Твоя тишина

Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. Джон Леннон

      Когда мне исполнилось шестнадцать, я полноправно могла помогать родителям в их конторе или раздавать листовки в Колорадо, но захотела стать разносчиком подарков — на это меня вдохновило приближающееся Рождество. В нашей школе шел ремонт, и учебу прекратили за неделю до каникул, а сидеть дома было слишком скучно.       За что я не любила свой город, так это за то, что зимой часто стояла переменчивая погода и почти не бывало снега, поэтому когда в мой первый рабочий день температура на улице упала до десяти градусов ниже нуля, а тонкий слой снега припорошил дорожки, это приподняло мне настроение до детского восторга.       Мне предстояло пройти полтора километра до склада, принадлежавшего крупному магазину где-то в городе, который открывался в половину девятого, и забрать прибывшие посылки, чтобы разнести их по домам.       Главная улица нашего городка близ Колорадо была достаточно милой, когда её усыпало снегом, и потому мне доставляло огромное удовольствие лениво плестись по сонным снежным кварталам, нежели сидеть и перепроверять заказы и номера чеков в конторе моих родителей, которые занимались товарами для сантехники.       Я не слушала Селену Гомез и Джастина Бибера, как многие девочки в школе… Нет, иногда слушала Селену. По крайней мере, я не следила за развитием ее отношений с Бибером. Если только в Фэйсбуке изредка попадались новости…       В общем, шаблонность из меня так и перла.       Отличалась я только тем, что мой отец безумно любил баскетбол и с детства учил ему моего брата. А когда Юджин вырос, решил попробовать себя в кузнечном деле, что сильно разочаровало папу. Также удручало его то, что у него росла еще и дочь — потенциальная ученица баскетболу. Но ростом я не вышла.       Ах да, значит, ничего выдающегося во мне не было даже в этом плане — могла только пару раз забросить мяч в кольцо.       В первый же день мне выдали ручную тележку, заполненную десятью килограммами подарков, и я уже приготовилась к тому, что через несколько дней брошу это дело.       Весь подвох оказался в том, что я решила, будто бы дверь мне станут открывать милые детки с улыбками до ушей в шапочках Санты… Но как тогда они будут верить в волшебство, если перед их глазами предстанет образ девчушки в слишком длинной куртке и с унылой физиономией? Да и, к тому же, все подарки должны были дарить на праздник, до которого оставалось еще две недели.       Следовательно, открывали мне не менее хмурые, чем я, родители. Они ставили заковыристую подпись напротив своих фамилий, протягивали банкноты и скрывались за дверью, кидая дежурное «С наступающим!» и оставляя меня со своими мыслями об очередном «теплом» приеме.       Не думайте, не все взрослые были такими. Из некоторых записанных у меня адресов, попадалось несколько довольно приятных семей. Например, в центре города мне открыла бодрая бабуля, которая тут же затянула меня в дом, чтобы я не стояла на пороге. С кухни доносились звуки радио, а воздух был пропитан ароматной корицей, ванилью и чем-то сладким, из-за чего у меня непременно потекли слюнки.       Старушка поделилась со мной рассказом о ее чудесных внуках, которые должны были прибыть в Сочельник, и угостила куском пирога, что я припрятала в сумку до обеда.       Такие люди всегда оставляли внутри меня приятное послевкусие. И я с большим энтузиазмом ждала обеденного времени, чтобы остановиться где-нибудь и уплести вкусный гостинец.       К полудню температура поднялась до нуля градусов, и мои ноздри учуяли, как пахнет весной в конце декабря. На глазах пушистый снег превращался в мокрое, комковатое что-то. Зимние сапоги явно протестовали против этого.       Заприметив застеклённую автобусную остановку, я поспешила туда, чтобы утолить голод, поскольку мой живот начинал недовольно урчать. Пирог буквально таял на языке, и я съела его, даже не оглянувшись.       