Твоя тишина

      «Поадсьмддл».       Как я могла понять, что это значит?       Я быстро шагала по пустырю, когда получила очередное смс от подруги. Это еще больше разозлило меня, но я подумала, что лучше много не сердиться, когда молишься Богу, чтобы не встретить какого-нибудь маньяка на своём пути.       Через пару минут мой телефон зазвонил, и страх затрепетал в груди. «Надо было поставить его на беззвучный режим! Сейчас я перестану быть такой незаметной!»       — Это моя сестра набрала сообщение, — без приветствия буркнула Тей. — Я больше так не могу! Родители на целый день оставили меня с ней одну!       Мои костяшки побелели оттого, как сильно я сжимала ручку тележки. Тейлор как всегда была на эмоциях.       — Ты представляешь, Шенна чуть не утопила мой телефон в унитазе! — На заднем плане послышался дребезжащий грохот. — Черт! ТЫ РАЗБИЛА ВАЗУ?! Это мамина ваза! — К кому она обращалась, было трудно понять.       В моих ушах зазвенел детский хохот и топот шагов, в попытке убежать.       — Она как с цепи сорвалась сегодня! Перезвоню.       И воцарилась тишина.       Из-за ветра мои волосы лезли на лицо, мешая разглядеть дорогу. Вдруг как раз в один из таких моментов из-за угла кто-то выглянет и сверкнёт глазами? Я всегда слишком боялась оказаться одна на улице, когда наступит темнота.       Мои шаги ускорялись по мере отдаления от окраины. Наконец я заприметила возле дороги тротуар и с облегчением выдохнула, когда вышла на главный городской проспект, освещённый фонарями.       Подарок соседской девочке я решила занести завтра, поскольку больше не хотелось торчать на улице.       Дорога домой оказалась на удивление быстрой. Во всем доме уже горел свет: родители, видимо, пришли.       Не успела я зайти, как услышала через кухню мамины переговоры с отцом. Они любили так делать, поскольку им нужна была разрядка после целого дня «лиц кирпичом». По-моему, было в этом что-то глупое: почему просто не быть милой семейной парой, которая ведет свой бизнес? Пусть они и продают сантехнику…       — Та женщина в парике в последний момент купила всю партию. Я уж думала, их придется снять с продажи, — крикнула мама откуда-то с кухни. До моих ушей донеслось изумительно аппетитное шкварчание чего-то на сковороде.       — И тогда мы забрали бы домой все три коробки стульчаков с рождественскими эльфами! — Я чуть не поперхнулась, когда услышала такой бред. — Зачем этой женщине столько? Она собралась подарить их всей семье на Рождество? — отозвался отец, а мама хихикнула. Я стащила ботинки и потопала на кухню.       За столом сидел Юджин и вытирал несуществующие слезы, прикрывая рот кулаком со смеху.       Недавно брат перекрасился в рыжий и теперь очень походил на тигра. Именно так я его и поприветствовала. Юджин даже ухом не повел.       — Привет, солнышко! — Стоя у плиты, мама помешивала что-то лопаточкой. — Как первый рабочий день? Понравилось?       Еще бы. Особенно то, что я чуть не померла со страху.       — Нормально. Ничего такого, — пробормотала я.       — Мам, подарите мне на Рождество стульчак с эльфами. Я буду счастлив! — Юджин все не унимался.       — Одна дама уже осчастливила всех своих родственников многолетним запасом, так что мы подарим тебе шампунь. — Отец возник в проходе. — Чтобы смыть эту гадость, — добавил он. Папа покосился на медно-рыжие вихры на голове сына.       — Они делают меня мужественным, — скривился брат.       И его внимание переключилось на меня:       — Что с лицом?       — Тебе на заметку: оно несменное. Каждый день одно и то же. — Я устало опустилась на стул, с суровым видом посмотрев на брата, который только ухмыльнулся в ответ, зная, что я это несерьёзно.       За ужином я нехотя уплетала свою порцию начос, в полуха слушая разговоры родителей о планах на завтра. Кажется, к ним должен был прибыть новый «рождественский» товар. Что на этот раз? Вантузы с Сантами?       