обнажённой.       Эмма молча пялилась, Реджина молча наслаждалась этим голодным взглядом полном восхищения. Руки Миллс, наконец, потянулись к пижаме Эммы и она принялась, не торопясь, расстёгивать пуговички, пользуясь состоянием ступора у подруги. Когда хлопок сполз с плечей девушки, Реджина привстала на коленях и обвила Эмму руками, прижимая её голую грудь к своей и не дав ошарашенной миссис Джонс издать какой-нибудь мало мальски человеческий звук, накрыла её приоткрытые губы, своими губами, нежно, но требовательно целуя.       Все вопросы которые роились в голове Эммы, мигом выветрились и их место заняло чистейшее наслаждение. Девушка полностью доверилась умелым рукам Миллс, плавясь в них как шоколад на солнце. Киллиан был хорошим любовником, но секс с ним был безупречен технически. Сейчас же Эмма участвовала в сотворении произведения искусства, если такое вообще можно было применить к занятию любовью. Реджина играла на теле Эммы как гениальный пианист на фортепиано, вкладывая в это свою душу, вкладывая в это всю себя. — Надеюсь вы не занимались сегодня сексом. Не хочу почувствовать в тебе сперму Джонса, — услышала Эмма, как сквозь толщу льда, хриплый шёпот Реджины откуда-то снизу.       Не успев понять о чём идёт речь, Эмма выгнулась дугой. Её словно ударило током, когда горячий влажный язык брюнетки накрыл сосредоточие удовольствия шерифа. И если прелюдию ещё можно было как-то объяснить эротическими фантазиями во сне, то голову мэра между своих ног, Эмма чувствовала вполне реально и это полностью сносило крышу. Это было так интимно и нежно, что Эмма могла лишь показать своё полное доверие Реджине, шире разведя ноги. Мэр ласкала Эмму словно она нежный цветок, словно она необходима ей как глоток живительной влаги в пустыне, словно это последняя ночь, полная любви в её жизни. А потом она нежно гладила волосы Эммы когда та возвращалась с небес на землю. — Ты! — выплюнула из себя первое вразумительное слово девушка. — Да, дорогая. — Как давно ты..? — Не важно. Ты спрашиваешь меня об этом каждую ночь, Эмма. Просто наслаждайся. — Но я… — Замужем? Эмма беспомощно кивнула. — Я же не рушу твой брак. Не увожу из семьи. Я просто люблю тебя. — Любишь?! — Да! — Так значит? — шериф вовремя прикусила губу чтобы не проговориться. — Значит твоя любовь взаимна, Эмма, — сказала Реджина, внимательно следя за эмоциями девушки. — Откуда ты знаешь? Эмма почему-то не удивилась, когда Реджина просто провела ладонью по её скуле и тепло посмотрела в глаза. — Ты признаёшься мне в любви каждую ночь. — Но я не помню! — Это потому что я делаю так, — и Реджина провела рукой перед её лицом.       Эмма поняла, что этот жест должен был усыпить её и потому закрыла глаза и расслабилась на постели, хотя внутри всё рвалось обнять эту несносную хитрую женщину, прижать к простыням и сделать с ней всё то же, что она сделала с самой Эммой. Но Джонс затаилась и ждала что же будет дальше. Реджина с помощью магии одела свою любовницу, накрыла её одеялом и поцеловала в щёку. — Спи, моя любимая. Как жаль, что только ночью я могу сказать тебе такое. Тихий интимный свет который создавали свечи, пропал вместе с ними и Эмма почувствовала, что вновь их в кровати двое: Киллиан и она. И лишь аромат духов Реджины Миллс вновь витал в комнате.