Твоя тишина

      — Вот твоя комната, Люси. Здесь ты будешь находиться в свободное от процедур и занятий время, но, скажу на будущее, у нас не принято днем засиживаться в комнатах, поскольку медсестры могут подумать, что ты здесь прячешься, чтобы не есть в обед или пить таблетки и сблевывать пищу, — сказала темнокожая девушка с каре — она представилась, как Ричи. На вид ей было лет двадцать пять и она выглядела вполне хорошо, чтобы полагать, что она здесь из-за болезни, — возможно, она выполняла функции социального работника.       — Ага, я должна вести себя как социализированная особа, которая очень активно интересуется внеурочной деятельностью и не находит время, чтобы просто поплевать в потолок у себя в комнате?       Ричи усмехнулась и пожала плечами.       — Этого от пациентов хотят врачи. А еще… ты будешь жить не одна, — сказала социальный работник. Я удивленно вскинула брови и Ричи как будто бы стало немного не по себе. — К вечеру познакомишься с ней, но, пожалуйста, не будь слишком резка. Миссис Скар предупредила о твоем сложном характере… Я бы поселила тебя в комнату с более спокойными пациентами, но на данный момент это невозможно…       И тут я поняла, что с моей будущей соседкой мы вряд ли уживемся. Или, проще говоря, она будет тот еще экземпляр — на ментальном уровне почувствовала.       Атмосфера здесь была мрачноватая: лес кругом, несколько километров от ближайшего города, длинные коридоры и, чтобы разбавить нескончаемый кафель на стенах, картонные картины в рамках.       После двадцатиминутной экскурсии по лечебнице, я сообщила Ричи, что сегодня, пожалуй, не буду создавать вид примерной пациентки и отправлюсь в свою комнату, чтобы немного передохнуть. Со мной все хорошо, меня ни капли не выбивает из колеи этот вид и атмосфера, и вообще наплевать на то, что я в десятках километров от дома и Виджея, — пыталась успокоить себя я. Тщетно.       Комнаты навевали печаль, вид из окна вгонял в депрессию, поэтому, чтобы поменьше думать и побольше забыться в чем-то, я решила обустроить свой уголок: вытащила из рюкзачка с вещами пижаму, пару футболок и старые джинсы со времен, когда H&M можно было считать дешевым магазинчиком, — наверное, их еще мама покупала для себя, — а потом запихала все в верхний ящик тумбочки; уложила на полку «Над пропастью во ржи», зубную щетку и пасту.       Стены были цвета мокрого мела, холодные и не по-летнему грустные. Я легла в обуви на не застеленную кровать и сложила руки на груди, глядя в потолок. Всю технику тут отбирали, чтобы мы пользовались только стационарными трубками, но я схитрила и отдала старый телефон брата, оставив себе свой, спрятанный поглубже на дно портфеля.       Я вздохнула и начала мычать под нос какую-то мелодию, как вдруг дверь распахнулась, и к своей кровати подлетела девушка вся в черном, с бритой головой и крупными сережками в ушах. Ее лица я не увидела — лишь выпирающие из-под длинного балахона лопатки. Я молчала, а она уткнулась лицом в подушку и долго лежала в тишине. Когда мне надоело прожигать дырку в потолке, я протянула руку за книгой и открыла на странице, на которой закончила: Холден писал сочинение о старой рукавице умершего брата.       — А можешь не шуршать? — вдруг послышался приглушенный голос девушки. Она все еще лежала на животе, вытянув руки по бокам. Я немного озадаченно уставилась в книгу — разве от перелистывания страниц так много шума?.. Тем не менее я постаралась делать это тише.       Спустя пару минут она развернулась и легла на спину, закинув ноги на спинку кровати. Стараясь не смотреть в ее сторону, я усердно вчитывалась в одну и ту же строчку уже третий раз.       — Бедняжка. Ты же из тех начитанных девочек, которых в школе обижали и указывали им на недостатки их внешности? Вот поэтому ты здесь — потому что худеешь, чтобы всем понравиться? — В этот момент я все еще вчитывалась во фразу. Она приняла сидячее положение и выжидающе уставилась на меня. Я нахмурилась.       — По книге так решила? Забавно.       Неожиданно для меня, девушка захохотала, отчего я вздрогнула. И, странно, но ее смех и голос показались знакомыми. Я отложила книгу, села по-турецки - так, чтобы мы смотрели в лица друг другу, - и подперла рукой подбородок.       — Я здесь, потому что еда — это отвратительно.       — Булимичка? Потешно.       — А что за слова ты используешь? — усмехнулась я.       — Для выражения чувств в моей безэмоциональной речи. Это как смайлики-эмоджи, которые к тексту добавляют, чтобы сообщение не казалось слишком сухим и указывало на конкретное настроение. — Ее глаза были густо подведены черным карандашом, тушь немного осыпалась, а синяки от недосыпа делали ее лицо еще более осунувшимся и нездорово бледным.       — Хм, похоже на девочку, которая разбирается в социальных сетях и хочет быть худой на фотках, — предположила я, интонацией в голосе указывая на ее предыдущие слова обо мне.       — Я в мотоциклах разбираюсь, а уж точно не в этом дерьме. — Голос девушки был грубоватым, низким, но с приятной хрипотцой. В самом начале я уловила легкий сигаретный запах, когда она вошла, и сейчас поняла, что она курит. Ее глаза изучающе пробежались по мне, — разрез глаз напоминал индианский, — после чего в них появился странный огонек. — По-моему, ты узнала обо мне много личного, голодная сучка.       Я чуть не подавилась собственной слюной, но улыбнулась, стараясь быть доброжелательной. И когда я увидела ее ответную улыбку, внутри проскочила искорка узнавания… Нет, этого не может быть, ведь у той были пышные кудрявые волосы и вполне здоровый вид, а у этой… И все-таки, это была она.       — Так же как и ты, Бренди, — резко кинула я, на секунду испугавшись, что ошиблась. Лысая девушка оголила ряд белых зубов в неестественной улыбке, а потом достала пачку сигарет из бездонного кармана черного балахона, после чего накинулась на сигарету, нетерпеливо щелкая зажигалкой, чтобы поджечь ее. — Куда делась твоя дружелюбность?       — Туда же, куда и твоя невинность, — сузив глаза, сообщила Бренди, проводя рукой по чуть покрывшемуся волосами затылку. — Мне только что позвонили с новостью, что моего брата везут в суд Колорадо-Спрингс с кучей обвинений от Люси Скар и ее друзей, среди которых есть домогательства.       Я ошарашенно распахнула глаза.       — Домогательства, но не изнасилование, — поправила я, стараясь избежать дрожи в голосе. Почему мне так чертовски везет на эту семейку?!       — Пф-ф, мне как-то без разницы, — буркнула Бренди, сделав большую затяжку, а затем, услышав тихие шаги за дверью, кинула почти целую сигарету в открытую форточку. — Он больной.       «Ты тоже», — так и подмывало сказать, но я сдержалась.       Резко дверь в палату распахнулась, и заглянула средних лет медсестра. Она посмотрела на каждую из нас долгим внимательным взглядом, после чего принюхалась и нахмурила густые брови.       — Воняет куревом. Кто-то из вас курил?       Только стоило мне неопределенно пожать плечами, как Бренди тут же выпалила:       — У новенькой спросите, от нее с самого начала несет чем-то. — Я резко повернула голову к Бренди, осуждая одним лишь взглядом, но ей не было дела до этого. Оправдываться я не стала, в любом случае. Медсестра с неодобрением покачала головой, но ничего не сказала на этот счет.       — Пойдем, тебе нужно пройти обследование, а чуть позже ланч, девицы. Уоррен, тебя это тоже касается — порадуй поваров своим присутствием, пожалуйста, а потом иди на прием к мисс Шортер, поскольку она хотела видеть тебя сегодня, — проговорила медсестра, проводя ладонями по карманам белого халата, а затем посмотрела на меня в упор: — Вставай, доходяга, мы пойдем решать, что с тобой делать.       Меня передернуло от такого обращения, но пришлось подняться и направиться к двери, ощущая на себе раздраженный взгляд Бренди: вероятно, она хотела, чтобы мне влетело от медсестры.

