Король всегда играет не по правилам

«Жизнь-боль!» - сделал для себя весьма неприятный вывод Эцио, ибо утром он испытал одну лишь боль и дикое желание уничтожить все в радиусе комнаты. Долгое лежание на кровати тоже не принесло никакой пользы: «Боже, вот где я ошибся? Может, когда Юнона взбесилась? Или когда меня черт попутал спасать ту девку? Нет, дам спасать - это мое призвание! Даже пусть я сейчас и моложе, чем положено… Так, Эцио, тебя опять не в ту степь понесло!» Сумев совладать с собой, Аудиторе в очередной раз задумался о своем психическом состоянии, потому что такое не могло пройти без каких-либо побочных эффектов. Хотя то, что он снова ребенок, никак не могло уложиться в сознании итальянца. Ну вот проживи полжизни, а потом вновь стань ребенком и окажись в другом времени, стране или эпохе! Да любой бы на месте Эцио сошел бы с ума! Да и сам парень не раз думал, что уже полностью больной на голову, однако встреча с будущим Мастером ассасинов, да и то, что предок оказался немного не той ориентацией, еще сильнее подкосили парня. Все изменилось, начиная с людей и кончая личным психозом. - Что же за жизнь-то такая? Даже старость не могу спокойно прожить без приключений! – после этого итальянец еще несколько часов продолжал нести всякую заумную чушь, пока не впал в истерику и начал не просто проклинать Юнону и тамплиеров, но и всех людей, которые по несчастному случаю не угодили ему в этом мире. Взять хотя бы продавца фруктов, которого он встретил на следующий день своего пребывания в данном времени: Хряк просто отгонял его от лавки, даже с учетом того, что он пришел покупать, а не грабить! Возмущению Эцио не было предела, да и сейчас этого предела не существовало. Поднимаясь с кровати, парень пытался не обращать внимания на боль во всем теле. Уже после следующих часов попыток итальянец лишь устало пялился в потолок, понимая, что все его усилия были тщетны и приносили лишь боль. Вот и солнышко уже встало, озаряя потолок своими лучами. Аудиторе уже хотелось разрыдаться в голос от своей беспомощности. Вскоре итальянец начал беситься от того, что все идет не по плану: «Ну, почему все происходит именно так?!» На данный вопрос итальянский ассасин не искал ответа, заранее обвиняя себя в своей доверчивости. Слишком наивно было поверить девушке, прекрасно зная, что эта гадюка вызывала подозрения с самого начала. Но нет, итальянец вновь проявил чудеса тупости и поверил! Вцепившись пальцами в простынь и перевернувшись на другой бок, Эцио попытался свыкнуться с болью, попутно гадая о том, куда делать вся его сноровка, что случилась с навыками и куда девался великий и бесстрашный Маэстро Италии. Ответа парень просто не знал. «Вот что мне делать? Я же бесполезен, ничего не могу сделать, ничем не могу помочь, морочу голову и без того глупым ассасинам. Чертова Юнона! Тварь малазийская. Была бы живой - точно бы уже сдохла бы от икоты! Ненавижу это время, это место чертовых тамплиеров и ассасинов-дегенератов! Но нет, я до сих пор здесь! Лежу на кровати и ничего не могу сделать! Раздражает, бесит до глубины души то, что раньше я мог все, а сейчас? Что я могу сделать сейчас?! Лежать и ныть о своей тупости и доверчивости? Да ни за что на свете! Нужно вставать и переться за гребаным «Яблоком», которое сейчас преспокойно лежит и не ведает какой переполох создало в моей голове! Чертова железка! Не было бы тебя и я бы жил спокойно!» Вздохнув, Аудиторе снова начал свои болезненные попытки подняться с кровати, хотя на то, чтобы встать Эцио уже не надеялся. После очередной неудачной попытки итальянец был готов и вправду заплакать от негодования и от картинок, которые подкидывал его мозг во время его попыток подняться. Итальянец