К восьми часам в дверь постучали; передо мной возникла растрепанная Тейлор. Ее темные густые волосы были кое-как завязаны в кичку, а куртка почти не застегнута. Запыхавшись, она уставилась на меня, пытаясь перевести дух.       — Ну и денек, знаешь ли! — Тей рассмеялась и схватила меня в охапку. Голос Тейлор немного урезонил мою нервозность, и я ответила на объятия, втягивая запах шампуня, которым пахли ее волосы.       Мы поднялись в мою комнату, которая никогда не славилась порядком.       Обычно моей отговоркой была фраза: «Ненавижу перфекционизм». Я даже купила на какой-то барахолке картину Кандинского, как показатель того, что в искусстве предпочитаю хаотичные узоры и мазки. Она висела у меня над кроватью пару лет, и меня уже тошнило от ее вида.       Надо сказать, в искусстве я была профаном, если вы вдруг решили, что меня можно отнести к гениальным подросткам, которые восхищаются квадратами Малевича…       — Мне удалось вырваться из этого ада, — весело сообщила Тейлор, плюхаясь в кресло напротив окна, перед этим раздвинув шторы, что, похоже, я не удосужилась сделать с самого утра. Далеко на горизонте еще виднелся огненный диск заходящего солнца; Тейлор благоговейно улыбнулась.       Я по-турецки уселась на кровати.       Сейчас мою подругу освещал вечерний свет, и в эту секунду я вновь могла позавидовать ее внешности: мне всегда хотелось быть похожей на Тейлор — я даже пыталась перенять ее манеру говорить, но потом поняла, что глупо копировать кого-то, и смирилась, приняв себя такой, какая я есть. И… меня вроде вполне устраивали мои не совсем зеленые глаза и каштановые волосы, пусть я всегда и мечтала о рыжих. Я никогда не красила волосы во все цвета радуги и ничем особо не выделялась из толпы, но у Тейлор были серые глаза, которые ей не очень-то и нравились, и она всегда восхищалась моими.       Честно? Вот, что было приятно.       — Сегодня виделась с Реджи, — произнесла Тей, запустив руки в волосы и смачно потянувшись. — Он сказал, что переходит в другую школу, потому что слишком секси для нашей. — Она захохотала с таким видом, будто в этом и был великий замысел всех шуток, которые не понимают остальные. Я нахмурилась.       Они с Реджи всегда общались более тесно: она первой узнавала обо всем, что происходило в его жизни, первой оценивала приколы, которые так и сыпались из него, первой обнимала по утрам, когда мы встречались в школе.       Реджи Саливан — наш общий друг. В школе он всегда был главным заводилой, но при этом математика являлась его главным коньком, поскольку в ней он соображал порой лучше нашего учителя. Когда Саливан только пришел в Вест-Хилроу, я решила, что его посчитают зубрилой.       В каком-то смысле так и было, но в пятом классе, в самом конце года, когда дискотеки для выпускников шли одна за другой, на финальной он выскочил на сцену вместе с выпускницей и станцевал с ней ламбаду. Это выглядело глупо и до жути смешно, однако никто не посчитал его идиотом.       Тогда он наплел всем, что та девчонка была его Валентинкой, но потом она же сама призналась Тей, что ее парень — двоюродный брат Реджи. Мы, конечно, никому не рассказали, поскольку только радовались, что авторитет нашего друга заметно повысился. С тех пор Реджи никогда не был в стороне.       В каждой школе имеется свой шутник. Наша должна была остаться с парочкой придурков, которые только и могли подбросить таракана в суп. В этом смысле мне сразу стало немного грустно, хоть я и знала, что этот парень сумеет даже при таком раскладе вынести нам мозги.       — Он пригласил нас на «прощальную вечеринку». — Тейлор изобразила кавычки в воздухе и улеглась в кресле в полный рост, хватая пульт от телевизора и включая его.       Вечеринками обычно называют мероприятия, на которых играет поп музыка и полно народу, но Реджи был не из тех, кто пытался впихнуть в свою гостиную полшколы. Обычно он приглашал к себе всех своих близких друзей, которые иногда приглашали и своих, но народ никогда не переваливал отметку более пятнадцати человек — товарищ любил «милые посиделки».       Ну, а я не переваривала посиделки вообще.       — Хорошо. — Я пожала плечами с безразличным видом.       На несколько минут мои слова повисли в воздухе. Одно из того, что мне нравилось в дружбе с Тейлор, — то, что с ней можно было не стесняться пауз в разговоре. Однако на этот раз пауза оказалась какой-то неловкой.       Пролистав парочку каналов, моя подруга выключила телик.       — Люс, ты сказала, тебе назначили прием у психотерапевта… Ты уже была у него? — осторожно спросила она. Я терпеть не могла, когда меня называли «Люс», но тактично промолчала.       — Что-то не так? — резко буркнула я, а затем смутилась, поняв, что Тейлор переживает за меня, и поспешно добавила: — Нет, не была. Мне кажется, это не имеет смысла.       — А по-моему это было бы хорошей профилактикой, — мягко изрекла моя подруга.       — Профилактикой чего?       Я знала, что вопрос совершенно бесполезный, поскольку мне было известно, что школьный психолог неспроста так часто просил проходить дурацкие тесты, с «дежурной» улыбкой выхватывая у меня из рук листы и скрываясь у себя в кабинете, но все равно упиралась.       — Люси, ты очень хороший человек, но твои приступы… Они, наверное, не являются чем-то… правильным. — Тей прочистила горло, разворачиваясь ко мне всем корпусом.       Она всегда была слишком мягкой в такие моменты. Это меня и раздражало: вечно мое поведение сходило с рук, даже если я не заслуживала такого отношения. Я была слишком резка со своими друзьями, а они слишком добры ко мне.       Так и хотелось сказать: «Совсем не нужно спрашивать разрешения, чтобы наорать на меня».       Через секунду я решила, что веду себя отвратительно; поежилась, потирая глаза. Нервозность словно черной пеленой окутывала все мысли, и когда это происходило, я чувствовала себя крайне мерзко.       Тейлор все еще смотрела на меня. Наверное, я размышляла не больше минуты, раз она до сих пор не переспросила.       — Что ты сказала? — рассеянно пробубнила я.       — Ты в порядке? — взволновалась Тейлор. Из расслабленной, ее поза превратилась в сконфуженную, а спина неестественно выгнулась.       — Это был приступ, да? — Она встала, подошла ко мне и села рядом на колени. Ее глаза бродили по моему лицу, а рука крепко сжала мою. Я проигнорировала вопрос. — Тебе необходимо рассказать об этом родителям.       — Нет! Со мной все в порядке! Ты же знаешь, Тей… — Я с мольбой посмотрела на нее, нижняя губа немного задрожала.       — Тогда я расскажу им, — она сказала это так уверенно и твердо, что по спине пробежали мурашки. — Ты видела себя?! Ты — будто бы два разных человека. Сегодня милая девчонка, а завтра — словно из психушки сбежала! — Теперь я видела, как закипает моя подруга. То, чего я хотела несколько минут назад, больше не казалось удачной идеей.       Послышался звук пришедшего сообщения, и на секунду она уставилась в экран телефона; ее разъяренный вид понемногу рассеялся.       — Мне пора, — бросила Тейлор, поднимаясь и одергивая футболку.       — Куда ты?       — Я… мне надо домой. — Тей нахмурила брови, потирая переносицу. Я давно поняла, что так она делает, когда недоговаривает чего-то, но не сказала ей ни слова. — Люси, не смотри на меня так. Мне правда нужно вернуться… Там у них что-то произошло, — виновато пробормотала она. Видимо, я смотрела слишком проницательно. Теперь я заметила, как она прикусила нижнюю губу, но перевела взгляд в сторону двери.       — Пока. — Я небрежно пожала плечами, изображая безразличие.       — До завтра. — Она наклонилась и обняла меня за плечи. — Подумай над тем, что я сказала тебе, о’кей?       Тейлор немного улыбнулась и быстрыми шагами вышла из комнаты. Она второпях выбежала из дома, попрощавшись с родителями, и шумно зашагала по грязному тротуару совсем не в сторону своей улицы.       С минуту я пыталась сосредоточиться на том, как сказать родителям, что происходит, и стоит ли вообще поднимать эту тему, но затем отвлеклась, и вскоре легла спать, даже не пытаясь задуматься о подозрительном поведении Тейлор — она часто вела себя так.