***

      — Мы не будем тебе говорить, что делать, а что нет, навязывая свое мнение, — вещал врач, к которому меня привела та грубоватая медсестра. Он вел осмотр уже минут двадцать, внимательно изучая мое внешнее состояние. — Наша задача сделать так, чтобы твоему здоровью ничего не угрожало. И, поверь, быть здоровой — не значит быть некрасивой или толстой, или… — На секунду я перестала слушать, слишком внимательно вглядываясь в его гладко выбритый подбородок, в котором отражались блики света от ламп. Это был тот тип мужчин, которые носят выглаженную рубашку и галстук ежедневно — даже дома в ней ходят; которые частенько занимаются физическими нагрузками и имеют четкое представление о своем будущем, так что мне было сложно поверить ему — человеку, что хорошо определился с позицией в этой жизни.       Когда он закончил речь и в то же время осмотр, — четкая определенность в его действиях делала из него идеального рассказчика, знающего, как и где расставить акценты, — я покачала головой, будто приняла все к сведению.       — Сейчас ты умираешь, Люси, — вдруг сказал он, и это было то, что действительно ворвалось мне в мозг так, будто эту фразу проговорили в микрофон. — Ты сгораешь и угасаешь, но, я уверен, тебе есть ради чего становиться лучше, — добавил он, когда я уже ухватилась за дверную ручку. Мои руки покрылись мурашками, но я попрощалась и вышла из кабинета.

***

      «Здесь дерьмово. Ты даже не представляешь, с кем меня поселили в одной палате. Черт, не знаю, протяну ли я здесь больше двух дней… Л.»       «Ха-ха, я тоже не знаю. Мне очень жаль. Касл-Рок стал слишком обычным без тебя. В.»       «Может, ты навестишь меня через пару дней? Завезешь парочку книг, потому что все свои я уже прочитала… Л.»       «Не уверен, что получится. Отец приезжает на днях, чтобы спланировать поездку в Германию. И, боюсь, Сара не выпустит меня из дома даже на пять минут, прости. В.»       «Скажи ей, что начал заниматься бегом. Пробежишь десяток километров до меня, а потом быстренько вернешься. Спорт — это же прекрасно. Л.»       «Очень смешно, Люси. Осталось только заставить ее поверить в то, что планету захватили инопланетяне. В.»       В комнате было темно. Мое лицо освещал экран телефона, а Бренди сопела, лежа в своей постели. Я в очередной раз вздохнула, а потом поняла, что, скорее всего, к тому моменту, как Виджей уедет в Германию, меня еще не выпишут отсюда. Оставалось только расплакаться от отчаяния, но я больно прикусила губу, чтобы своими всхлипами не разбудить спящую Бренди.       Время перевалило за час ночи, но в коридоре все еще горел свет и иногда проходили пациенты-полуночники или уборщицы. Сна не было ни в одном глазу, поэтому я принялась перелистывать некоторые фото с Виджеем, но от этого состояние только усугубилось. Накрывшись одеялом и уткнувшись в подушку, я попыталась восстановить сбившееся дыхание, как вдруг у меня в руках завибрировал сотовый.       Я опешила, начав резко дергаться и не зная, что делать. На экране мигала фотография Тейлор.       Быстро напялив на ноги больничные тапочки, я вскочила с постели, и, стараясь издавать как можно меньше звуков, выскользнула в коридор, проковыляла метров пять по скользкому полу до уборной и скрылась в одной из кабинок, убедившись, что никого кроме меня здесь нет. Мои пальцы дрожали от того, что я могу быть обнаружена, поэтому нажать на кнопку удалось не с первого раза.       — Да?.. — просипела я в трубку. — Тейлор, ты в курсе, что тут запрещены телефоны? А если бы меня кто-нибудь заметил, крадущуюся по коридору с телефоном в руках?! Я не знаю, что было бы!       Последовала короткая пауза, после которой Тей начала тараторить:       — Прости, что тебе пришлось так рисковать, я правда не стала бы звонить без веской на то причины. — В ее голосе была слышна вина вперемешку с тревогой или… испугом?       — Что случилось? — откашлявшись, спросила я.       — Ну… Короче, я думала, Реджи просто решил отдохнуть недельку от гулянок, поэтому не отвечает на звонки, да и на выпускной не пришел, но походу там что-то другое. Сегодня днем я заходила к нему, но мне открыл его отец и сказал, что Реджи провалил вступительные экзамены и ушел из дома. Честно, я не знаю, что делать: он не отвечает на звонки и смс, а раньше такого никогда было! — голос Тей истерически менял тональность. Я присела на унитаз, пытаясь осознать информацию.       — Думаешь, с ним могло произойти что-то серьезное? Как себя вел его отец? Я помню, как в средней школе Реджи говорил, что мистер Моретти выпивает и ведет себя грубо в такие моменты. А потом от него жена ушла… — Я задумалась, а Тейлор тут же тяжело вздохнула.       — Я тоже думала об этом. Знаешь, Реджи слишком жизнерадостный для того, чтобы неудавшиеся экзамены сломили его, ведь он так стремился попасть в классный универ… Он бы попытался снова. — Тейлор помедлила с выводом, но все же проговорила чуть более тихим голосом: — А если он этого не сделал, значит, произошло что-то, что его сломило и стало последней каплей.       Мне показалось, что скрипнула дверь, поэтому на пару секунд я замолчала, прислушиваясь, не вошел ли кто, но, наверное, это был просто сквозняк.       — И что теперь делать? — прошептала я в трубку. — Нельзя же оставлять все так, как есть.       — Подожди секунду, я еще не все рассказала. От мистера Моретти я сразу поехала в общежитие, где живет Роуз — ну, вроде как, его девушка. Ее соседи сказали, что она утром куда-то ушла, и пришлось ждать полтора часа, но… Короче, она выглядела очень подавленной, а потом показала записку от Реджи. Там было что-то про то, как он устал от жизни в этом городе и что ему надоело, что всякие мелочи за нитки держат его там, где он не хочет быть… Да, кажется, именно так. А еще в конце была приписка, что он остановится на первое время у своей кузины в Колорадо-Спрингс, — на последнем издыхании проговорила Тейлор.       — Черт… Что значит, на время? Он планирует податься куда-то еще? — взволнованно переспросила я, накручивая на палец прядь волос. В туалете было темно и тихо, поэтому я практически перестала контролировать свою интонацию, отчего говорила уже не шепотом — мой голос эхом отскакивал от кафельных стен.       — Не знаю, Люси… Я очень волнуюсь. Мы с Нортоном поссорились, и сейчас я одна дома. Родители как всегда на каких-то своих светских раутах… — Тейлор начала заикаться, и я поняла, что сейчас она расплачется.       — Подожди, прекрати истерику. — Я пыталась быть само спокойствие. — Мы придумаем, как помочь Реджи. Точнее, кажется, я уже придумала.       — Как?..       — Я приеду в Касл-Рок ближе к утру, и мы отправимся на поиски Реджи, найдем его и все станет понятно, — торопливо произнесла я, вставая с унитаза и выходя из кабинки. Пока я стояла у раковины, заметила, что входная дверь немного болтается.       — Звучит, как сумасшедшая идея. Ты не можешь приехать, Люси, — простонала Тей. Я посмотрела на себя в зеркало, поправила растрепавшиеся после лежания в кровати волосы и склонилась к крану, чтобы глотнуть холодной воды.       — Могу. Я могу приехать, — уверенно произнесла я, все еще не представляя себе, как это осуществить. — Постараюсь побыстрее. До встречи.       Я нажала на «отбой», и все остальные действия делала на автомате: умыв лицо, сделала глубокий вдох, чтобы прогнать сонливость, и отправилась в комнату. За пару минут запихнула вещи в рюкзак и сосчитала деньги в кошельке, которых, к сожалению, мало на что могло хватить. Зарядки на телефоне было чуть меньше половины, но я надеялась, что утром уже встречусь с Тей и смогу его подзарядить.       В голове быстро созревал план побега: сейчас спуститься на первый этаж по пожарной лестнице, чтобы не попасться никому из персонала на глаза, потом дойти до туалета и там вылезти через окно, а потом добежать до дороги… Только на чем добраться до дома?..       — Куда-то собралась? — Я настолько была погружена в собственные мысли, что не заметила, как передо мной возник худощавый и долговязый силуэт Бренди. Я вздрогнула, на секунду в потемках спутав ее с братом.       — Нет… — мой голос прозвучал неуверенно, потому что я не смогла придумать никакой отговорки.       — Не ври, я все слышала в туалете.       — Ты подслушивала?!       — Твою мать, я нужду справить пришла, а там ты единственную не обгаженную кабинку заняла! Естественно, кое-какие отрывки я услышала. — Бренди пожала плечами, а потом застегнула на груди толстовку и села рядом со мной.       — И что, ты теперь сдашь меня? — недоверчиво протянула я, уже готовая к любому повороту событий.       — Зачем мне тебя палить? Возможно, я и стала себя дерьмово вести, но по-человечески понимаю тебя. Ты можешь свалить по-тихому, а я тебя прикрою, о’кей?       — Почему я должна верить тебе?       — Люси, ты надрала задницу моему тупому брату. А еще вчера не сказала медсестре, что это я курила в комнате. За все время я не встречала таких настоящих людей, как ты, пусть, возможно, я и делаю поспешные выводы. — Бренди вытащила из кармана пачку сигарет и повертела в руках. Судя по ее тону, она была честна со мной.       — Да, но… Я вообще без понятия, на чем уехать отсюда. Пешком идти не вариант, — прошептала я, когда мимо двери прошлепали чьи-то босые ступни.       — Серьезно? И как, твою мать, ты надеялась, что твой план сработает без моей помощи, а? — вспылила девушка. В темноте я не видела ее лица, но, кажется, она немного улыбалась. — Все вещи собрала?       — Ну, все…       — Тогда иди к окну, а я щас дверь с этой стороны шваброй подопру и переоденусь.

