Король всегда играет не по правилам

Последующие дни, после разговоров и расспросов ассасинов, Аудиторе решил уединиться у себя в комнате. Он долгие часы убивал свой мозг, до сих пор не зная как ему правильней поступить, не щадя ни свой разум, ни тело, которое сейчас было просто не способно к бурной деятельности и попусту давало слабину. И именно из-за этого Аудиторе злился на себя пуще прежнего и долбился своей светлой головой об подушку. Тело постоянно подводило его, чему итальянец был очень зол, а в нынешнюю жару оно просто изнывало. За всю свою жизнь, после смерти отца и братьев, он не позволял себе такое шаткое поведение, а уж тем более нытьё. Разорвав подушку на клочки, Эцио понял, что всё это из-за стресса, погоды и чёртовой Юноны, которая предстала сейчас перед ним в виде подушки, от которой остались лишь клочки. Посылая предтеч к чёрту, Аудиторе просто начал валяться на кровати, при этом, предварительно, выкинув испорченную подушку в окно, после чего послышались чьи-то вопли и мат. Выглянув в окошко, Эцио увидел не столь интересную картину, которую бы хотелось. Сосед, пыхтя, матерился во всю глотку, пытаясь собрать перья, которые разлетелись по всему участку. Хотя впрочем саду это, кажется, даже не повредило, казалось, что он был почти полностью испепелён солнцем, а бедный кустик розочек вот-вот помрёт от жары. Не долго думая, Эцио быстро вернулся на кровать, в спасительную темноту, которая хоть ненадолго охладила парня. От продолжительного посылания всех к чертям, Аудиторе отвлёк Альтаир, который за пару дней уже мог передвигаться, и вручил ребёнку прохладной воды, откуда он её взял Эцио не знал, да и факт не был столь важен. - Ну когда мы пойдём на корабль-то смотреть? - тут же озвучил свою вечную мысль итальянец, от чего предок тут же взвыл как побитый волк. - Эцио, ты как одержимый! Каждый день всё, что я от тебя слышу, так это: «А когда мы на пирс пойдём? А что, корабль уже приплыл?» - надоело! Ты уже так помешался, что забыл, наверное, как ходить надо, питаться и спать! Я понимаю, что ты волнуешься, но не надо себя этим изводить! - триада слов не понравилась Эцио, но куда больше пугали глаза предка, которые были переполнены гневом и обидой. Маэстро Италии лишь промолчал. Да, он был эгоистом, но кто не без греха, верно? Но Эцио и делал всё во благо! Не мешался, не лез на рожон, а как тихий послушный мальчик дожидался своего кораблика из родины. «Ну, вот чем я опять им не угодил, а? Сижу ниже травы и тише воды, а он мне тут ещё истерику устраивает! Честное слово, как баба!» - Чего молчишь? По глазам вижу, что не стыдишься! Быстро поднялся и пошёл есть, иначе вообще никуда не пойдёшь! - Напугал. Если надо - то сам пойду! – тут же огрызнулся Аудиторе. Больше всего на свете он не любил когда ему указывали как жить. Если нужно, то он сам пойдёт и всё сделает! И не надо постоянно тыкать ему носом, как будто он неуклюжий щенок, который не чего не понимает! - А кто тебя вообще отпустит, а? - Сам уйду! - тут же ответил итальянец, за что получил укоризненный взгляд предка, которому не нравилась столь быстрая перемена в характере ребёнка. - Эцио, я никак не могу тебя понять! То ты как маленький, смеёшься и ластишься ко мне, то ты как не пробиваемая скала, которой на всех плевать. Вот скажи мне, как мне тебя понимать после всего этого? Как я должен себя вести, чтобы ты понял, что я всегда готов защищать тебя! И я переживаю, если с тобой что-то не так. Как мне завоевать твоё доверие, если ты как раненая птица мечешься по клетке и норовишь укусить любого, кто к тебе приблизиться?! Может, я мало понимаю в детях, но уж точно знаю, что так они себя не ведут! Объясни мне, что с тобой случилось за эти три дня! Почему ты снова начал себя вести как самоуверенный взрослый, а? - на довольно эпический рассказ Ла-Ахада итальянец уже попусту не знал, что ответить. Он прекрасно понимал, что ассасин прав, слишком уж часто его характер меняется, но он ничего не мог с этим поделать - всё выходило спонтанно. Прежде, чем до Аудиторе доходил смысл того, что он делает. Наблюдавший всё это время Альтаир, хмурился с каждой минутой всё сильнее. Он никак не мог понять этого ребёнка, ради которого он готов был свернуть шею любому. Сейчас перед ассасином снова была загадка, которую он никак не мог постичь и, вздохнув, Ахад удалился из комнаты, кинув на последок, что если Эцио не явиться через пять минут, то он силой затащит его на кухню. Аудиторе пренебрёг словами ассасина и предпочёл снова погрузиться в раздумья, попутно вновь материв предка и предтеч, у которой слишком богатая фантазия. «Чёрт, ну вот чего он пристал? Что, сказать ему всю правду? Тогда точно прибьёт, не задумываясь. Вот почему именно в жару меня раздирает поразмышлять, вместо того чтобы поспать в прохладном уголке? Ладно, а может Альтаир прав? Ну, не думаю, что доверять им лучшая идея, всё же я сейчас ребёнок, мало ли что случиться может. Чёрт, я опять думаю не о том! Ладно, надеюсь, что моё настроение поднимет частичка родины, которая скоро приплывёт