Драбблы с Питером Пэном.

Не все сказки кончаются хорошо и не все имеют конец. Байки о том, что черную душу можно изменить и осветлить, если будет рядом тепло — тоже лишь байки. Она верила, что он изменится. Верила, что он в душе, где-то глубоко-глубоко, не такой злой. Верила, что он добрый и это всего лишь маски от страха стать таким, каким он был когда-то, вновь. Но он и хотел этого. Ему нужно было, что бы она верила в него. Ему нужна была ее вера. И она поддалась. Поддалась обману, чувствам и надежде. Девушка в подземелье. Холодно, сыро и чувство небытия одолевает ее. Волосы сосульками спадают вниз, двигаться невозможно из-за онемевших конечностей и не переставающей ныть боли. Руки красные из-за цепей, подвешивающих ее так, что она еле-еле касается пальцами ног земли. Темнота скрывает в себе души других мучеников, крики и стоны. На ней легкий сарафан, когда-то имевший белый цвет. Ноги босые. Тело в грязи, синяках и порезах. Но он не позволяет ей так легко отделаться и умереть от заражения. Нет. Он сам станет причиной ее смерти когда-то. Но не сейчас. Кровь стекает с губы и рук. Куда не посмотри — размазанная кровь и запах металла въелся в стены. Волосы слегка окрашены в бордовый и пахнут не так уж приятно, но она уже привыкла за долгое время. Звук замков и дверь отворяется, слегка освещая помещение. Он пришел за добавкой эмоций, слез и просьб. Он давно сломал ее. Он хочет этого, но каждый раз, когда он просит сделать ее одну вещь за прекращение мучений, она отказывается и одаривает его либо презрительным взглядом, либо плевком, за что также расплачивается. — Ну что, Т/и, как поживаешь? — Лепечет он с ехидной улыбкой. Она даже не пошевельнулась. — Что тебе надо, демон? — Как не дружелюбно. То же, моя дорогая, что и всегда. — Он положил палец на ее шею и надавил так, что ноготь стал прорезать тонкую кожу и капли крови полились вниз. Она почти не дрогнула, лишь кротко зашипела. — Ничего не скажешь? — Я уже все тебе сказала. Ничтожество — оно и в Африке ничтожество. — Эх, Т/и, тебе не стыдно? Любишь меня, а говоришь такое, — Он оставил еще несколько порезов на ее шее и грудной клетке. — Любовь давно переросла в ненависть. — Не думаю, милая. Та любовь была слишком сильной как и твоя вера в меня. И я чувствую это до сих пор. Ну же, Т/и, не ломайся. Скажи это, и я остановлюсь. Скажи, что все еще влюблена в меня до потери сознания. — Не собираюсь врать, — В ответ на ее слова прогремел шлепок. Он ударил ее по щеке, нервно искривляя лицо, а затем направился к выходу. Он уже на последней ступени вверх из подвала и почти открыл дверь. — Почему ты такое чудовище? — Хах. Дорогая, посмотри, что с тобой сделали твои чувства. Зачем поддаваться теплым чувствам и добру, когда они ломают и убивают тебя, если можно перейти на темную сторону и не подвергнуться тому, чему подверглась ты. Если можно быть сильнее.