***

      Смоляная чернота глаз будоражила мой дух: такой искренний взгляд я еще никогда не видела. На лице непроизвольно засияла улыбка, в животе запорхали бабочки. Лучи солнца ласкали кожу, впитавшую в себя ветра с южного побережья и аромат горячего песка с берегов необитаемых островов. Я наслаждалась этим мгновением, разглядывая незнакомца, и совсем не чувствовала дискомфорта…       — Люси?       Теплый океанский бриз касался моих золотистых волос, к ступням притрагивалась прибывающая и убывающая морская вода…       — Люси!       Я подскочила на кровати, все еще ощущая в животе теплое покалывающее чувство после приятного сна; мышцы ныли от долгого лежания в постели и мне почудилось, будто бы я до сих пор на том пляже, уставшая от долгих прогулок под солнцем. Я лениво улыбнулась, сделав первый глубокий вдох.       Внизу раздался какой-то шум.       Мне не показалось?       Через секунду остатки сна испарились и до меня дошло, что это голос мамы. Перед глазами мелькнули настольные часы и нервозное чувство (совсем не вызванное расстройством) тут же затеплилось внутри. Полчаса, чтобы собраться! Я разве похожа на метеора?! Почему никто не разбудил меня?       Я услышала бухающие шаги по лестнице, и дверь в комнату распахнулась.       — Я зову тебя с шести утра! Почему ты до сих пор не собралась? — Мама, с утюжком в руках, подбежала к шторам, распахнув их. На небе свет пробивался сквозь тьму, предвещая о скором восходе солнца.       — С шести утра?       — Именно. Твой отец уже на работе, а Юджин поехал в город, поэтому не забудь… — Мама уже торопливо спускалась вниз; из-за ее топота было почти не разобрать слов. — И не опаздывай на работу! Пунктуальность — показатель надежного человека.       — Боже, мам, ты наполовину испанка! Никогда не думала, что ты будешь обучать меня британским штучкам. — Я уже пыталась натянуть джинсы, которые не лезли из-за того, что одновременно я ковыляла по комнате в поисках подходящей рубашки.       — Это глупые стереотипы. Ты же знаешь, что нет национальности, которая славилась бы своей любовью к опозданиям! — После этого она гневно что-то пробубнила… Наверное, обожглась, пока выпрямляла волосы.       Через несколько минут я услышала шуршание одежды, и мама попрощалась со мной, выскочив на улицу, впопыхах роясь в сумке. Моя родительница постоянно выбегала из дома в самую последнюю минуту, и сейчас говорила что-то о пунктуальности?       За десять минут я, как заправский спринтер, перелопатила всю комнату в поисках подходящей одежды, привела кошмар на голове в порядок и уже заливала кипятком кашу быстрого приготовления.       Кусочки вишни в ней были отвратительны, и вряд ли бы я насытилась чем-то, что мне не нравится, но я усердно продолжала есть эту дешевую дрянь.       Удалось уложиться вовремя и в запасе оставалось полчаса дороги, поэтому уже более спокойно я закончила все остальные дела и первым делом решила заскочить с подарком к семье Филлипсов, что жили на нашей улице. Именно их заказ я должна была принести вчера.       Семья переехала сюда несколько лет назад и тут же понравилась мне благодаря своей милой дочке.       На улице все еще горели фонари, и мои щеки среагировали на легкий морозец.       Натянув на лицо уверенность, я сделала несколько величественно широких шагов по своим владениям в сторону калитки, и в тот же миг из императрицы девятнадцатого столетия превратилась в корову с местных полей, которой нацепили коньки и поставили на лед: я покатилась вперед и чудом на угодила в затвердевшую снежную корку прямо своей физиономией. После этого инцидента я ползла по краю улицы, искренне надеясь добраться до Филлипсов без травм.       Шарлотта Филлипс открыла дверь ровно через секунду после того, как я постучала, и ко мне закралась мысль, что меня тут действительно ждали.       — Привет! — тепло поздоровалась соседка. Женщиной ее было трудно назвать, поскольку выглядела она лет на двадцать пять, но наличие ребенка подразумевало ношение этого статуса. — Ты, — Шарлотта прошлась по мне изучающим взглядом, — разносишь посылки, да? — она проговорила это тихо, и до меня дошло, что мое появление в этом доме тщательно скрывается от их дочери.       