сюда…» - додумать Аудиторе не позволил разъярённый Альтаир, который схватил итальянца и, закинув его тельце на плечо, донёс до кухни. Эцио и брыкался и кусался, но в итоге всё равно оказался на стуле, над которым возвышался злой предок. Эту немую сцену застал Малик, который, позабыв о трапезе, начал наблюдать за ребёнком и любовником, ибо такое Альтаир редко когда вытворял, а значит, итальянец всё-таки довёл мужчину. - Ешь! - зло прорычал Ахад и уселся рядом, зло поглядывая на Аудиторе, которому не понравилось такое отношение к себе. Фыркнув, итальянец поковырялся в тарелке, от чего заработал измученный вздох Малика, который, видимо, предвещал что-то не очень хорошее. - Эцио, - зло протянул Альтаир, которому совершенно не нравилось настроение ребёнка. То он радуется какому-то жалкому кораблику, причём, куда больше, чем ему, то он отказывается есть! Нет, Ахад понимает, что сейчас очень жарко, но за три дня надо хоть немного пополниться запасом пищи, ведь можно помереть не только от обезвоживания, так ещё и от истощения, а по недовольному лицу ребёнка Альтаир понял, что тот будит упираться всеми силами, ибо его принесли сюда как игрушку. - Что? - оторвавшись от месива, что устроил в тарелке Аудиторе, он всё-таки соизволил посмотреть на присутствующих. «Глазами Альтаира только горы и ломать!» - была первая мысль итальянца, когда их взгляды встретились. Он честно не понимал, зачем его заставляют всё это есть? Раньше никто так не пёкся о том, как он питается или питается вообще хоть чем-то! Так зачем они его так опекают, он не привык попусту тратить время на пищу. Раньше он забывал о том, что такое вообще еда, ибо убийство тамплиеров всегда стояло на первом месте, на втором поместье и Братство, которые просто так не отпускали парня на отдых. - Почему ты ничего не съел? - Не хочу, - тут же, не подумав, ответил Аудиторе. Ему попусту надоело врать этому человеку, да он и сам всё видел. - А надо! - видимо Альтаир решил посоревноваться с Аудиторе по бездумным и быстрым ответам. - Сам ешь, - фыркнув, Эцио отодвинул тарелку и начал похлёбывать чаёк, сделанный молчавшим Маликом, что было мужчине вообще не свойственно. - Выбирай, малыш, либо ты добровольно ешь, либо я силой запихну это в тебя! - быстро бросив взгляд на ассасина, Эцио понял, что попал. Предок был серьёзен, ибо сам обладал таким взглядом, когда был наготове и настроен на чьё-то убийство. - Я не голоден, так что не надо пихать в меня еду! Я не маленький! - гаркнув, итальянец уже собрался смыться, как был схвачен Альтаиром и посажен ему на колени. Вскипев Эцио зарычал и долбанул Ахада, но последний, будто и не почувствовав удара, усадил ребёнка поудобнее на коленях. - Выбирай: добровольно поешь или я сам тебя покормлю! – тут Малик уже не выдержал и заржал в голос. Эцио, кипя от злости, запульнул в Саифа ложкой, которая, достигнув своей цели, свергла Малика, не ожидав подлянки, тот свалился со стула. - Ах ты щенок! - поднявшись Саиф старший готов был прибить мальчишку, но, посмотря на них, он снова заржал, ибо мальчишка и так уже получил наказание в виде Ахада, который был намерен со всей серьёзностью исполнить свою угрозу. Тихо посмеиваясь, араб удалился из комнаты, просто у него бы от смеха лопнул живот, а также он прекрасно знал, что злить парнишку дольше, чем нужно, не надо. А то ещё обидится, а там и месть не за горами, а на своём опыте зная как мстит парень… лучше уж удалиться, ибо разгромленной библиотеки ему и так хватило. Тишина продолжалась пока смех уходящего Малика не затих, что означало об уходе на приличную дистанцию и неком уединении. - Так что выбираешь? - как попугай снова повторил предок, от чего Эцио тут же взвыл. Его никогда в жизни так не унижали! В детстве ему ни одна служанка не смела перечить, а родители были настолько заняты, что он был предоставлен самому себе, а тут на тебе! Какой-то дедушка смеет ему указывать! - Сгинь с глаз моих! – гаркнув, Эцио попытался выскользнуть из цепких рук ассасина, что не увенчалось успехом, мужчина явно был не намерен терпеть его выходки. - Сгину, но только после того как ты поешь! – тут-то пыл итальянца и поубавился после того, как до него дошло что он сейчас ляпнул Альтаиру и, засопев, паренёк уставился в стол. Ахад, принявший это за «белый флаг», подвинул ему тарелку и, вуа-ля, ложку. Застонав, Аудиторе всё же принялся за еду, отмечая, что Ла-Ахад - баран с куда большими рогами, чем у него. После недолгих мучений, а точнее после еды, его тушку оставили в покое и поставили на пол. - Альтаир… – Эцио уже хотел было извиниться за свою фразу, ибо понимал, что ляпнул лишние. - Потом поговорим, иди к себе. Скоро на выход, - без холода, но и как-то безразлично кинул ассасин, затем выпихнув ребёнка в коридор. «Ах так?! Обиженный значит?! Ну ничего я тебе ещё покажу! Пожалеешь о содеянном!» - развернувшись, итальянец убежал в комнату. Единственное, что сейчас поднимало настроение итальянцу, так это то, что они скоро пойдут к пирсу, а там он устроит им такое представление, которое они ещё долго не смогут забыть…