закрыл глаза, пытаясь просто вырезать из памяти то унижение, слабость и свою беспомощность в логове тамплиеров. Но, казалось, даже собственный мозг воспротивился телу и продолжал подкидывать красочные картины. Эцио чувствовал злость, нет, ярость, которая не находила выхода и просто растворялась в сознании, причиняя дикую обиду и печаль. От мыслей его отвлек судорожный всхлип, из-за чего Аудиторе захотелось провалиться сквозь землю или сломать себе что-нибудь еще, лишь бы его тело прекратило издавать эти позорные звуки: «Заткнись! Не смей без приказов реветь! Хватит! Кто-нибудь прекратите это! Это не мое тело! Почему оно не слушается? Чертова Юнона!» Уже через боль сжимая свою правую руку, Эцио смог угомонится, хотя тело все еще дрожало как осиновый лист на ветру. Радуясь, что его не увидели в таком состоянии, Эцио поспешно попытался унять дрожь. Даже спустя долгое время изменений не происходило, отчего Аудиторе взбесился не на шутку и будь его воля, то он уже разнес бы всю комнату в хлам, но он был вынужден лежать на кровати и терпеть. Уже не зная, сколько он так лежит, Эцио лишь обречено вздохнул, резкая смена настроения его бесила: то он злится, то плачет, а сейчас ему уже на все плевать. Что происходит? И как с этим бороться итальянец не знал, ведь в его детстве подобного ни разу не было. «Блин, а у кого было? Кому расскажи, что я взрослый мужик, которого превратила в ребенка и перенесла в другую эпоху ненормальная предтеч! Большинство сразу подумают, что я псих или еще что похуже. Так, надо что-то менять и желательно вернуть свой возраст. Боже, кому скажи, что я скучаю по старости, надо мной разве что Лео не посмеется! И то, предварительно допросив, ради достоверности, что я - это я». Аудиторе предпочел закрыть глаза и не думать ни о чем. Однако этого не получилось, потому что головушка показывала столь красочные поражения парня. «Ну что, Эцио? Свою же голову бить нельзя? Вот и буду ждать посетителей, на чьи головы и скину тяжелую ношу виновных! А что мне еще сделать-то? Всю свою жизнь я сражался по чьей-то указке. Но вот незадача! Предтеч оставила меня одного, не дав даже напутственного слова, вот зараза! Я наверное снова повторюсь, но будь жива это тварь - придушил бы не задумываясь. Ладно, перейдем к более важным вопросам, или катастрофам? Ладно, все равно итог-то один! Эцио, ты в полном и беспросветном дерьме! И ассасины-дегенераты, и мир - все погрузилось в полную деградацию. Но блин, как я мог все пустить на самотек? Как мог допустить все это? Почему ориентиры и направления будто исчезли? Куда девалась та уверенность в завтрашнем дне и целях? Почему весь мир будто ополчился на меня? Или же все совсем по-другому? Ведь раньше я не мог ничего изменить: ни смерть отца и братьев, ни то, что из меня сделали убийцу и возложили надежду Ордена. А я-то как наивный ребенок думал, что сам пробивал себе путь! Нет, я просто шел по дороге из трупов, что сплела предтеч. Ее план сработал идеально без сучка и задоринки, а когда я уже сыграл свою роль, эта тварь просто-напросто выкинула меня, предварительно опустошив, или это еще один ее очередной план? И как всегда ответов нет. Вот она какова, свобода? Так почему же эта свобода больше напоминает мне ад? Чему Юнона пыталась меня научить? Смирению? Покаянию? Чему?! Для меня все же непонятны ее мотивы». Вздохнув, Аудиторе посмотрел в сторону двери, которая преспокойно стояла на месте и явно не собиралась никого впускать в комнату. Нет, не то чтобы итальянец жаждал сейчас чьего-то присутствия, но он хотел увидеть того, кто согревал его своей теплотой, и по-детски улыбнуться ему. «…Почему-то я не о том думаю! Ладно, Эцио, не переживай, все пройдем и всех