***

      По пожарной лестнице мы спустились вниз в какие-то чертовски колючие кусты. Бренди предупредила смотреть под ноги, объяснив это тем, что многие пациенты скидывали сюда всю еду, которую им давали, отчего здесь было полно гниющих отходов. Я, конечно, была благодарна ей, но без раздражения на этой почве не обошлось.       Кое-как пробравшись незамеченными мимо окон первого этажа, мы почти вышли на стоянку, как вдруг моего плеча коснулась чья-то рука. В темноте я опешила, едва сдержав крик, поскользнулась на чем-то, и провалилась в кусты. В паре метров отсюда стояла Бренди, высматривая, нет ли кого за углом, а прямо на меня, из окна первого этажа, смотрела исхудалая физиономия девочки лет десяти. Она хихикала, затягиваясь сигаретой, и тыкала в меня пальцем. Я потерла ушибленный затылок, раздраженно зыркая на нее, а потом, ужаснувшись, поняла, что вся моя одежда, особенно на спине и заднице, испачкана грязью и усыпана колючками.       — Эй, малявка, — шугнула девчонку Бренди. — Никому не слова, а то лично завтра в тебя еду запихивать буду. — Насмешливая улыбка сошла с лица девочки, и она кивнула головой, отчего жиденькие сосульки волос задергались, и выбросила сигарету, скрывшись в окне. — Нас здесь не было, — кинула Бренди ей вслед.       Вот так мы и оказались на стоянке. Брен быстрым шагом преодолела метров десять и оказалась возле припаркованного мопеда. На нем был значок красного креста и большой кофр на багажнике, как у доставщиков пиццы.       — Мужик, который возит нам медикаменты, спит с охранницей, так что сейчас ему далеко насрать на эту задрипанную развалюху. Щас я попробую завести его без ключей, а дальше ты сама поедешь. — Бренди уселась на сиденье, умело начав копаться в проводах.       — Но я не умею водить мотоциклы! — в панике воскликнула я.       — Во-первых, не мотоциклы, а мопеды, не путай, — пробормотала Бренди, а потом послышался легкий щелчок, после которого она отдернула руки, сморозив слово, которое редко используют даже самые матерые преступники. — А во-вторых, не боись — им управлять, как нечего делать. На велосипеде ездила когда-нибудь? — Я кивнула. Бренди широко заулыбалась: — А это еще проще.       После того, как ей с горем пополам удалось завести старенький мопед, в перспективе открылась еще одна проблема: вещи, которые сейчас были на мне, были единственными сменными вещами, кроме пижамы, и были полностью измазаны в грязи. Наверное, от меня сильно воняло, раз Бренди без единого колебания стянула с себя свой балахон и толкнула меня за дерево, чтобы я переоделась. Пришлось натягивать его на голое тело, так как выбирать не приходилось.       Таким образом, я, в черном балахоне по колено, в старых кедах и на ржавом мопеде, ехала по ночной трассе в сторону Касл-Рока. Мне было сложно представить себя со стороны в таком виде — наверное, я выглядела безумно; было тяжело даже подумать, в какие последствия все это выльется и как купить сигареты для Бренди, чтобы рассчитаться с ней за ее помощь, но теперь я была уверена, что доберусь до Тейлор к утру.       А еще я вспомнила свое сообщение Виджею о том, что не смогу продержаться в лечебнице даже пару дней. И была чертовски неправа, ведь я и суток-то не продержалась. От этой мысли в голове я едва не расхохоталась, когда сворачивала на главную трассу, которая очень скоро должна была привести меня домой.