Зеленый жемчуг

«Командор! Арсеньев! Саня, Саша, родной!» От бережных, почти нереальных прикосновений его рук Туся ощущала покалывание во всем теле, словно отогревалась после сильного мороза или только что освободилась от пут. Обняв ее за плечи, Командор с недоумением рассматривал узоры, вновь проступившие на ее руках и лице, заглядывал в невидящие глаза, напоминающие окна покинутого дома. — Вот ты где! Как ты меня напугала! Зашел в каюту посмотреть как ты, а там никого… «Саша! Срочно войди в систему! Нас пытаются взломать!» Сколько Туся не силилась, она так и не сумела разомкнуть уста и произнести это предупреждение. Впрочем, Командор и сам все увидел. — Что за… — начал он, глянув на экран и спешно занимая место у приборной панели. — Пабло, у нас проблемы. Такое ощущение, что у Саава в команде появился еще один оператор сети. — Где? Когда? — не сразу понял, что происходит Пабло. — ¡Mierdа! — выразить отношение к происходящему в менее крепких выражениях у него, видимо, не получилось. — Командор! Там не в операторе дело. Такое ощущение, что систему ломали прямо с борта корабля. Предположительно даже из рубки. — Бред какой-то! Этого быть не может! — потрясенно вымолвил Арсеньев, лихорадочно возвращая иконки и значки в исходное состояние, пока Пабло пытался отыскать повреждения в коде. Туся понимала, что от быстроты и профессионализма Командора и его оператора зависели сейчас безопасность и жизнь полутора тысяч обитателей и гостей лагеря. И все же, когда любимый отвернулся, опять оставив ее одну посреди рубки, едва не заплакала: «Саша, зачем ты меня отпустил? Я же почти вернулась! Почти обрела себя, почти преодолела морок и мрак. Словно в доброй, старинной сказке, в которой поцелуй любви побеждает даже смерть». Но слово «почти» способно обнулить любой блестящий результат. Как только Командор отвернулся, контакт с телесной оболочкой нарушился, а в голове (в голове ли) шелестом змеиной чешуи, тошнотворным крысиным писком и ревом голодных хищников зазвучали переговоры Саава и Наги. — А этот гусь железный откуда тут взялся? И оператора еще притащил! — возмущался Шварценберг. — Они же сейчас нам все испортят! — Не успеют. Я предусмотрела и этот вариант, — успокоила его Нага, бесцеремонно вытурив пирата из Тусиного тела. — Если все пойдет, как я задумала, — пояснила Нага, занимая место своего подельника, — я тебя чуть позже пущу. Хотя мне и самой интересно увидеть выражение его лица в тот момент, когда его «малышка» всадит ему в спину нож. Откуда у этой безмозглой куклы в кружевной ночнушке оказался скальпель?! Впрочем, чему тут удивляться, походный набор медицинских инструментов Арсеньев всегда держал под рукой, а Нага, когда манипулировала ее безвольным телом, этим видимо воспользовалась. «Саша, ну сделай же что-нибудь! Не стой столбом! Обернись! Ты же Командор! Ты же всегда предугадывал намерения врага и успевал среагировать даже вслепую». Но Арсеньев ее не слышал. Усилиями Саава, который хоть и не обладал навыками оператора, но необходимые для управления кораблем знания все же получил, лагерь подвергся серьезной угрозе. К тому же Командор абсолютно доверял «своей малышке» и даже с расстояния в несколько десятков сантиметров не чуял исходившую сейчас от Туси опасность. Лишь в тот момент, когда рука управляемого Нагой голема взметнулась вверх, целя в основание черепа, Арсеньев обернулся, и бесконечное удивление, нежность и полнейшая беззащитность в его глазах отрезвили сильнее любых психотропных средств. Изменив траекторию броска, Туся со всего маха вонзила скальпель в свою левую руку, которую за миг до этого взметнула вверх и вперед, пытаясь защитить любимого. Боли она не почувствовала, зато услышала, как закричала Нага. Командор выругался и, выбив нож, схватил Тусю за руки и сгреб в охапку, запоздало защищая их обоих от дальнейших посягательств. — Рита! Что с тобой? Да ты, бедная, не в себе! То-то я смотрю, что ты не реагируешь. Точно сомнамбула какая. И эти узоры снова проступили! Даже сейчас Арсеньев пытался ее оправдать, найти какое-то логическое объяснение ее поступкам. — Потерпи! Сейчас! Где-то тут в рубке есть аптечка! Он усадил ее в одно из кресел подальше от приборной панели