прибьем! Эти раны же – сущий пустяк! Бывало и похуже. Но вот почему-то мне от этого не легче! Боже, даже злиться уже не на кого, хотя нет, есть! Как предок мог оставить меня с этой гадюкой! Как он мог предать мои детские надежды? Чертов идиот с начинающимся маразмом! Не прощу! Они все пожалеют! Все, я сказал! И тамплиеры-недомерки и ассасины-дегенераты! А в первую очередь их Мастера! Ребенка ударить! Ну, Роберт, ты труп номер один! А Аль-Муалим… оставить меня с Кадаром, который даже не представляет как помочь пострадавшему ребенку, да и просто потому, что не уступил место Альтаиру, вот и труп номер два! Да душу отвел даже - лучше себя чувствую во всяком случае… но все же не настолько чтобы подняться…» Сверля взглядом дверь, Эцио с каждым часом чувствовал, что злость все набирает обороты, а заорать на весь дом ему не позволяли манеры. Фыркнув, итальянец отбросил эту глупую затею, да и потом, орать было как-то даже неприлично, а образ жизни ассасина научил парня, что орать нужно лишь в те моменты, когда это могло спасти ему жизнь, ну, или на крайний случай давало выгоду. К тому же зная, что если он будет горлопанить, то явно не на радостях к нему приползет лишь Малик, а время-то еще раннее, возможно, что они сейчас спят и только итальянец единственный поневоле проснулся раньше всех. «Так, раз уж я такой несчастный и всеми забытый, то надо придумать новый план и, желательно, долгосрочный план, который приведет меня назад, в нужное русло! Но сперва подумаем, с чего я вообще тут оказался. Ладно, начнем с истоков, но я не вижу смысла в этом. Что я мог упустить? Что там говорила Юнона? Что значит «не быть главным»? Черт, все слова предтечи - сплошные ребусы! Не быть главным? Нет, ответ ясен - это Альтаир, ведь он будущий Мастер, но я тогда здесь зачем? Посмотреть на его восхождение или что? Опять сплошные вопросы. Так, она сказала, найдешь ответы. Может, она говорила про то место, где я оказался? Но там же сплошной лес! Или я что-то упустил? Черт, и даже не смогу проверить если захочу, дорогу-то не запоминал! Вот так попал… Так, ладно, делаем логические выводы, которые я не делал в первое время пребывания здесь. Пункт первый: предтеч решила поиздеваться? Нет, скорее всего что-то показать, предварительно меня помучив. Так, второй пункт: зачем было оставлять частицу Эдема у меня, а не там, где она должна была быть по идее этого времени? Снова загадка на загадке. Да и вообще, о чем думает эта предтеч, меня события прошлого? Что ж, этот непонятный пункт мы пропустим. Третий: я явно должен был встретиться с предком, это и пню ясно! Но вот что мне делать дальше и что значит «не быть главным»? Она думает, что я просто сдамся или что? Честно, все её слова и действия будто противоречат друг другу! Это противоречит всем моим логическим выводам! Или она специально хочет, чтобы всё противоречило логике, иначе зачем она сюда приперла Клаудию? Черт, да ведь должен быть во всем этом хоть какой-нибудь смысл! И что у нас получается? Психанувшая предтеч засылает меня в прошлое, пытаясь наставить на путь истинный, но видимо я сделал что-то, что явно не входило в планы предтечи, из-за чего она пустила все на самотек. Или это и было в её плане с самого начала? Но снова создается много вопросов, и снова прокручиваются в голове её непонятные слова. Всё, мой мозг не знает, что еще можно тут придумать, ибо предтечи играют в свои игры, в которых мы лишь пешки, исполняющие их волю. Так, перейдем к делам насущным: надо забрать частицу Эдема, признаться ассасинам и прибить нынешнего Магистра тамплиеров и Мастера ассасинов заодно, а также еще надо как-то умудриться на место Аль-Муалима поставить Альтаира. Снова непосильная для меня