Король всегда играет не по правилам

Проведя обширный допрос, Эцио понял несколько вещей, которые творятся в братстве. Первое: сейчас там во главе стоит плохой старикашка, имя которого итальянец выговорить не мог и которому вскоре наподдаст предок. Второе: итальянец выучил биографию двух, так называемых, «сиделок», которых оставили ассасины и понял, что больше половины рассказа он попусту прослушал. И третье: месть Кадара ещё не совершена, а это значит, что ждать осталось не долго. Мысли о артефакте не уходили из мыслей Аудиторе, что, конечно же, не укрылось от этих дегенератов. Пусть с семейством Саифов он, прямо говоря, скубался, то по отношению к Шамилю Эцио не знал что делать. Его обескураживали слова араба и действия, что так напоминали Альтаира. «Я скучаю? Не может быть! Такого не бывает, чтоб я скучал по отдельным личностям. Черт, но всё-таки я прав! Вот дерьмо беспросветное! И как я умудрился так вляпаться, когда предок ушёл совсем недавно» - вздохнув, ассасин взглянул на эту милую парочку, которая была столь увлечена разговором, что они и позабыли об итальянце. Тут то Эцио и очухался, понимая, что в новом знакомом он видел замену Альтаиру и этот парень просто этим пользовался и пытался просто-напросто подружиться с ним и сделать ловкий манёвр, чтобы Аудиторе оставил их одних. «Жуй свои пальцы, мелочь пузатая! Я передумал, пусть получат оба! Пусть Шамиль и не желал мне зла, но я больше всего ненавижу, когда меня используют как игрушку. Что ж, повеселимся, они хотят демона? Будет им демон!» Заметив, что на него не обращают внимания, итальянец выскользнул из комнаты не замеченным и тут же начал план по выуживанию ассасинов из дома. Прикинув примерное направление, Эцио определил, что путь во двор проведётся через библиотеку Малика, если позакрывать некоторые двери в доме. Для начала он тихо закрыл все окна в доме, аккуратно крадясь по коридорам и комнатам. Оставив открытой лишь дверь на улицу. Затем, он нашёл различные железяки, все, которые только смог найти: какие-то кастрюльки, неожиданно цепи, как они тут оказались-то?! И сложил это всё во дворе. По пути из кастрюли вылилось какое-то варево. «Чёрт, надеюсь, никто не слышал этого плеска, но это точно насторожит их! Надо попробовать затереть это!» Найдя какую-то тряпку, парень попробовал затереть пятно, но куда там! Оно лишь развозюкалось по всему полу. «Ну и ладно, и так сойдёт!» - подумал итальянец, наскоро затирая пятно. – «Чёрт, ещё и именно в библиотеке! Малик, когда обнаружит это, уничтожит меня!» Успешно завершив приготовления и немного подумав, Аудиторе, предвкушающе усмехаясь, пошёл по направлению к комнате ассасинов. По-прежнему тихо крадясь, итальянец проверил как там дела у ассасинов. «Ах, они по-прежнему стоят и болтают! Ну что ж, это уже их проблемы!» - злорадно подумал Эцио, тихо отходя от двери. Проходя по коридорам и комнатам, паренёк подёргал дверные ручки: «Вроде крепко!» Он вышел во двор. Через несколько минут начались оглушительные «симфонии Великого Маэстро Аудиторе». Как только послышался топот ног и судорожные подёргивания дверей, Эцио рванул к раскрытой двери и спрятался за ней, ожидая пока два идиота выбегут наружу. Вдруг послышался оглушительный грохот и громкая брань. «Ну что у них ещё случилось?!» - раздражённо подумал итальянец. - «Давайте быстрее уже!» Сквозь крики брани вновь послышался яростный топот и ассасины ворвались в сад. Их лица были просто ужасающи. Но, не обращая на них внимания, Эцио быстро юркнул в дом, закрыв за собой дверь. Из-за чего послышались