Зеленый жемчуг

У Туси потемнело в глазах, так, что молодому барсу пришлось ее подхватить, но в следующий миг она уже мчалась, спотыкаясь на шпильках, в соседний номер. Она не ослышалась: Ольга Викторовна и Андрей Ильич сидели перед экраном рядом с сыном. В пентхаусе графов Херберштайн возле экрана голографического монитора лила слезы радости сердобольная Мишель.  — Ну, наконец-то! Какое счастье! А остальные члены экспедиции? Неужто всех удалось спасти?  — Да все в порядке, все живы, всех вывезли, — по привычке успокаивал ее Командор, правая рука которого, тем не менее, висела на перевязи. Завидев Тусю, Андрей Ильич прямо расцвел в улыбке:  — Ух, как наша невестушка похорошела!  — Она и раньше красавицей была, — не преминула возразить ему Ольга Викторовна. — Просто вы, мужики, без боевой раскраски этого не замечаете. Что же до Командора, то он, кажется, просто дар речи потерял.  — Я только что с пресс-конференции, — словно оправдываясь, пояснила Туся, хотя спросить собиралась совсем о другом. Впрочем, Командор и сам предугадал ее вопрос:  — Простите, что не могли раньше связаться. Не имели возможности. Кратко и сухо он поведал о ходе спасательной операции, полностью подтвердив, как предположение Вернера о заблокированной змееносцами червоточине, так и невеселые мысли Цоца-Цолы по поводу агрессии.  — Пришлось сначала пробираться окольными путями через окраинные миры, в которых межсеть просто отсутствует, а потом хорошенько поджарить несколько альянсовских задниц.  — Никак не могу взять в толк, на кой им сдались слизни? — недоумевал Клод. Цоца-Цола неодобрительно покачал головой. Он был известным ксенофилом и, как и все гвельфы, с негуманоидными обитателями Альпареи прекрасно находил общий язык.  — Они нынешних хозяев планеты словно бы и не заметили, — поделился впечатлениями Андрей Ильич. — Да и членов нашей экспедиции тоже, — добавила Ольга Викторовна. — Хотя страху мы, конечно, натерпелись, особенно когда пришлось бросать все и спасаться бегством. Но змееносцев интересовали только гробницы.  — Которые корабли Альянса целенаправленно уничтожили, — закончил Командор.  — До сих пор не могу найти логического объяснения, для чего им понадобился этот акт вандализма, — голос Андрея Ильича дрогнул. — Сколько уникальных экспонатов погибло, которых нет и не может быть ни в одном музее. Это же, прежде всего, памятник человеческой цивилизации, тот мостик, который доказывал связь культур Земли и Рас-Альхага! — Возможно, кому-то надо, чтобы об этой связи поскорее забыли? — предположил Клод.  — Именно, — сверкнул глазами Командор. — Даже те немногие следы, которые остались, красноречиво указывают на то, что человеческая цивилизация на этой планете погибла именно из-за вспышки синдрома Усольцева. — Вы помните, Саня мне еще нотации читал по поводу опасности наших поисков, — вновь оживился Андрей Ильич. — Кто бы говорил! К тому же, он, кажется, забыл, что мы с Ольгой Викторовной по его же настойчивой просьбе сделали прививки, едва прошла испытания самая первая серия вакцины.  — Но неужели все результаты экспедиции пропали? — пожалела археологов Туся, вспоминая рассказы обоих Арсеньевых об уникальности древней цивилизации.  — Уцелели лишь жалкие крохи, — вздохнул Андрей Ильич.  — Показательно, что агрессия началась вскоре после того, как археологи вскрыли гробницу брахмана, чьи домашние умерли от синдрома Усольцева, — сверкнул глазами Командор.  — Хотя древние обитатели Альпареи, как и змееносцы, практиковали кремацию, — пояснил Андрей Ильич, — в камере гробницы и возле нее мы обнаружили хорошо сохранившиеся останки людей, вероятно, слуг и рабов. Саня подтвердил, что умерли они от болезни вскоре после совершения обрядов над телом господина. — Удивительно, что мы до сегодняшнего дня не вели поисков в этом направлении, — покачал головой Вернер, потрясенный сделанными на Альпарее открытиями и тем фактом, что дальнейшие поиски там стали теперь невозможны.  — Ну конечно же! Про историков вспоминают, лишь когда надо доказать незыблемость чьих-то границ или обоснованность притязаний на чужую территорию, — проворчал Андрей Ильич.  — Вирусологов и вовсе считают никому не нужными чудаками и ботаниками, пока не начинается какая-нибудь пандемия или что похуже, — успокоил его Вернер.  — То есть, вы хотите сказать, что змееносцы уже сталкивались с этим вирусом и их организм мог выработать защитные механизмы? — с волнением спросил Клод. — А что, если нынешняя эпидемия началась в результате применения Альянсом бактериологического оружия? — Пока ничего нельзя сказать наверняка, — покачал головой Командор. — Колония на Альпарее погибла не менее пятисот лет назад, и выжили немногие. Вероятно, поэтому в наше время миры Альянса эпидемия затронула не менее сильно, чем планеты Содружества. Поэтому версия насчет намеренного распыления спор вируса до открытия вакцины и ее модификации скорее всего отпадает. А насчет выработки защитных механизмов, мы, конечно, не исключаем, что у части змееносцев из числа кшатриев и брахманов, которые относятся к наиболее замкнутым и древним кастам, имеется естественный иммунитет. Но для того, чтобы это проверить, нам надо получить образцы их тканей. Он сказал это таким спокойным и непринужденным тоном, что Туся вновь почувствовала приступ дурноты. Не стоило сомневаться, кто возьмется выполнять эту смертельно опасную задачу.  — Не стоит забывать, что среди кшатриев и брахманов Рас-Альхага, возможно, есть потомки какой-то другой, практически неизученной расы, которые иначе реагируют на опасные для человека бактерии и вирусы, — напомнил Андрей Ильич. — Другое дело, что их практически невозможно вычислить.  — Единственное, что мы можем теперь сказать наверняка, — подытожил Командор, — если змееносцы прежде сталкивались с вирусом и знают о нем больше, чем мы, искать нужно у них.  — Подождите, а как же отпуск? — напомнила Мишель, решив перенести беседу, а вернее научную дискуссию, в более прозаическое русло.  — В другой раз, — не стал ее обнадеживать Командор. Туся увидела, как мигом поскучнел Андрей Ильич, как Ольга Викторовна плотнее прижалась к сыну. Дальнейших объяснений не требовалось. Потом у всех резко нашлись какие-то дела, и Тусю с Командором оставили наедине.  — Пребывание на Земле пошло тебе на пользу. Ты так похорошела, — улыбнулся Арсеньев. — Я скучал по тебе, — признался он. — Словно оставил на Земле частичку себя самого. Я все время переживал, как ты там, и злился на змееносцев за перекрытый канал связи.  — Возможно не стоило отказываться от идеи провести медовый месяц на Альпарее, — постаралась выдавить из себя улыбку Туся.  — Все было гораздо опаснее, чем мы сейчас рассказали, — покачал головой Арсеньев. — А в окраинных мирах еще и от пиратов отбиваться пришлось. Они же не знали, что на борту у Савенкова самый ценный груз — группа захвата!  — Это тебя там? — уточнила Туся, указывая на его руку.  — Броню по дурости не надел, — кивнул Арсеньев. — Матери еще лечить меня пришлось!  — И куда же ты в таком виде полетишь? Какой из тебя боец?  — Пройдет, — беспечно махнул он здоровой рукой. — К тому же там, куда меня посылают, сражаться мне не придется.  — У Командования Звездного флота кроме тебя других разведчиков нет? — Туся все-таки заплакала, сожалея, что связь по межсети не настолько совершенна, чтобы дать возможность хотя бы на миг прижаться к этой любимой широкой груди, осмотреть, насколько серьезна еще одна новая рана.  — Есть, но для этой миссии они не годятся. — нахмурился Командор. — Сейчас представился уникальный шанс. Один на миллион.  — То есть тебя не отпустят на Землю даже не несколько дней? — Туся почти умоляла.  — Я не могу ничего сказать. Это не от меня зависит. Я очень тебя люблю, — Арсеньев подался вперед, словно хотел прижаться губами к ее ресницам, щекам, ямочке между ключицами. — Люблю, как никого и никогда прежде. Но я должен закончить этот поиск. Поймать того джинна, которого мы когда-то выпустили, и засадить его обратно в бутылку. Он не скрывал горечи и усталости, и Туся понимала, что не в праве что-то требовать и, тем боле, в чем-то его упрекать. Она не хуже Командора видела, что все их нынешние достижения и удачи — это лишь капля в море людских страданий. А до победы над «Панна Моти» дальше, чем до Ванкувера.