и теперь останавливал кровь и обрабатывал рану. — Саша! Запри меня в арестантский отсек вместе с пленными пиратами! — глотая слезы, всхлипывала Туся. — Я же преступница! Я чуть не убила тебя! Я чуть нас всех не убила! — Я знаю, ты не нарочно! — у Арсеньева еще хватало выдержки ее успокаивать. — Тебе просто надо научиться закрывать свое сознание. Если ты умеешь проникать в головы других, кто-то другой может проделать такой фокус с тобой. И я даже догадываюсь, кто это сделал сейчас, судя по узорам. В это время на экранах появились озабоченные лица Савенкова и Минамото. — Пираты подошли к периметру вплотную! — доложил Семен Савенков, не выразив ни малейшего удивления по поводу присутствия в рубке Туси и ее внешнего вида. «Солдат Джейн» давно стала частью команды. — Думаю, действия Саава дают нам достаточно оснований для применения плазмы, — добавил Минамото. — Более чем! — веско вымолвил Арсеньев, вкратце поведав про попытку взлома системы. — Установки готовы! — по-прежнему спокойно вымолвил Минамото. — Валяйте, — не по уставу отозвался Арсеньев. — Чем скорей мы уничтожим эту падаль, тем лучше!  — Стойте! — вскричал на весь эфир Слава Капеэсэс. — Вы только посмотрите, что эти ублюдки творят! Он увеличил на максимум изображении с камер периметра, и Туся, у которой после пережитого и так перед глазами все плыло, почувствовала, как потолок в рубке начинает валиться. Оказывается, помимо варраров пираты привели с собой несколько десятков пленных сольсуранцев, среди которых большую часть составляли женщины и дети. Каким образом Туся их не заметила, когда находилась в сознании Наги, трудно сказать. Видимо, пленники находились где-то в центре, со всех сторон окруженные пиратами и дикарями, чтобы не пытались сбежать, а Великая жрица, поглощенная манипуляциями с Тусиным телом, не вспоминала о заложниках, на которых смотрела исключительно, как на расходный материал. — Откуда они тут взялись? — недоуменно спросил Пабло, разглядывая растрепанных, избитых поселянок и испуганных ребятишек. — Это что же, получается Саав и его головорезы по пути разграбили какое-то поселение и захватили заложников, а мы ничего не заметили.  — Похоже, эти люди сами шли в наш лагерь, надеясь узнать о судьбе близких, раненных на болоте, или получить исцеление от своих недугов, — устало отозвался Арсеньев, приводя Тусю в чувство и еще раз проверяя, чтобы она не могла больше принести вред ни себе, ни ему.  — Но ведь с момента взрыва прошли всего сутки? — потрясенно вымолвил Пабло.  — Вот именно, что целые сутки, — фыркнул Семен Савенков. — Для людской молвы это достаточный срок.  — Ксо! — выругался обычно сдержанный Минамото. — Я всегда говорил, что добро наказуемо.  — Если я правильно понял, — еле сдерживаясь, пояснил Слава, — Шварценберг и его свора собирались раствориться среди сольсуранцев и проникнуть в наш лагерь. Но, видимо, жены наших союзников оказались не из сговорчивых.  — Главное, что мы теперь не имеем возможности не только расстрелять диверсантов из плазменных установок, но даже просто атаковать, не причинив вреда пленникам, — еще раз смачно выругавшись на родном языке, добавил Минамото. — Но что они собираются делать? — по-прежнему не понимал, что происходит, Пабло. — Обратятся к нам с требованием самим отключить установки и пустить их внутрь? Станут шантажировать, убивая заложников? Туся, которая до конца так и не сумела разомкнуть связь с Нагой и ее партнером и где-то на периферии сознания слышала их переговоры, сумела бы ответить на этот вопрос. Другое дело, что дать логическое объяснение новым замыслам и ритуалам она бы все равно не смогла, даже очень постаравшись. Великая жрица и пират ругались, словно старые супруги, не стесняясь в выражениях и вместе с накопившимся раздражением выплескивая друг на друга старые обиды. — Говорил я тебе не связываться с девчонкой, — выговаривал Наге Шварценберг, расцвечивая речь таким мощным набором нецензурной брани, что это вызывало даже восхищение. — Нашел, кому верить: «Сама все отключит, еще и царя Арса убьет». Что, стерва, привыкла судить по себе?  — Заткнись, неудачник! — огрызнулась уязвленная такой черной неблагодарностью Нага. — Надо было не поддаваться на твои уговоры, а слушать альянсовского хмыря. Переждать месяц-другой в болотах, а потом рвануть на Рас-Альхаг. У тебя был шанс взломать систему, ты им не воспользовался. Или ты надеялся, что бойцы элитных войск Содружества настолько тупы, что не заметят проникновения в систему и позволят тебе копаться до утра?  — В бездну их систему! — ответил проклятьем Саав. — В бездну их всех и тебя вместе с ними! Ты обещала отключить защитное поле, и мне все равно, как ты это сделаешь!  — Мне нужны жертвы! — хрипло отозвалась Нага, жадным взглядом озирая пленников. — Много жертв!  — Обойдешься! — свирепо осадил ее Саав, — Ты разве не понимаешь, что хмыри из Содружества нас до сих пор не испепелили только потому, что не хотят убивать аборигенов. Гуманисты хреновы! Или тебе мало крови наших болотных дуболомов и дикарей из войска здешнего дикого царька, которую ты пролила на болоте и проливаешь сейчас, направив варраров грабить и разорять Сольсуран? Туся уже своими глазами непроизвольно глянула в сторону экрана, на который камеры наблюдения с бесстрастной точностью древнего летописца передавали каждый миг жестокой и беспощадной битвы у реки, название которой в переводе с местного языка означало Фиолетовая. В сражении наступал перелом. Петрович и Дин наконец-то сумели запустить генераторы, отсекая варраров от переправы, и теперь всадники народов Земли и Огня уверенно брали орду захватчиков в клещи, отсекая им путь к отступлению. В это время воины народа Урагана, первыми пришедшие на выручу царю, топили в реке ударную часть орды, оказавшуюся запертой внутри энергетического купола. Туся узнавала неповторимый рисунок травяных рубах и изображения духов-покровителей, нарисованных на щитах и наколотых на правом плече каждого из воинов. Вчера в госпитале эти знаки ей болезненно напоминали наколки подразделения и воинского звания на телах барсов, которых она оперировала на Ванкувере. Тем более среди воинов, выслеживавших на болотах Саава и его шайку, были представители большинства сольсуранских народов. После взрыва на болоте число погибших, к счастью, не превысило десятка. Сейчас счет убитых шел на сотни. Тяжелые потери понесли воины травяного леса, первыми встретившие натиск превосходящей их числом беспощадной орды, а количество убитых варраров и просто не поддавалось пока подсчету. Сольсуранцы рубили захватчиков мечами и топорами, нанизывали на копья, топили в реке, топтали копытами зенебоков. И этими смертями питала свою энергию Нага. Варрары напали на Сольсуран не просто для того, чтобы отвлечь внимание Командора и его бойцов. Великой жрице для запуска процедуры энергообмена требовалась подпитка: гигантская гекатомба, сотни смертей и реки пролитой крови. Не этот ли механизм использовал Доктор Дриведи, рассуждая о глине под ногами и великих ценностях Корпорации «Панна Моти»?  — Мы не можем допустить гибели заложников, являются ли они гражданами Содружества или представителями других миров, — сухо, по-деловому объяснял товарищам ситуацию Арсеньев.  — Может быть, каким-то образом сдвинуть границы силового поля? — предложил Семен Савенков.  — Слишком опасно, — отверг идею капитан Минамото.  — Изменение настроек займет не менее двух часов, как тогда в Новом Гавре, и потребует отключения энергетического щита на какое-то время, — виновато пояснил Пабло. Тем временем Нага, продолжая переругиваться с пиратским главарем, отобрала десяток молодых девушек и подростков и достала жертвенный нож. Видимо ей требовалась новая подпитка. Нож взметнулся в воздух, но кровью так и не обагрился, наткнувшись на невидимую преграду. Туся вряд ли могла бы сказать, как это у нее получилось. Увы, ее способности, она это уже точно знала, достигали пика только в состоянии крайнего стресса. Просто в какой-то момент она, разорвав связь с Нагой сумела дотянуться до сознания Наташи, Клода, Дина, Петровича и сотен сольсуранцев, поднявшихся на защиту родной земли. Она почувствовала отчаянное биение их сердец, озаренных праведным гневом и готовностью к самопожертвованию, ощутила пылкую ненависть к врагу и горячую любовь к родным, которых воины защищали и за потерю которых пытались отомстить. Уловила переживания бойцов, раненых