новая и более сильная волна брани и два остолопа начали ломиться и стучать в дверь. При этом они в два голоса начали орать что-то нечленораздельное. Ухмыляясь, Аудиторе гордо прошествовал в библиотеку Малика, но тут же остановился, в шоке рассматривая помещение. Всё выглядело так, будто сюда сбежалась целая орава тамплиеров, причём конных, разграмливая всё вокруг. Всё ещё находясь в шоке, парень немного прошёл по комнате и разразился неудержимым смехом, сквозь который можно было разобрать что-то вроде: - Кастрю… варе… - дальше было ничего не разобрать. Успокоившись, но всё ещё тихо хихикая, Эцио начал рассматривать пострадавшую комнату. Итак, всё прошло по плану, ну почти, но библиотеку Малика пришлось превратить в руины, ибо это был полигон разъярённых ассасинов, которых, в конечном счете, победил, конечно же, Эцио. Оставив ассасинов погреться на улице, он принялся рыться в уцелевших листовках Саифа старшего, но, кроме непонятных закорючек, он ничего не нашёл. Вздохнув, итальянец прошарил в поисках информации весь дом, но ни потайных комнат, ни ещё чего-нибудь подобного он так и не нашёл, а значит, придётся выуживать информацию из двух дурней, которые, как муравьи, пытаются проникнуть в дом. Окна закрыты, как впрочем и двери, а стены они на вряд ли умеют пробивать. Вывод следует один: они так и копошатся во дворе, не зная куда себя деть, хотя на счёт Саифа младшего итальянец был не уверен, но он лелеял слабую надежду на то, что у парня есть чувство долга. Открыв окно, Аудиторе уставился на ассасинов, которые тихо мирно стояли у двери и по-прежнему, но уже тише, ругались. - Мои дорогие друзья, я смотрю, вы весело проводите время? – ухмыляясь, Эцио смотрел на уже покрасневших от злости парней, которые даже забыли, что могли бы просто двинуть ему в морду и зайти внутрь. Но нет, тупость этих идиотов просто поражала. - У меня есть для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начать? – самым милым голоском произнёс итальянец, посмеиваясь над парнями. - С хорошей! - тут же гаркнул Саиф, который уже повис на Шамиле. - Я впущу вас в дом, – продолжая улыбаться, ответил паренёк. - А плохая? - спросил новый знакомый итальянца, в надежде, что им не придется стоять тут вечность. - Вам придется меня слушаться и ответить на пару вопросов, - без доли сарказма Эцио уселся на подоконник и посмотрел на парней, которые, не раздумывая, согласились. «Идиоты, когда их мозги заработают?» - вздохнув, итальянец открыл дверь, впуская дегенератов в дом, которые тут же прошли в гостиную и развалились там. - Я знаю, что я не вовремя, но пора отвечать на мои вопросы, - взвыв, парни посмотрели на итальянца. - Ну, сатана, спрашивай! - зло рыкнул Кадар, но так и не поднялся. - Что такое «Яблоко»? Почему Альтаир и Малик отправились за ним? И как оно выглядит? - Яблоко - это древний артефакт тех, кто был до нас, как оно выглядит мы и сами не знаем, ибо нам не доложили. Куда они отправились, мы не скажем! – озвучив все вопросы, Шамиль жалобно посмотрел на мальчика, который милым уже не казался. Эцио фыркнул, но остался стоять на месте. - Надеюсь, ты запомнил, что я не люблю оказываться в дураках? Советую не повторять подобное, – получив кивок от Шамиля, Аудиторе с чувством выполненного долга отправился в комнату Альтаира и Малика, где и улёгся на кровать. И всё равно, что Саиф младший напоследок кинул оскорбление. День уже приближался к вечеру, но Аудиторе чувствовал себя как выжатый лимон и он не пошевелит ни пальцем и плевать, что в доме полнейший срач и по возвращению Малик