Предисловие: Пламя. Крест. Первая боль. Или ночь среди гробов.
27 июня 2017 г., 16:14
Лондон, Апрель 2017 г.
— Расскажи, как ты погибла? — спросил он, разглядывая рану на моей ладони.
— Расскажу, и напишу, и поведаю всему миру, — сказала я и начала свою историю…
***
В тот день мне пришлось впервые испытать настоящую боль. Я была там, на том кресте, распятая, убитая, слепая от слез. А потом стеной встало пламя… и я как будто провалилась и падала в бездну, как пресловутая Алиса из Страны Чудес, но каждый миг этого падения был пропитан болью, как кислотой. Могла ли я знать в тот день, что такое огонь? Могла ли хоть раз чувствовать подобное до этого момента? Возможно, но тогда огонь был не столь ярок и могуч, тогда раны были не так глубоки. В тот день все было иначе. Смотрела на людей вокруг… они веселились, улюлюкали и подкидывали еще дрова. А сестры стояли под стражей на краю площади, Настя хмуро глядела, а Дина плакала и била кулаками стражника. Она часто выкрикивала мое имя: «Лина!» Я не могла ей ответить, слезы, боль и не родившийся, но рвущийся из груди крик сделали меня немой. Поленья разгорались плохо, вставшая было стена пламени быстро опустилась и вяло занялась сырыми дровами. Как будто кто-то из богов не хотел, чтобы я сгорела. Но есть вещи, которых нельзя избежать. Если ты должен сгореть, ты сгоришь, и никакая воля небес тебя не защитит. Я видела, как какой-то мальчик бросил в костер несколько смолистых веток сосны, и огонь встал с новой силой и охватил крест кольцом. Пламя коснулось моих израненных пальцев… тепло… почему не жарко? Почему не ужасно? Возможно, мне, двухлетнему ребёнку, было уже все равно. Я посмотрела сквозь стену пламени и снова увидела этого мальчика. В его руке было короткое копьё с зазубренным широким наконечником. Он целился в меня. И я увидела тени. Много теней. И прекрасную женщину в длинном белом платье. Она была похожа на мою мать, но волосы её были светлыми, а взгляд — надменным. Тени окружили меня плотным кольцом, в руках одной из них была большая темная коса. Она размахнулась и… застыла, словно ожидая сигнала. Мальчик метнул своё копье… одновременно с ним коса понеслась к моей груди. Одновременно, в одну точку, вонзилось копье спереди и коса сзади. Все вокруг, как сгорающая бумага, расползлось перед глазами, а из дыр в ткани бытия хлынул свет. Боль кончилась, и теперь я смотрела на себя будто бы со стороны. Я умерла. Я приняла это без страха, скорее с радостью. Значит, свобода, значит, покой! Но я рано радовалась. Теперь я увидела, что представляли собой тени. Это были молодые люди с бледными, худыми лицами, глазами, впалыми у одних и, наоборот, навыкате у других, но у всех одинаково выразительными и большими. Все они были в черных одеждах, девушки — в платьях, парни — в брюках и рубашках. Одна девушка держала в руках мольберт и кисть. А, окруженная ими, стояла красивая женщина в черно-серебряном платье, с серебристыми волосами, заплетенными в замысловатую прическу, и серо-фиолетовыми глазами. В её руках была коса. Это была Смерть. Вся её коса была сделана из металла, похожего на серебро, а рукоять наверху украшена рубиновыми цветами, изумрудной колючей лозой и настоящим человеческим черепом. По лезвию тоже тянулась тонкая изумрудная лоза, а все оно было исписано какими-то знаками. Невольно залюбовавшись этой «драгоценной» косой, я и не заметила, как женщина в белом и Смерть подошли ко мне. И только тут мне стало немного страшно. Женщина в белом представилась: «Анабелла Сиринтия Билино, Жизнь, называй меня Госпожой Жизнь». Представилась и другая: «Севилья Дель Карине, Смерть». Она сразу понравилась мне больше Госпожи Жизни. Тут Смерть заговорила снова: — Алина, у тебя есть выбор: уйти в свиту Жизни и быть подобной ангелу, или быть в моей свите, увековечивая память об умерших. Дело в том, что ты мученица. Глядя на твою жизнь, мы поняли, что ты не можешь быть просто духом, призраком в небытии. Так что выбирай. Все зависит только от тебя. — она выпрямилась, опираясь на свою косу, и выжидающе посмотрела на меня. Это был сложный, недетский выбор. Быть ангелом или быть помощницей Смерти? Раздумывая, я заметила, что Смерть заинтересованно смотрит на меня, Жизнь же занималась своими делами: поправляла прическу, рассматривала свои ногти. И вот, собравшись с духом, я произнесла: «Хочу быть как ангел.» Тогда я сама удивилась, как уверенно прозвучал мой голос. — Ты уверена? — спросила Смерть. В её голосе проскользнуло какое-то разочарование, смешанное с грустью. — Да. Я буду с Жизнью. — ответила я и придвинулась поближе к женщине в белом. — Вот и прекрасно! Пойдем уже, девочка. У нас еще куча дел! — сказала Жизнь и потянула меня за локоть за собой. Уходя, я заметила, как Смерть с сожалением посмотрела на меня, а потом подозвала своих слуг, и я слышала, как она сказала: «Бедный ребенок»…***
