Король всегда играет не по правилам

Плюнув на все манеры приличия, Эцио по-барски расселся на кровати и с самой наглой рожей, которую только смог состроить, посмотрел на серьёзных ассасинов. «А кто же мне, интересно, говорил-то, что я с бурной фантазией?» - фыркнув, итальянец коварно улыбнулся. - Так что, вы и правда этим занимаетесь друг с другом? - тут уже озвучил свой первый вопрос итальянец, за что получил трескучую затрещину от Саифа старшего, который взревев как побитая собака, начал опять по новой крутить шарманку: за что же ему достались такие идиоты. Аудиторе же, с самой обиженной моськой, подполз к предку и уткнулся тому в плечо. Альтаир, немного ошеломлённый таким вопросом, не зная что ему надлежит сделать в данной ситуации, решил преспокойно молчать на такую сценку, но всё же, с обречённым вздохом, спросил: - Эмм, Эцио, это все твои вопросы? Посмотрев на предка как на последнего идиота, Эцио отрицательно кивнул головой, из-за чего послышались многострадальные вздохи печальных ассасинов. - Так вот, я, пожалуй, продолжу. Альтаир, скажи мне честно, ладно? Почему именно эта змея? От вида вытянутых лиц арабов Аудиторе так и не смог сдержаться, и, вскоре, комната наполнилась смехом итальянца и гневным криком Малика, которого такие слова никак не обрадовали. - Ладно, тогда следующий вопрос. Что это за артефакт, который вы все ищете? - заметив довольно серьёзный взгляд ассасинов, итальянец готов был провалиться сквозь землю, но и сдаваться не в его правилах, ведь Аудиторе не сдаются! Эцио решил выяснить, может быть, что ассасины прошлого знают куда больше чем он. - Малыш, честно, мы не знаем больше твоего. Всё что нам известно так это то, что эта вещь обладает огромной силой. «Да, и эта сила сейчас находится в одном с вами доме и преспокойно валяется в соседней комнате», - вздохнув, Эцио понял, что влип настолько, что выбраться из этого дерьма будет сложнее некуда. Сейчас ему дан выбор, но ещё и неизвестно, что будет потом, как отреагируют парни и что может случиться из-за мельчайшей ошибки. Очнувшись от неприятных мыслей и посмотрев в янтарные глаза предка, до Эцио дошло, что они уже долгое время сидят в тишине и ассасины не на шутку забеспокоились о душевном состоянии ребёнка. - Эмм… - первое, что озвучил итальянец после долгого размышления, замечая, что обстановка сама собой накаляется, предвещая новый скандал. - Говори уже! Надоел, время тянешь! - тут же гаркнул Саиф, за что тут же поплатился, не выдержав, Аудиторе кинул в араба подушку. Ну и вправду, как можно размышлять о важных делах, когда тут орут и думать мешают?! Вот Эцио и заткнул петуха, который сильно мешал умственному процессу. - Заткнись, мегера, и не мешай думать! – не менее язвительно ответил Аудиторе и запоздало понял, что его подняли за шкирку и усадили на чьи-то колени, а затем руки прошлись по шевелюре паренька. - Что? - тут же повернув голову, итальянец встретился со взглядом предка, который, усевшись поудобнее, подтянул парнишку к себе. Не зная как отреагировать, Аудиторе тут же заткнулся и обиженно посмотрел на Ахада, который, смеясь, наводил беспорядок на голове ребёнка. - Я тут, кстати, слышал от своего братца, что скоро придёт корабль с Италии, - озвучил сей факт Малик, конечно, не то чтобы Эцио готов был расцеловать этого глупого ассасина, ему просто очень сильно хотелось окунуться в частичку чего-то родного и давно знакомого. Ему жутко хотелось посмотреть, построили ли уже во Флоренции палаццо Веккьо, церковь Санта-Мария-Новелла, хотелось вдохнуть запах родины и услышать гул голосов и ругающихся стражников. - Я тут подумал, может связать тебя и отправить назад по морю? А то идея, ой, какая заманчивая! Вскипев, Аудиторе тут же кинулся на ассасина, который, не успев ещё подняться, снова оказался на полу и после чего его начали душить подушкой. Альтаир уже не выглядел столь весёлым, ему не понравилось, что Эцио засиял от радости, от какого-то жалкого кораблика, что приплывает из его родины. Он понимал, что после радости к ребёнку придёт грусть, а там уже неизвестно, что может взбрести тому в голову и что будет дальше. Останется здесь, с ними, или же уйдёт. Разбушевавшуюся фантазию Альтаира прервал сам Аудиторе, который запрыгнул на кровать и смеясь прижался к предку, который теперь щедро дарил тепло и улыбался. - Ну так что, сходим, посмотрим на корабль? Посмотрев на серьёзного предка, Эцио никак не мог понять, что случилось с предком за несколько минут пока он «избивал» Малика. Серьёзное лицо Альтаира никак не вязалось с тем образом, который постоянно видел Эцио. - Альтаир? - посмотрев на подскочившего ассасина, итальянец понял, что отвлёк его от каких-то неприятных раздумий. - А, что? Прости, Эцио, я задумался, - сейчас улыбка не была той, которой обычно улыбался предок и итальянцу это сильно не нравилось. Тепла в этой улыбки совсем не присутствовало, наоборот, она казалось натянутой и фальшивой. - Я спросил, мы пойдём посмотреть на корабль? – дождавшись кивка, Эцио обречённо вздохнул, смотря на потускневшие глаза нового «папани». «А ещё говорят, что это я ребёнок! Стыд и срам вам, ассасин ещё тут нашёлся!» - Что-то не так? Чем ты расстроен? – видя, как брови предка взметнулись вверх, итальянец понял, что правильно подумал и о чём подумал предок он тоже понял. Эцио виновато улыбнулся. Да, Эцио знал, что он эгоист, но поделать с этим ничего не мог и единственное, что он мог, так это просить прощения. Как нельзя вовремя всплыли воспоминания виселицы и мёртвых, мерно раскачивающихся, тел. Вздрогнув, Аудиторе прижал к себе Ахада, несмотря на болезненное шипение мужчины, ему срочно нужно было забыться, скрыться в тепле от этих болезненных воспоминаний. Альтаир с вздохом оторвал от себя ребёнка. - Прости, - озвучив последние слова, Аудиторе отвёл взгляд, прекрасно зная, что минуту назад в них увидел предок. - Как мило! - как нельзя вовремя очухался Саиф и, со вздохом, уселся рядом. - К тому времени Альтаиру станет лучше, так что, наверное, пойдём вместе. Я же прекрасно знаю, как ты любишь вляпываться в неприятности! - Кто бы уж говорил! - зашипев, итальянец на удивление всем прижался к Ла-Ахаду и уткнулся носом тому в шею, пряча глаза. Слишком много воспоминаний. Слишком много, по крайней мере, так казалось Эцио.