изувечит каждого из них. Сейчас Эцио хотелось лишь спать, что он и сделал. К сожалению, сон Эцио был бессовестно прерван криком и матом, но главным было не это, а интуиция, которая орала, что что-то не так и это явно ничего хорошего не сулит. Спрыгнув с кровати, итальянец выбежал из комнаты, где тут же столкнулся с Маликом, который тащил на себе раненого Альтаира. - Отойди мелочь! - тут же гаркнул араб, ногой отталкивая Аудиторе в сторону. И тут же, зайдя в спальню, положил тело Ахада на кровать, а затем Саиф начал носиться по комнате в поисках чего-то явно нужного. «Он явно не умеет первую помощь оказывать!» - вздохнув, Аудиторе юркнул к предку и осмотрел того на повреждения. Не став медлить, Эцио оторвал ткань с кушака и наложил шину на руку, а остатками ткани пытался остановить кровотечения, несмотря на удивлённый взгляд Саифа. - Что?! - не выдержав пытливого взгляда, гаркнул Эцио. Его просто бесило, когда на него так беспалевно пялятся, будто он сделал что-то неземное. Не отводя взгляд от предка, итальянец понял, что не позволит этому безмозглому идиоту помереть, после всех его усилий. И, вздрогнув, он сильнее зажал пальцами ткань, которой пытался остановить кровь и пофиг, что сам давно измазался в липкой субстанции и выглядел уже похуже раненого. - Откуда ты… - договорить Малику было не суждено, потому что в комнату ввалился Кадар вместе с каким-то дедком, который видимо и был врачом, ибо других идей, откуда появился этот хрыч, Эцио просто не знал. - Простите, юноша, просьба удалиться из комнаты, – тон дедка просто раздражал, но перечить Эцио не стал и преспокойно вышел, захватив с собой за компанию братьев, которые по уходу из комнаты разбежались кто куда. Усевшись на пол около двери, Аудиторе глядел на свои окровавленные руки, пытаясь понять, почему он чувствует себя таким опустошённым и куда девалась хвалённая выносливость? «Боже, что твориться? Почему всё идёт ходуном, а? Вот почему, всегда происходит нечто подобное именно со мной, а?» - уткнувшись лбом в колени, Эцио уже не реагировал на мат Малика, который давал пиздюлей парням за то, что они разгромили дом и, на удивление Аудиторе, вернувшись к нему Малик не наорал, а, присев рядом, потрепал Эцио по голове и со словами: «Приведи себя в порядок!» - ушёл выкидывать Кадара и Шамиля из дома. Согласившись больше самим с собой, чем с Маликом по поводу внешнего вида, Аудиторе удалился приводить себя в порядок и по возвращению застал Малика говорящего с дедулькой. - Жить будет, не переживайте так, отдохнёт немного и снова будет как новенький! О, мальчик! Господин этого дома рассказал мне, что ты сделал. Молодец, я бы с радостью забрал тебя к себе в подмастерье! Лекарства я вам оставил? Сказал, когда нужно принимать? - дождавшись кивка, мужчина заулыбался. - Что же, тогда я вынужден удалиться, время уже позднее. Приятной ночи! – пока Малик пошёл провожать лекаря, Эцио, на всё плюнув, зашёл в спальню и улёгся рядом с Альтаиром, который не излучал ни тепла, ни счастья. Поёжившись от холода, итальянец забрался под одеяло рядом с ассасином и, обхватив ледяными руками здоровую руку Ахада, уткнулся носом в плечо мужчины. Эцио нуждался в том родном тепле, который постоянно исходил от Ла-Ахада и, пролежав так долгое время, парень не заметил как зашёл Саиф и пробурчав: «Совсем дети обнаглели, даже больных не жалеют!» - мужчина просто ушёл, оставив итальянца и любовника одних. Эцио, фыркнув, посмотрел в окно и, вспомнив фразу Альтаира, что время уже не детское, потеснее придвинулся к предку и провалился в сон.