Двойная жизнь миссис Джонс

      Эмма всё утро наблюдала за Киллианом, но тот вёл себя совершенно нормально, если не искать скрытый смысл в каждом движении головы и моргании. Но девушка теперь уже считала, что её муж просто гениальный актёр, который мастерски морочит ей голову. Когда после прошедшего в напряжённой тишине завтрака они разошлись по своим работам, Эмма решила с головой загрузить себя делами, чтобы не накручивать на ту небольшую информацию, которой она владеет, ещё более неприятных и мерзких подробностей и фантазий, и чтобы не рвать на себе волосы от отчаяния. Потому что оно действительно накатывало. Приступами. Когда предательство дорогих людей буквально разрывало сердце на две половинки и себя становилось необычайно жалко, и даже хотелось закрыться в кладовке и поплакать.       В полдень, зная, что Реджина могла позвонить и пригласить обедать, Эмма, не готовая сейчас встречаться с подругой, просто отключила служебный и мобильный телефоны и с остервенением принялась метать дротики в игре дартс. За этим занятием её и застала мэр. — Метко, — прокомментировала Реджина три подряд броска в маленькую, но «дорогую» цель в шестьдесят очков. — До тебя не дозвониться. — Телефон сел, — пожала плечами Эмма, не поворачиваясь к Миллс, и подошла к мишени, чтобы вытащить дротики. — Обед, Эмма, я уже сделала заказ. Пойдём, а то всё остынет.       Шериф тихо вздохнула, но не нашла в себе сил отказаться от приглашения, потому что это вызвало бы у Реджины вопросы, на которые девушка пока не могла ответить. А прослыть параноиком, который в каждой женской особи видит любовниц мужа, очень не хотелось.       Через пять минут они уже заняли их излюбленное уютное местечко в кафе «У бабушки», и Руби принесла им дымящиеся свежеприготовленные блюда, от одного запаха которых у Эммы потекли слюнки. И дёрнулся глаз, когда она заметила хитрую ухмылку на губах официантки.       Всё оставшееся время обеда шериф наблюдала за Реджиной и ничего необычного в её поведении не замечала. Мэр всё так же изящно ела, сидела ровно и не позволяла себе класть локти на стол. Эмма обречённо вздохнула. — Ты какая-то потерянная сегодня, — нахмурилась Реджина и ласково положила ладонь на руку подруги. — Что случилось? «Случилось то, что ты спишь с моим мужем под моим боком. Магией стираешь мне память. Обманываешь меня — свою лучшую, надёжную подругу. И у меня сейчас от всего этого взорвётся мозг, и я покрушу это кафе в щепки и может, наконец, после этого пропадет эта самодовольная улыбка с блядских губ Руби. А тебя я придушу собственными руками, Реджина Миллс. Без какой-либо магии. Потому что я люблю тебя, как мужчина может любить женщину, и один только вид голой тебя на моём муже сводит меня с ума». — Ничего, — бесцветно ответила Эмма, и один бог знал, чего ей стоила эта равнодушная маска.       Обеденный перерыв закончился, и шериф, изнывающая от необходимости сдерживать себя, юлить и продумывать каждое сказанное слово, вышла из кафе, но направилась не в полицейский участок, а закоулками пробралась на тихую улочку на окраине города. Эмма решительно толкнула хлипкую неприметную дверь, которая дёрнула старый медный колокольчик и мелодичный звон разнёсся по тёмной, даже в солнечный день, лавке. Румпельштицхен материализовался перед девушкой словно из воздуха. — Шериф Джонс, — протянул он своим противным скрипучим голосом, — Давненько Вы меня не радовали своим присутствием. Чем могу быть полезен? — Добрый день, мистер Голд. Могли бы Вы сказать мне, оказывают ли на меня сейчас какое-либо магическое воздействие? — Почему с этим вопросом Вы пришли ко мне? — удивился маг. — У Вас