задача на данное время. Но, как говорил дядя, надо использовать выгоду противника против него же самого! Ладно, будем действовать на данной линии экспромтом, хотя я похоже по жизни работаю экспромтом». От раздумий Эцио отвлекся, когда кто-то потрепал его по голове. Метнув взгляд на незваного гостя, итальянец встретился с такими же янтарными глазами как и у него самого. Только в глазах Ахада читалась не боль, а сожаление. Вздохнув, Эцио пропустил мимо ушей приветствие предка и предпочел смотреть куда угодно, но только не снова ему в глаза. Почему-то Аудиторе чувствовал себя куда более виноватым перед предком. Раньше он мог врать всем в лицо, но перед Альтаиром у него будто просыпалась совесть. Почему это происходило Эцио не мог объяснить, ведь этому человеку хотелось рассказать все, но итальянский ассасин прекрасно знал, что надо делать все с умом и расчетом, да и потом, вряд ли предок простит ему такое. Он бы не простил. - Эцио? - взволнованный голос и поглаживание по голове успокаивали тело, но мучили душу. Аудиторе неохотно, но все же снова посмотрел на предка. Что сказать ему парень не знал. Альтаир видимо тоже не знал, но улыбнулся и потрепал мальчишку по голове. Иногда Эцио казалось, что существуют два Ахада. Один - добрый, светлый и теплый, тот, кому можно довериться, не боясь предательства. Но был и другой Альтаир, который был холоден как сталь и нерушим как скала. Такого предка Аудиторе всегда побаивался, что уж там. Как ни крути, но мотивы палестинца так и остались загадкой для итальянца. Почему мужчина доверял ему, переживал за него, улыбался незнакомому ребенку, принял в дом и даже защищал, немного странно. В его время Аудиторе вряд ли смог бы так сделать. - Эцио, малыш, не молчи, пожалуйста! Скажи хоть что-то, я же волнуюсь, в конце-то концов! «Ну вот, он еще и волнуется! Может, я все-таки просто слеп и чего-то не вижу? Как он мог так быстро ко мне привыкнуть, сделать частью семьи? В мое время такие люди очень редкие существа, все что-то требуют взамен. Всем нужна эта выгода. Ложь, пороки, интриги… Знал бы ты, что будущее не такое уж и прекрасное, о каком ты мечтаешь! Ну что ж, думаю, времени уже достаточно прошло, а ответы на вопросы я все же обещал. Хоть я и сам пока мало знаю о той паутине, в которой застрял на столько лет». - Альтаир, помнишь, я обещал тебе ответить на некоторые вопросы? - смотря на непонимающее лицо предка, Аудиторе чуть улыбнулся. - Ну так вот, я думаю, что смогу на них ответить, ибо толком сам мало что понимаю в этом. Но у меня будет к тебе небольшая просьба… Наблюдая за тем, как калейдоскоп эмоций менял выражение лица предка, Маэстро Италии усмехнулся. Все-таки надо сперва притащить артефакт назад, а уж потом решать проблемы по мере их поступления, но все же он уже слишком долго тянет с правдой, которую паренек решил поведать предку. Ну а если его потом и выкинут, сейчас итальянец решил поставить все точки над и, и пусть что будет. - Эцио, во-первых, не говори таким умирающим тоном! С тобой ничего не будет, ты поправишься. И я тебя не брошу, и слушаю я тебя, что за просьба еще? На этом Аудиторе был готов рассмеяться от печали: «Не бросит он, как же! Посмотрим, что ты мне потом скажешь!» Но вслух итальянец не стал ничего говорить по этому поводу, а предпочел перейти сразу к делу. - Надо наведаться в дом Марии и кое-что забрать. Не волнуйся ты так, надо забрать мои вещи! - тут же поправился итальянец, видя, как предок уже готовился выдать ему гневную тираду про воровство. - С чего ты вздумал, что она дома? Её уже давно после того случая никто и не видел, она будто испарилась! Эцио, знаю же, ты мне что-то не договариваешь, да и не скажешь ведь, да? - Думаешь, я