***

В середине зимы в замке Херберштайн давали традиционный рождественский благотворительный маскарад, который позже прозвали балом миллиона орхидей. Экзотические обитательницы тропиков были повсюду. Они украшали арки пролетов внутреннего двора, стояли в вазах на старинных комодах, свисали роскошными гирляндами с колонн выстроенного в парке праздничного павильона, окутывали обнаженные плечи дам и дополняли наряды кавалеров. Дело в том, что один из крупных акционеров концерна представлял гильдию цветоводов Земли, и Вернер не смог отказаться от его щедрого предложения украсить замок и костюмы гостей. Конечно, Туся считала всю эту мишуру бессмысленным расточительством, однако и она не могла не оценить изысканность вкуса и богатство фантазии Мишель, стараниями которой это роскошное убранство создавалось. Графиня пригласила лучших дизайнеров и мастеров голографии, продумала вместе с ними каждую деталь от сервировки до костюмов гостей.  — Понимаешь, все эти богатеи ни за что не раскошелятся, если не увидят, что поручитель фонда надежен и источает успех! — объясняла она Тусе, которая по мере сил тоже помогала в подготовке. — Кроме того, для концерна затраты на этот прием и его освещение в межсети — пустяки в сравнении с прибылью, которую дадут новые контракты и заказы от Совета Содружества! Мы реально сможем помочь людям, которых спасли, если кроме нас они больше никому не нужны, а потом побить змееносцев их же оружием. И ты должна быть неотразима. Хотя бы ради Алекса.  — Я даже не знаю, где он сейчас, — пожаловалась Туся. — Петрович и другие барсы вместе с археологами вернулись, а ему словно запрещено появляться на Земле.  — Не все так трагично, — улыбнулась Мишель, и глаза ее заговорщицки блеснули. — Иди готовься к балу, обещаю, тебя ожидает приятный сюрприз. Тусе ничего не оставалось, как повиноваться. Хотя она не знала, сможет ли выдержать конкуренцию с графиней, которая в нежно-голубом летящем платье и украшенной терракотовыми цветами роскошной шляпе в стиле Гейнсборо выглядела просто сногсшибательно. Ее окружали десятки успешных и неотразимых мужчин, но Мишель не отходила от Вернера, который буквально купался в лучах ее ослепительной красоты. В синем бархатном камзоле пятнадцатого века и разноцветных чулках граф Херберштайн, казалось, сошел с одного из фамильных портретов, и только украшавшие его причудливый тюрбан орхидеи, такие же, как у жены, напоминали о том, что это лишь иллюзия и игра. Тусино платье бледно-изумрудного оттенка с высокой талией, дополненное розовой накидкой и яркими цветами, напоминало о блестящей эпохе наполеоновских войн и называлось «Первый бал».  — Так положено! — пояснила Мишель. — Думаю, ты сегодня затмишь всех дебютанток. Туся не пыталась спорить с многовековой традицией парада невест. Вот только выбор она уже сделала, но ее возлюбленный находился едва ли не в другой галактике. А как было бы здорово, если бы сейчас открылась дверь, и Арсеньев вошел в зал в парадной форме, с нашивками нового звания и в боевых орденах. Впрочем, Туся понимала, что при его образе жизни это просто невозможно. Одно дело, парад на мостике военного корабля и закрытая встреча с Командующим на Лее, другое — транслируемое в межсети мероприятие. Какой же сюрприз имела в виду Мишель? Почему нельзя было сказать напрямую? Чувствуя себя едва ли не Маргаритой на балу у Воланда, Туся открыла танцевальную часть вечера рука об руку с Цоца-Цолой. Сильфидский гвельф, похожий на египетскую мумию или стрекозу в тоге, забавно притоптывал длинными тощими ногами, делал странные пассы и сетовал, что из-за непомерной силы тяжести не может показать придворный шик. Потом Туся еще битый час выслушивала излияния непонятных типов, самым приятным из который оказался Клод, облаченный в белый с золотом камзол и похожий на сказочного принца. Пройдя с Ванкуверской Жанной д`Арк пару туров фигурного вальса, принц испарился, передав свою даму какому-то «корсару» в романтическом костюме с ботфортами, широким шелковым кушаком и бархатной полумаске. Позже выяснилось, что Клод удачно познакомился с одной очень милой девушкой, дочерью академика и члена Совета Содружества. Но Тусе в тот момент было не до него.  — Ты сегодня выглядишь ослепительно, — прозвучал из-под маски голос, который снился ей долгие месяцы разлуки.  — Саша! — не веря своему счастью, выдохнула Туся. — Ты надолго?  — Меня отпустили только до утра, — пояснил Командор, увлекая ее в круг. — Но сейчас я в полном твоем распоряжении. Едва услышав звуки мелодии, которую Арсеньев наигрывал в доме ее отца, едва почувствовав сквозь тонкую ткань платья прикосновение больших, сильных ладоней, которых ей так не хватало в последние месяцы, Туся словно поднялась к облакам. Отдавшись на волю захлестнувших ее волн ощущений, запахов и звуков, она, казалось, утратила представление о зримом мире. Исчезло все, что находилось за пределами необоримого круга обнимающих ее рук. Она видела лишь исчерченную шрамами могучую грудь и шею в открытом вороте украшенной неизменными орхидеями романтической рубахи, карие глаза, сияющие сквозь прорези маски, точно звезды в зарослях винограда, и улыбающиеся губы. Украшенный праздничными огнями, наполненный толпами нарядных людей замок превратился в уединенное шале, отрезанное лавиной от окружающего мира. И мягкий, пушистый снег, засыпавший склоны окрестных гор, поддерживал эту иллюзию. Кажется, Арсеньев подслушал ее мысли. — Лавину спустить с гор не обещаю, — прошептал он на ухо, обжигая горячим дыханием. — Но уединение гарантирую. И вправду, у выхода из замка их ждал комфортный снегокат, выполненный в виде старинных крытых саней с сидениями, отделанными пушистым мехом. Арсеньев продиктовал навигатору автопилота название выбранного шале и привлек Тусю к себе, не в силах сдерживаться. Почти, как тогда на буксире, он требовательно и страстно обнимал губами ее губы, покрывал поцелуями шею и грудь, зарывался лицом в распущенные волосы, вдыхая их аромат, смешанный с запахом орхидей. Его руки гладили ее плечи, скользили вдоль туловища, спускаясь к бедрам в сладком предвкушении. Туся поначалу даже немного испугалась. В их отношениях она пока не знала ничего, кроме нежных, невинных поцелуев на Лее. Арсеньев тогда еще не восстановился, да и ее берег, а другого опыта общения с мужчинами она не имела. Потом почувствовала, как по телу пробегает огонь, и отозвалась на ласку, точно скрипка, которая повинуется движениям смычка, извлекающего из струн и головокружительные пассажи и трепетные звуки кантилены. Не зная, как лучше выразить свою любовь, она прижималась губами к его груди там, где не так уж давно зашивала раны от плетей и осколков, ерошила короткие волосы на затылке. Сейчас она почти молила продолжать до самого конца, до полного освобождения. И снегокат летел через начинавшуюся метель, приближая эти мгновения. Однако, где-то на половине пути до шале, когда оба довели друг друга ласками почти до исступления, хотя не успели перейти грань, в салоне раздался резкий и требовательный сигнал коммуникатора, устройства, которое всем барсам предписывалось носить, не снимая, чтобы командование всегда имело с ними связь. Сейчас этот надоедливый дребезжащий звонок звучал голосом злого рока. Дело было действительно срочное, ибо на связь вышел сам Командующий.  — Капитан второго ранга Арсеньев, Вам предписано срочно прибыть по месту назначения. Междометие, сорвавшиеся с уст Командора, Туся слышала от него разве только в пылу самого жаркого боя.  — Вы же отпустили меня до утра! — не по уставу попытался он усовестить начальство, хотя понимал, что возражать бесполезно.  — Обстоятельства изменились. Связной не может ждать, — сочувственно глянул на него Командующий, в то время, как снегокат, маршрут которого изменили извне, разворачивался в сторону замка.  — Ну, что тут будешь делать! — Арсеньева просто трясло. — Впервые встретить женщину, с которой хотел бы пройти по жизни, и не иметь возможности провести с ней хотя бы ночь!  — Я могу поехать с тобой в космопорт, — потянулась к нему Туся.  — Как ты себе это представляешь? — Арсеньев глянул на нее с сожалением. — Ты теперь мега звезда, каждый твой шаг отслеживает пресса. А я, когда собирался на этот бал, долго колебался, выбирая между доспехами Командора с закрытым забралом и балаклавой спецназовца двадцатого века.  — Может быть, это к даже к лучшему, — попыталась утешить его Туся, хотя понимала, что говорит полную чушь. — У тебя будет стимул вернуться. Я обязательно дождусь тебя. Если хочешь даже стану жить затворницей в покоях этого замка, словно невеста крестоносца, считая дни до твоего возвращения.  — Знаешь, насчет замка требовать, конечно, не стану, — Арсеньев глянул на нее обеспокоенно и серьезно. — Но все же будь осторожна. Земля не такое безопасное место, как может показаться на первый взгляд.