же в подругах есть личная колдунья, — он внимательно смотрел в строгое лицо шерифа, — Ах вот как, — догадался хитрый бес, — искать именно её магию? — Любую, — сухо скорректировала Эмма. Он коротко взмахнул рукой перед девушкой. — Есть отголоски магии; и это магия Реджины. Эта информация не стала для шерифа новостью. — Могу ли я как-то защититься от этого воздействия? — Эта помощь не будет бескорыстной, — глаза старьёвщика блеснули золотом. — Что Вы хотите? — напряжение сковало чресла Эммы, но внешне она была спокойна и даже старалась меньше моргать. — О, сущий пустяк, миссис Джонс, — оживился Голд, — всего лишь разрешить Генри сходить со мной на «Стражей галактики 2». — Вы хотите сходить с внуком в кино? — уточнила, немного сбитая с толку, Эмма. — Именно так. Сходить в кино, а потом, может, погулять в парке. Поесть воздушной ваты. Покататься на аттракционах, — мужчина с надеждой смотрел на девушку, хотя напустил на себя при этом строгий вид. Та даже сглотнула от неожиданности просьбы. Она никогда не думала, что вездесущий маг одинок и просто хочет весело провести время с единственным внуком без кругового контроля его матерей. — Хорошо. — Вы уверены, что проблем с Региной не будет в этом вопросе? — забеспокоился старьевщик. — У нас сделка, мистер Голд. Этот вопрос я беру на себя, — сказала Эмма уверенно, и мужчина сразу расслабился. — Что же, тогда по рукам. Вы ребенок истинной любви, миссис Джонс. От этой фразы, которая уже набила оскомину, Эмма закатила глаза. — А значит защищаться от магического вмешательства для Вас легче, чем для кого-либо. — Но я не хочу, чтобы кого-то отбросило от меня как при ударе током. Я бы хотела, чтобы моя защита была невидима для мага. Голд понимающе кивнул и скрылся в подсобке. Он там чем-то погремел и вышел донельзя довольный, неся в руке маленький пузырёк с белой жидкостью. — Молоко? — подозрительно прищурилась Эмма. — Молоко, — кивнул маг, — единорога. Редчайшая теперь вещь. Защищает от любого воздействия. Магия Вас просто не возьмёт. Эмма насторожилась. — А что же Вы сами тогда не пользуетесь? Были бы неуязвимы. — Действие у него относительно короткое, — Голд расстроенно вздохнул и покрутил пузырек при скудном свете лампы, рассматривая его содержимое. — активно неделю, потом ослабевает и через месяц совсем прекращает защищать. — Хорошо. Давайте. Как его принимать? — Всю дозу разом через час после еды. Может тошнить с непривычки. Молоко сладкое, как раствор глюкозы. А после ослабления его действия надо Вам защищаться от воздействия с помощью Вашей магии. Могу обучить, — Румпельштильцхен расплылся в широкой улыбке. Эмма коротко взглянула на Темного и забрала пузырек. — Спасибо за предложение. Я над ним подумаю. Сообщу Вам дополнительно насчёт дня Вашей встречи с Генри, — она кивнула старьевщику и развернулась чтобы уйти. — Да и ещё, миссис Джонс, — крикнул Голд таким тоном, словно делал величайшее одолжение. Эмма остановилась. — Уже оказанное на Вас воздействие не причинило Вам вреда, — Голд улыбался так, словно выиграл джекпот. — Чудесно, — процедила шериф и вышла на улицу, осторожно сжимая пузырек в кармане куртки. «Конечно Реджина не причинила мне вреда. Она просто вырубила меня простеньким заклинанием и пользовала моего мужа для своего удовольствия. А сегодня я намерена всё это прекратить».       Эмма решительно направилась к своему дому, несмотря на своё ещё рабочее время. Ей надо было подготовиться к этой ночи, которая может закончиться для всех её предполагаемых участников очень непредсказуемо. Эмма доподлинно могла предсказать лишь одно: что скучно не будет никому, и что это будет «горячая» ночь.