рассчитывал, что она там будет? Нет, Альтаир, я и не думал об этом! И еще кое-что: она бы при всей своей возможности не выкинула бы их по следующей причине - они спрятаны. Где, думаю, ты и без моих подсказок догадаешься, ибо на что тебе твоя сила тогда дана? - Эцио?! Тебя учили, что грубить старшим не хорошо? - Учили, так ты уделишь свое время моей маленькой просьбе? - решил не церемониться итальянец, потому что время идет не в их пользу, а упертость предка и его вечный цепкий взгляд, подмечающий все детали, сейчас были немного не к месту. - Что там такого ценного, что ты с этой сумкой не расстаешься? Фыркнув, Аудиторе предпочел промолчать на данный вопрос, так как объяснения затянулись бы на очень долгое время. - Эцио, если ты мне ничего не расскажешь, то я просто не стану выполнять твою просьбу! Я не вижу смысла пробираться в чужой дом без причины! – гнул свое Альтаир. Вздохнув, парень отвел взгляд. Как все объяснить и не вызвать подозрений? Экспромт - это уже не просто слово, это целый девиз для Аудиторе! - Там есть кое-что очень ценное для меня. Это то, из-за чего я оказался здесь и, в тоже время, эта вещь принадлежала когда-то моему предку, поэтому для меня она бесценна! Теперь, когда узнал, пойдешь? Зло посмотрев на араба, Эцио никак не мог понять, почему он так злится, но злится на себя, а не на Ахада! Почему так обидно, ведь сам он сказал почти правду, почему же тогда нужен этот допрос? Почему просто не пойти и сделать?! Ведь он же делал все беспрекословно, а этот тупица не может без вопросов обойтись! - Хорошо, схожу, – видя, что ребенок ушел в себя, Альтаир предпочел удалиться. Но мужчину смущал тот факт, что ребенок стал сам не свой от такого простого вопроса. Да и его слова: «На что тебе твоя сила дана?!» - почему-то тревожили мужчину. Неужели мальчишка знает про его особенность? Не став больше путать свои мысли, Альтаир решил исполнить просьбу ребенка. Зайдя в свою спальню, мужчина начал одеваться под цепким взглядом Саифа, который начал пристально наблюдать за ним, стоило мужчине появиться в комнате. Ища свои клинки, Альтаир обшарил всю комнату, пока не обратился к Малику, который без тени смущения держал их в руках. - Малик, хватит игр, отдай! –поймав недовольный взгляд любовника, Ахад понял, что попал. И пока он не объяснит куда поплелся, оружие он точно не получит. - Ну и? Ты прекрасно знаешь, что надо отвечать, - довольно тихо произнес до сих пор молчавший Саиф, которого вообще не устраивало то, что происходило вокруг. - Ты вроде сказал, что пойдешь посмотришь как там Эцио. А через пять минут ты врываешься в комнату, чуть ли не ураганом, и собираешься куда-то смыться. Так объясни, что случилось за эти несчастные пять минут, почему ты так спешишь? С мальчиком, я так понимаю, все в порядке? - получив положительный кивок, араб потер переносицу, пытаясь понять куда вдруг срывается спозаранку, позабыв о нем и о мальчике, в котором души не чает. - Ну, это радует и в то же время отметает тот вариант, что ты собрался идти мстить тамплиерам. Ну? Сев на кровать, Саиф продолжил сверлить Альтаира недовольным взглядом. - Скажем так, я исполняю одно маленькое обещание, - приблизившись, Ахад уселся рядом с мужчиной. - Ты же не возражаешь? - Возражаю! Что так с утра-то сразу? Днем никак что ли сходить? Ну или вечером? – Малик был не намерен отпускать любовника, ведь они и так мало времени проводят вместе, а этот гад умудряется еще и избегать его! - Малик, - вздохнув, Альтаир чмокнул Саифа в макушку и, внезапно вырвав клинки из его рук, поспешил ретироваться из комнаты, потому что возмущенные вопли Малика слушать как-то не хотелось. Но вечером надо будет извиниться. Находясь у дома Торпе, ассасин так и