Я покачала головой, и Шарлотта сделала быстрый шаг за дверь, прикрыв ее за собой и представ передо мной в странном зеленом платье. Я с улыбкой покосилась на ее наряд.       — Необычно! — рассмеялась я. Соседка поддержала мой смех.       — Мы с Майей играли в хоровод и… я была елкой. — Молодая миссис Филлипс смущенно улыбнулась: такие люди обычно разговаривают очень открыто и наравне с собеседником, что делает их еще краше в глазах окружающих.       Шарлотта расписалась в бланке заказов и протянула мне деньги, а затем приказала ждать ее здесь и скрылась в доме.       Соседка появилась вновь с упаковкой леденцовых тростей и с широкой улыбкой протянула их мне.       — Угости друзей, — сказала она, и я приняла подарок. В голове проскочила мысль, что друзей у меня слишком мало, чтобы раздать всю карамель, но я решила не озвучивать это.       — Майе нельзя их есть, а моя сестра купила огромную пачку. Половину раздал на работе мой муж, но… я как чувствовала, что встречу сегодня тебя! — Шарлотта еще раз улыбнулась, положив руки мне на плечи и легонько сжав их. — Счастливого Рождества!       Я попрощалась, и мы обе почти одновременно сделали шаг в противоположные направления, как в дверном проеме появилась милая детская мордашка.       — Приве-ет, — с придыханием пролепетала Майя. — Мама, давай пригласим Люси в гости? — Девочка похлопала в ладоши, а внутри меня появились противоречивые чувства: хотелось пойти поиграть с этой милашкой, но я опаздывала на работу. — Хочу показать свой кукольный домик! — произнесла крошка, радостно смеясь.       — Конечно, милая, мы пригласим Люси в гости. — Шарлотта посмотрела на меня вопросительно, и я согласно закивала, но с видом, что это ненадолго. Почему-то такие женщины, как Шарлотта, понимали все без слов:       — Только Люси уже очень торопится.

***

      В доме Филлипсов было тепло и уютно. Елка красовалась в гостиной, а леденцами, которые дала мне соседка, были увешаны все дверные проемы. Много же карамели купила ее сестра!       Мама Майи скрылась где-то на кухне, предложив заморить червячка канапе с сыром, а малышка тем временем рассказывала историю каждой ее куклы, огромное множество которых сидело возле большого игрушечного домика посередине гостиной. Я подумала, что малышке несказанно повезло.       Чуть погодя Майя вертела в руках мягкого Санта Клауса и несколько секунд молча разглядывала его.       — Ты видела когда-нибудь Санту? — с надеждой проговорила она.       — А Санты из торговых центров считаются? — спросила я, словно уточняя правила игры.       — Нет. Эти Санты ненастоящие. В детстве, когда мы с папой ходили за покупками в Сочельник, он всегда приводил меня к таким, — серьезно сказала девочка, будто это было много лет тому назад.       — Я просила их подарить радиоуправляемый вертолет, а они всегда дарили мне пони! — нахмурила золотистые бровки Майя.       Она бережно погладила игрушку по бороде и протянула мне.       — Значит, я не встречала его, — ответила я, рассматривая куклу.       — Тогда где он? Почему он всегда прячется? Он ведь есть где-то… — Голубые глаза девочки наивно распахнулись и мне вдруг сильно захотелось, чтобы она не теряла веру в волшебство.       Я наклонилась поближе, чтобы показать Майе, что это большая тайна.       — Когда ты станешь взрослой — такой, как твоя мама, — то уже будешь совсем другим человеком. Очень важно, чтобы ты с самого начала верила в чудо. Мечтала, не сходила с этой дороги и знала, что все всегда меняется в лучшую сторону. — Я тепло улыбнулась, слегка почувствовав себя рождественской феей. — Если бы каждый человек верил в волшебство, только представь, какой бы это был добрый мир!       Майя весело заулыбалась и потянулась навстречу к моим объятиям.       Уходя и торопясь на работу, на секунду мне стало немного грустно, когда девочка махала вслед, пружиня на одном месте.       «Вот бы кто-то тоже сказал мне подобное, когда я была маленькой… Наверное, вся моя жизнь была бы другой».