Следующие несколько адресов я оставила напоследок. Один из них был девочки, жившей по соседству со мной, а другой — находился на окраине города, куда теперь я и держала свой путь.       Вес последней упаковки составлял почти половину веса от всех подарков — четыре с половиной килограмма.       «Интересно, что можно положить в такую коробку? Вряд ли набор „Лего“… Может быть, карбюратор для жены от заботливого мужа?» Эта мысль ненадолго позабавила меня.       Где-то внутри все еще оставалась толика заинтересованности к этому презенту, но я слишком была увлечена думами о дороге, которая, чем дальше я уходила от центра, все ухудшалась. Тележка почти завязла в снежном месиве, когда до места назначения оставалось пару-тройку кварталов.       Я не любила окраину нашего города: слишком неопрятные домишки, природа, выцветшая, казалось бы, из-за самого зрелища на бедность, и люди, по скверному характеру совсем не походившие на городских.       Окраина вызывала у меня неприязнь, признаюсь. Я не была снобом, но такие места уж чересчур меня пугали. Мотивировало лишь то, что я ползу в это богом забытое место не за просто так.       Когда я доплелась наконец до нужного дома, мои глаза полезли на лоб: передо мной стоял трехэтажный дом в готическом стиле. Конечно, опрятностью он не блистал, но сама постройка вызывала интерес. «Что среди этой бедности делает такой роскошный особняк? Наверное, раньше тут жили состоятельные люди», — подумалось мне.       Еще с минуту в моей голове творился хаос, но потом все-таки пришлось преодолеть себя и нажать на звонок, установленный на калитке глухого забора.       Не было никаких признаков жизни.       Так в течение пяти минут я безостановочно давила на звонок, не желая уходить после того, как проделала такой путь; на этот случай мне никто не предоставил никаких инструкций. Оставалось только ждать.       Когда терпение и желание стоять под мокрым снегом лопнуло, я со всей силы вжала палец в звонок и не отпускала, злясь на хозяев, из-за которых я намочила свою обувь, потратила время и силы, чтобы добраться сюда. Вдобавок ко всему начало темнеть, а дорога проходила через пустырь с несколькими старыми гаражами, где я никогда бы не рискнула ходить в это время суток.       От безысходности я пнула затвердевший от влаги сугроб и тяжелыми шагами направилась в обратную сторону, словно пытаясь втоптать все свое разочарование и раздражение в ни в чем неповинную землю.       Сначала мне показалось, что я слышала скрип калитки.       — Подождите!       Я шарахнулась в сторону, не ожидая, что в доме вообще кто-то есть, и с нескрываемым ошеломлением повернулась на голос. У ворот стояла низенькая женщина, с наскоро напяленной курткой. Тяжело дыша, она смотрела на меня.       — Вы принесли посылку? — спросила она. Я смотрела на нее, стараясь не сказать вслух, какой это глупый вопрос. — Простите, что долго не открывала. Пожалуйста, пойдемте в дом.       В смятении я отправилась за хозяйкой по просторному двору, оказавшимся довольно приятным на вид: по одну сторону широкой тропинки стояли две резных скамьи, а по другую рос сад, который в подходящее время года смотрелся бы очень живописно. Из-под растаявшего снега выглядывала целая семья керамических фигурок в виде оленей, а ступени, ведущие в дом, выглядели настолько дорого, что мне показалось, что по таким под стать ходить только худым фотомоделям с обложек глянцевых журналов.       Зайдя внутрь, я оказалась окутана теплым воздухом. Перед входом стояли большие часы с маятником, которые через пятнадцать минут должны были пробить шесть. Я присела на покрытый пленкой диван возле входа, чтобы вытащить коробку. Меня посетила мысль, что такие часы я могла видеть только в фильмах.       — Не хотите ли выпить чаю? Вы так долго ждали меня, что, наверное, ваша куртка промокла, — суетливо произнесла женщина. Обращение ко мне на «вы», несомненно, польстило.       Честно говоря, мои ноги сильно замерзли за это время и отогреться бы не помешало, поэтому я вежливо согласилась, вытаскивая посылку из защитной упаковки, в которую заворачивали все подарки.       Пока я следовала за хозяйкой предположительно на кухню, успела подметить, что вся мебель в доме была закрыта пленкой. С этой минуты внимание привлекала только высота потолков и дороговизна виниловых обоев.       «Кому этот подарок? — Из-за любопытства так и вертелось на языке. — Где дети? Елка и украшения? Где спрятана жизнь в этом доме? В шкафу?»       Женщина поставила на стол чашку и налила заварку из простого чайника, установила передо мной банку с сахаром и положила в вазочку вкусности. Неловкая тишина копилась между нами.       — Мы, наверное, выглядим странно? — немного погодя, смущенно спросила хозяйка, протирая столешницу.       — Мы?       Теперь мне стало немного не по себе. Вдруг эта женщина была сумасшедшей? Меня зарежут и спрячут в подвале, и я больше не вернусь домой.       Дрожь прошлась по моему телу, пожалуй, слишком необоснованно, а пожилая женщина решила, что мне холодно. У меня всегда была слишком бурная фантазия.       — Я принесу плед, — засуетилась она.       Сейчас эта психопатка схватит топор, спрятанный где-нибудь в гостиной, и мне конец. Незаметно мои пальцы ухватились за рукоятку чайной ложки, которую мне положили в качестве прибора, чтобы есть пирожное.       Ложка?! Ничего более подходящего нет?!       Паника одолела меня.       Мне конец.       Мне, черт возьми, крышка!       — Э-э, НЕ НАДО ПЛЕД! — буквально выкрикнула я, пока «маньячка» не успела скрыться в коридоре. Женщина вернулась, наблюдая за мной.       — Вы сказали, что вы тут… не одна? — хрипло спросила я, немного побледнев.       — Конечно, нет, — отмахнулась она, будто бы я спросила глупость. — Я экономка. Семья моего работодателя перебралась сюда совсем недавно.       «Твою мать, она просто экономка. Все в порядке».       У меня словно отлегло от сердца и я сдавленно сглотнула, попросив воды.       — Боже мой, я так устала сидеть тут и ни с кем не разговаривать! — Женщина протянула мне стакан воды. Эта дама даже не представилась, а уже была готова на откровения. — Сын моего начальника совсем не разговаривает…       — Не разговаривает? — Я все еще тяжело дышала, осушив весь стакан. — Наверное, очень занят?       — О! Вы не правильно меня поняли! — Экономка вновь замахала руками, будто бы отгоняла мух. На ее лице появилась кривоватая улыбка, смешанная с… сожалением? — Если бы это было так! Кстати, меня зовут Сара.       Да она, видимо, из тех, кто любит тянуть интригу.       — Люси, — я вежливо выдержала паузу, отламывая кусочек от лакомства. — Что же с сыном вашего… начальника? — Я была не из тех, кто выпытывает что-то у людей, тем более детали их личной жизни, но эта женщина сама решила заговорить на эту тему…       — Три года назад у мальчишки случилось серьезное сотрясение мозга. Врачи даже удивлялись, как он смог выжить… — увлеченно тараторила Сара, шмыгая носом. — В общем, с тех пор он совсем не говорит. Бывает, произносит какие-то отдельные звуки, но, знаете, я его совершенно не могу понять! У бедняжки амнезия. Первое время он не помнил даже отца! — Экономка промокнула глаза фартуком.       Сказанное ею поразило меня. С ума сойти!       — Я сочувствую…       Она пропустила это мимо ушей.       — Не знаю, почему его отец выбрал именно это место, чтобы переехать! — Сара продолжала эмоционально рассказывать. — Этот дом — словно бельмо на глазах у местных. Люси, боже мой, вы не представляете, какие неотесанные люди живут в округе! Погодите, а где вы живете? — На последней фразе, уверенности как ни бывало в ее голосе: она явно сообразила, какую глупость сморозила.       — В центре. Шла сюда минут тридцать, не меньше. Странное место, если честно. — Мои слова в поддержку ее монолога доставили Саре явное удовольствие.       Я допила чай, оставив на тарелке почти все лакомство. Да, пожалуй, мнительности мне не занимать.       — Здесь целых три этажа и мне этот добрый человек выделил собственную кухню, спальню и даже туалет! — Экономка, видимо, была безумно рада, что у нее появился такой слушатель, как я.       Я бы с удовольствием поговорила с ней о том, какие вещи собирается привезти сюда ее работодатель и какой вид открывается из ее окна, но в голове все еще продолжали вертеться слова о сыне хозяина этого дома: я никогда в жизни не встречалась с такими людьми.       Мой телефон оповестил меня о пришедшем сообщении: моя подруга Тейлор спрашивала, где я пропадаю.       Это возвратило меня в реальность, и, стараясь быть как можно более вежливой, я начала потихоньку двигаться в сторону коридора, откуда, по-моему, пришла. Сара продолжала тараторить. Долго же она молчала!       Свернув куда-то, я вдруг перенеслась из заклеенного пленками неуютного и совсем необжитого дома в просторный холл.       — Это наша гостиная! — деловито сказала Сара, не отставая от меня ни на шаг.       Мой взгляд то и дело опускался на очередной предмет роскоши, но увиденное в ту же секунду немного напугало меня, поскольку я не ожидала встретиться с парнем, о котором несколько минут назад вещала Сара. С мрачным видом он сидел в самом углу холла и перебирал в руках стопку книг.       За полчаса, что я провела в обществе здешней экономки, в голове появилось два варианта внешности этого «сына хозяина»: либо он — мужчина под сорок, сидящий под надзором старика-папаши, либо мальчик лет восьми-девяти.       — Ох! А вот и он! Виджей, поздоровайся с нашей гостьей! — Сара засюсюкала так, словно этот парень и был ребенком. На вид он казался старше меня. А когда Сара попросила его «поздороваться», даже я почувствовала укол раздражения.       — Это Люси, — доброжелательно проворковала экономка.       Виджей кинул на женщину хмурый взгляд, а затем из-под бровей уставился в мою сторону. Едва удостоив меня взглядом, кивнул, вновь вернувшись к своему занятию. Сара тихо вздохнула, мол: «Всегда он так».       — Я… Мне уже пора. Очень приятно было с вами поболтать… — от последнего слова и улыбки, что я натянула, начало мутить.       Неуверенно я посмотрела в сторону неприветливого юноши.       — Пока.       Ни один мускул на его лице не дрогнул.       Мне здесь было не место. Тут все такое… странное. Этот Виджей выглядел слишком грубо, а дом — слишком пугающе богатым и не обжитым. Что я тут забыла? Зачем согласилась на чай?       Мои ноги на автомате привели меня в зал, где я быстро натянула влажную куртку и покатила тележку с одним-единственным подарком к выходу.       — Милая, постой! — Рука Сары на моем плече остановила меня. — Он… Виджей всегда не слишком приветлив. Не обращай внимания. Ты… можешь вернуться снова? Мне тут так тоскливо. А его отец укатил во Францию и сейчас мальчишка находится в этой, как его… — она задумчиво почесала затылок, — в депрессии. — Домоправительница грустно окинула большое помещение взглядом.       Ее предложение тут же замедлило работу моих мыслей.       — Вы знаете, Сара, у меня не слишком много времени. Сюда проблематично добираться, и… — Мои щеки заалели, когда я попыталась отыскать в голове что-то более убедительное. — До свидания.       Я сделала рывок к двери, дернув ручку, переживая, как бы она не бросилась вдогонку.       — До свидания, милая, — услышав за спиной все еще добрый, но немного поникший голос, совесть болезненно шелохнулась внутри и замерла в ожидании.       Не обращая внимания, я шагнула под разверзшиеся небеса, двигаясь к калитке. Сумерки сгущались над головой.