не смог понять, что же здесь произошло и почему тамплиеры нагрянули именно сюда. Хотя вообще все, что было связано с Эцио, было либо необъяснимым, либо странным. Взять хотя бы самого парня: он - словно точная миниатюрная копия с наглым характером, но с очень ранимой душой. Воистину, не парень - а сплошная загадка. Не став больше тратить время, мужчина осторожно зашел в дом, где его встретила гнетущая тишина. Обыскав первый этаж и ничего не найдя, Альтаир успел уже раз десять отругать ребенка за то, что тот заставил его заняться мародерством. Да и себя араб обзывал не очень ласковым словом за то, что повелся на слова ребенка. «Но ведь Эцио ни разу ничего не просил, да он чуть ли не плакал! О Аллах, это же меня не оправдывает!» Зайдя в следующую комнату, араб вновь начал осмотр. В этой комнате он нашел довольно странную переписку Мари с кем-то, да и значительное количество золота казалось очень странным. Решив не копаться в чужих вещах, Ахад вышел из комнаты: все-таки он – ассасин, а не мародер. Обыскав последнюю из комнат, ассасин наконец нашел искомое. Если бы не зрение, то он вряд ли бы подумал, что половицу когда-то отдирали со своего места и прятали туда сумку. Любопытство подобно греху и Альтаир знал это, но он и без того уже был грешен, да и что с того, что он посмотрит содержимое сумки? Но на кону стояло не то, что в сумке, а доверие Эцио. Однако шестое чувство араба просто вопило, что надо проверить сумку. И пока мужчина гадал как поступить, он проворонил тамплиера, который заорал во всю глотку о том, что дверь в дом открыта. Альтаир чертыхнулся про свою оплошность и, поудобнее ухватив сумку, выбрался через окно. Наблюдая как дом окружает отряд стражи, ассасин не сразу заметил как из окна выглянула излишне любопытная женщина. А о том, что это женщина, араб когда бежал по крыше, а баба диким воплем завопила: «Убийца!» - и тамплиеры тут же, как послушные собачки, побежали на зов, отчего Альтаир заскрипел зубами от досады и готов был придушить эту женщину. «А ведь все шло так хорошо! Ну, Эцио, ремня ты точно у меня получишь!» Пообещав себе это, Альтаир дал деру от стражи, которая преследовала его попятам. Ахад уже думал, что оторвался от погони, как вдруг столкнулся со стражниками, что внезапно вырулили из-за угла. Араб уже проклинал себя за то, что не послушался Малика и отправился в такую рань, а не днем или вечером. Пока ассасина теснили к стене, он не заметил, как один из стражников оказался с боку и уже готовился насадить Альтаира на меч. Но все обошлось, потому что меч проткнул сумку. Но вот почему острие не встретилось с его собственным боком, мужчина понятия не имел, впрочем, как и тамплиеры. Так как жизненно-важных органов не было задето, ассасин воспользовался ступором своих противников и контратаковал их. Затем он, закрыв дыру сумки, по-быстрому смылся на крышу, пока не прибежала остальная часть стражников. Уже окончательно оторвавшись от погони, мужчина остановился отдышаться. Усевшись на крыше поудобнее, Альтаир посмотрел на сумку, в которой теперь красовалась знатная дыра. Вздохнув, Ахад понял, что просьбу выполнил лишь наполовину и ничего страшного не будет, если он посмотрит, что же в сумке было такого ценного для Эцио. Так, деньги, одежда и шар. Из чистого золота. Смотря на этот необычный шарик, Альтаир находился в шоке от того, что видел. Сам артефакт по внешнему виду казался тяжелым, но на самом деле он оказался довольно легким. Альтаир продолжил бы сидеть в ступоре и тупо пялиться на шар, как вдруг тот засветился и осветил всю местность наподобие золотой сети. Впрочем, артефакт тут же потух, оставляя ассасина в полнейшем шоке. - Ну, Эцио, ремня тебе теперь точно не избежать!