—…Эй. Ты вообще живая там? — услышала я прямо у себя над ухом его голос. — Нет… — проговорила я, все еще находясь где-то далеко. — Китилана, у тебя взгляд был только что… — сказал он и попытался изобразить меня, но длинная чёлка явно ему в этом помешала. — Понимаю. Просто я вспоминала, в памяти рылась, и все такое… и я впервые не расплакалась, рассказывая эту историю. — Очень интересно рассказываешь. А что не расплакалась, это хорошо. Твоя история почти трагическая. Но почему ты выбрала именно Жизнь? — Не знаю. Мне тогда было два года, я явно многого не понимала… а Смерть, из-за стереотипов, всегда пугает людей. Я просто шла к свету. — А я тебя не пугаю? — спросил он и хихикнул. — Нет, ты другой… да и все вы другие. Вас просто не хочется бояться. Наверное, это называется харизма, — задумчиво проговорила я. — Наверное. Пока ты рассказывала, я твою рану зашил. Я посмотрела на свою ладонь — на ней красовался аккуратный шов. Это было почти красиво, если бы можно было считать подобное красотой. Рана больше не кровоточила, и это было почти странно, так долго я видела свою ладонь растерзанной. — Спасибо. Я, наверное, пойду… — неуверенно произнесла я, наверняка покраснев при этом. — А вторая ладонь? Расскажи лучше еще что-нибудь, а я тебе другие раны зашью, — предложил он. — Хорошо. Спасибо, Гробовщик, — сказала я, прежде, чем снова уйти в воспоминания…***
... уходя вслед за Госпожой Жизнью, я ни о чем не думала. Я устала. Устала от боли, от страха, от непонимания. От всего. В глубине души мне не хотелось никому служить, да и просто помогать, ни Жизни ни Смерти. Но Госпожа вела меня куда-то, все дальше от зыбкого окошка реальности. Казалось, что мы идём в гору, хотя вокруг была только белеющая пустота. Я не знала, день сейчас или ночь, зима или лето, в этой пустоте было непонятно. Да и неважно. Я могла бы и дальше размышлять о жизни, смерти, но тут из пустоты выступило облако, большое и похожее на подушку. Госпожа Жизнь ступила на него и затащила меня. Облако вынесло нас из пустоты в небо. Спускался вечер. На горизонте догорало солнце, совсем близко, казалось бы, загорались первые звёзды. Где мы? Я посмотрела вниз и увидела маленький городок с невысокими домиками с черепичными крышами. Я же жила там с сестрами! Жила... Тут на облаках показался город. Белые красивые здания с высокими колоннами и кристальные деревья между ними. Меж зданий летали диковинные птицы, выводившие чудесные трели. — Это Рай? – спросила я Госпожу Жизнь. — Нет, всего лишь Небесный град. Их много. Ты будешь жить здесь, точнее, существовать. Будешь исполнять мою волю, делать все, что я говорю, на земле и на небе. – сказала Госпожа. И с этих слов началось мое страдание. Мне выдали белое платье и меч, но никто не позаботился о моих ранах. Когда я увидела себя в зеркале, то поняла, насколько плачевно мое состояние. Все мое лицо, руки и ноги обгорели, вся спина и грудь были в ожогах, но не только. На моих ладонях, ступнях и груди были кровоточащие раны от креста и копья. И боль. Она была везде и всегда. За годы я научилась скрывать и раны, и боль, но было то, что невозможно скрыть. Это – То, Что Болит. Рана на груди, на сердце. Она кровоточит всегда, и всегда как будто бы горит. Вот и все...***
Повисло молчание. Я смотрела на Гробовщика, он – на меня. Я не знала, который час, лишь интуиция подсказывала, что уже ночь. Говорить не хотелось. — Покажи эту рану. – сказал он наконец после долгой паузы. Я в ответ только помотала головой. — Все равно с ней ничего нельзя сделать. – пояснила я. — И ты в этом уверена? — Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Сестры наверняка волнуются... — Там? – и он многозначительно показал наверх. — Можно и так сказать. Кстати, как Кишилана? — У неё все отлично, наведывается иногда, а так, в основном, своими делами и работой занята. — Я не ожидала, что она ответственно отнесется к новой работе. — Она и не относилась, но потом она набрала, скажем так, популярность в своих кругах. — Ясно. Она умеет нравиться окружающим. Наверняка у неё и поклонников много. — Она на всю Англию известна! — Как?! — Как глава новой рок-группы. Дает концерты прямо на улице. У неё целая группа собралась. — Интересно... – и только сейчас я поняла, насколько сильно хочу спать. А он по прежнему смотрел на меня. Но я уже не могла говорить. Веки слипались... мне было стыдно за саму себя, но я ничего не могла с собой поделать. Улыбнувшись на прощание, я провалилась в сон, не ощущая ничего вокруг себя...