во время взрыва на болоте, тревогу их близких, уповавших сейчас на искусство вестников Великого Се, страдания Ленки и боль Славы Капеэсэс, который согласился бы еще раз сгореть заживо, если бы его любимой это помогло поскорее оправиться от ран. Потом она услышала крики пленников, отданных в жертву монстрам, стенания и проклятья сотен жителей планеты, окончивших свои жизни в борделях и на рудниках окраинных миров. Она вспомнила, как Нага глумилась над самым сокровенным и святым, как пыталась растоптать ее жизнь и любовь, едва не заставив убить Командора. Эта раскаленная, как высокотемпературная плазма, волна подхватила ее бренную оболочку и, непостижимым образом миновав защищенные даже от жесткого излучения стены и переборки корабельных отсеков, переместила за пределы лагеря прямо в расположение пиратов и дикарей. Этой энергии сполна хватало, чтобы создать накрывший всех пленников защитный купол, и нанести могучий удар, который отбросил Нагу на несколько десятков шагов, отсекая ее и от периметра кораблей, и от питавших ее источников энергии. — Получи, тварь! Но пассаран! Патриа о Муэрте! Слава КПСС!!! Туся не знала, получил ли Слава от Арсеньева добро или его барсы атаковали, не дожидаясь приказа, едва увидели, что пленники находятся вне опасности, но уже с первых мгновений боя молодчикам Шварценберга дали понять, что живыми их отсюда не выпустят. Используя природные укрытия, или просто продвигаясь вперед по фирменной Славиной траектории ванкуверской жиги, бойцы его группы вели прицельный огонь на поражение, отбросив противника от периметра и продолжая теснить к горам. В это время Арсеньев и Минамото, подоспев к месту сражения на двух оставшихся антигравах, оснащенных приемником и транслятором импульсов энергетического поля, пытались обойти пиратов с флангов и захлопнуть полукольцо. Туся подумала о том, что любимый, вероятно, никогда не научится беречь себя. В отличии от других барсов, которые передвигались по пустоши зигзагами, используя в качестве укрытия валуны, трещины между камнями и другие неровности рельефа, Командор и Минамото являлись отличной мишенью. Энергетический щит пока не работал и для того, чтобы его настроить, им приходилось стоять на платформе в полный рост, передавая в рубку текущие показатели, периодически поливая из скорчеров уж слишком досаждавших им врагов. Только вошедшая в поговорку быстрота реакции и мастерство пилотов экстра-класса, позволявшие им маневрировать на таком неповоротливом устройстве как антиграв, ежеминутно спасали их от гибели. При этом Саша, конечно, не думал о себе. Выполняя свою смертельно опасную работу, он находил время, чтобы бросить взгляд в ее сторону:  — Держись, Рита, держись, малышка! Осталось совсем чуть-чуть. Погоним гадов, как поганых псов. Пока, впрочем, диверсанты Шварценберга сдаваться не собирались и сражались с яростью обреченных. Заняв оборону в предгорьях возле входа в обрывистое ущелье, они отчаянно отстреливались, и бойцы Капеэсэс уже несли первые потери, к счастью, пока только ранеными. В центре, где ряды смешались, в ход шли не только скорчеры, но и клинки всех мастей. Туся видела дикарей, разряжавших аккумуляторы с наивной радостью ребенка, впервые добравшегося до огня, и барсов, схватившихся с пиратами в рукопашной. То и дело прожектора периметра и вспышки выстрелов выхватывали из тьмы одетую в броню подразделения «Кобра» фигуру пиратского главаря. Саав Щварценберг, предприняв несколько безуспешных попыток пробить из переносной плазменной установки Тусину защиту, вальяжно и как бы нехотя отошел вглубь пустоши и перераспределил своих бойцов, выжидая время для новой атаки. Сдаваться он не собирался, отступать пока тоже не считал нужным и только костерил подчиненных, направляя их действия.  — Эй вы! Болотные пеньки! — сдабривая речь отвратительной похабщиной, надсаживал он глотку, пытаясь докричаться до варраров. — Кому говорят, кучнее стрелять! Кончайте уже палить в белый свет, как в сольсуранское меновое кольцо, попробуйте подстрелить хоть одного из вестников. У них под броней такая же плоть, как и у вас.  — Майло, Рик! — обращался он уже к своим людям. — Хватит мне тут апсарские танцы по пустоши плясать. Займитесь уже делом. Достаньте того косорылого с левой платформы. А я пока одноклассничком нашего альянсовского хмыря займусь! Поскольку Туся, поддерживая купол, находилась сейчас на каком-то ином уровне бытия, как говорил покойный доктор Дриведи, она не только видела абсолютно все, что происходило на месте сражения, но и считывала эмоции всех его участников. Исторгаемый Шварценбергом зловонный поток, в котором даже отборнейшая брань всех обитаемых миров не могла со всей полнотой выразить весь спектр переполнявших пиратского главаря эмоций, вызывал устойчивое желание поставить блокировку. Однако опасаясь, что не хватит энергии на купол, Туся оставила сознание открытым. Она как могла пыталась отфильтровывать предсмертные крики и вспышки боли, означавшие, что очередной заряд нашел цель. Отгоняла волны паники, точно цунами накрывшей оказавшихся в непривычной им обстановке варраров, старалась не принимать близко к сердцу священный ужас напополам с благоговением, с которым смотрели на нее пленники, находящиеся под ее защитой. Она не увидела, а именно почувствовала движение отягощенной мобильным плазменным комплексом руки Шварценберга, ощутила жгучую волну ненависти и желание взять реванш за освобождение заложников и победу над Дриведи. Саав выбрал удачный момент. Арсеньев вел переговоры с Пабло, выстраивая коридор, и не заметил, что оказался на линии огня.  — Саша, берегись! — крикнула Туся, в ужасе понимая, что заслонить любимого или остановить каким-то образом пирата уже не успеет. Но Арсеньев услышал ее и даже успел в очередной раз пригнуться. Он, правда, едва не слетел с платформы, кое-как уцепившись руками и повиснув над травяным лесом. Зато остался жив. В следующий момент выстрел Славы лишил Шварценберга оружия. Капеэсэс еще и расстроился из-за того, что не достал самого пирата.  — Это дело поправимое, — забрасывая тело обратно на антиграв и поднимаясь на ноги, успокоил разведчика Арсеньев. В следующий момент он уже вновь вел переговоры с оператором сети, узнавая про настройки генераторов. — Еще немного, и я сумею открыть проход и впустить пленников, — отозвался Пабло.  — Я подведу их поближе, и создам дополнительную защиту, чтобы энергетическое поле на периметре оставалось однородным, — вступила в переговоры Туся, искренне сожалея, что рванула в травяной лес, в чем была: в ночной сорочке и босиком. Имей она в распоряжении самое примитивное устройство связи, ей бы не пришлось сейчас тратить энергию, необходимую для поддержания купола. Похоже, ее последнюю мысль, хотя она толком не оформилась словесно, услышал Командор.  — Хватит ли у тебя сил? — не скрывая тревоги, переспросил он. — На этот раз я не сумею тебя с того света вытащить. «Что ты творишь? Мы бы и сами справились? Подумай о себе! Подумай о нас!» — молил он, не размыкая спекшихся губ, пока его тело продолжало сеять в рядах врагов кровавый хаос. «Думаю, Саша, именно о нас я и думаю!» — успокаивала его Туся, жестами пытаясь объяснить перепуганным женщинам и ребятишкам, что им следует прекратить взывать к милости Великого Се, подняться с колен, и двигаться в сторону периметра.  — Доберетесь до лагеря, сразу возвращайся на корабль! Это приказ! — Арсеньев не просто произнес это вслух, но даже повысил голос, хотя Туся сейчас бы разобрала даже мысленный отголосок невнятного шепота. Впрочем, возражать она не собиралась. После происшествия в рубке она бы согласилась не просто ограничить свой уровень доступа жилым отсеком, но даже снова вернуться в клетку. Вот только выполнить требование Командора оказалось куда сложнее, чем с ним согласиться. В тот момент, когда Пабло открыл проход, пропуская пленников, ее купол содрогнулся от сокрушительного удара. Хотя Нага, не дождавшись жертв, на какое-то время осталась без подпитки, она с лихвой ее получила, как только пролилась первая кровь. И ее натиск многократно превзошел тот напор, который она показала в храме. Там Великая жрица присвоила жизненную силу убитых монстров, здесь ее питала энергия погибших в бою у периметра и павших в битве у Фиолетовой. Мощность удара оказалась просто сокрушительной. Ее хватило, чтобы пробить установленный Арсеньевым и Минамото энергетический щит, опрокинув обе платформы.  — Саша! — вскричала Туся, забывая, как дышать, но сумев растянуть купол и укрыть обоих пострадавших.  — У меня все в порядке, — с натугой отозвался Командор, хотя Туся прекрасно видела, что он не может подняться, чувствовала, как правый бок, на который он упал, наливается болью. Майор Такеши, который летел спиной, находился сейчас в глубоком обмороке. «Хорошо, что вместо руки — протез, — уловила Туся мысль Командора. — Перелом лучевой кости сейчас был бы некстати. Плечо и ключица вроде бы целы и ноги тоже двигаются».  — Капитан! Никак наша ведьма очухалась! — приветствовал возвращение Наги в строй Майло.  — Сам вижу! — снисходительно отозвался Саав. — Вперед, дубины болотные, пока Хоал вернул вашей жрице могущество. Кто первым доберется до колесниц вестников великого Се, еще при жизни отправится в надзвездные края! Вперед, космический мусор! Шевелите задницами, если хотите лазить в кротовые норы на новом корабле! Но сначала мы вернем то, что принадлежит нам по праву, и запустим установку. Пускай несостоявшийся царь Арс напоследок поглядит из раствора, как я развлекаюсь с его шлюхой! Хотя у Туси чесались руки послать как в прошлый раз импульс и добравшись до болевых точек превратить эту похотливую скотину в смирного вола или мерина, отвлекаться на подобные глупости она не стала. Нага как никогда была близка к тому, чтобы пробить купол. На берегу Фиолетовой, как недавно доложили Командору Петрович и Дин, варрары несли чудовищные потери, и каждая смерть превращалась в энергетический поток, питающий силу Великой жрицы. Пытаясь пробить защиту кораблей, Нага изгибалась, точно гигантская кобра. Ее разметавшиеся по плечам черные волосы превратились в капюшон очковой змеи, тело покрывала пластинчатая броня, превосходившая по прочности самые современные экзоскелеты, а вместо ног, выписывая кольца и восьмерки, по земле струился гигантский чешуйчатый хвост. Туся надеялась, что это морок, игра искаженного накалом борьбы восприятия. Однако горящий огнем рисунок на лице и руках говорил о том, что все происходит наяву. Наращивая мощь, Великая жрица не оставляла попыток вернуть контроль над Тусиным телом. — Мерзавка! Я тебя испепелю! — шипела она, каждую угрозу сопровождая яростным броском. — Я выкачаю твои мозги и сделаю подстилкой для дикарей!  — Попробуй, достань! — преодолевая боль, выцедила Туся, пытаясь превратить свой купол в ловушку змеелова, пока оказавшиеся внутри периметра пленники бежали со всех ног в сторону модулей полевого госпиталя. — Саша, скажи ребятам, чтобы срочно перевели оружие в режим парализатора! Передай Петровичу и Наташе, бойню у Фиолетовой нужно срочно остановить! — потребовала она, уплотняя купол и распределяя энергию таким образом, чтобы ее щит полностью перекрывал проход. — Эта тварь питается энергией смерти, точно воротилы Корпорации. — Вот ведь курва заморская что творит! — цветисто выразил свое отношение к происходящему остававшийся вместе с Пабло в лагере Семен Савенков.  — То-то эти гады вновь на периметр полезли! — добавил Пабло, увеличивая мощность генераторов до предела.  — Похоже, здесь не обойтись без еще одного копья Семма-ии-ргла, — заметил Слава, повторяя ошибку Клода и пытаясь сразить жрицу плазменным оружием.  — Только где его взять? — подал голос Амир, оказавшийся в составе Славиной группы явно в обход запрета Командора. Туся замечание о копье поняла буквально. Конечно, едва не уничтоживший ее сгусток энергии давно ушел из организма, а пораженные клетки заменили новые. Однако даже отражение того странного устройства, присутствие которого она нащупала внутри своего тела почти сразу после того, как сумела возвести купол, обладало сокрушительной мощью. Туся почувствовала в груди отчаянный, невозможный холод, словно по ошибке выпила жидкий азот, и температура внутри вдруг понизилась до абсолютного нуля. При этом она продолжала дышать, мыслить и двигаться, видя перед собой пылающие злобой жадные агатовые глаза. Она сделала усилие и, исторгнув из груди наконечник, метнула его в Нагу, целя в грудь. В отличие от великого Асура, его Жрица не превратилась в камень и не рассыпалась в прах. К ней даже вернулся человеческий облик. Вот только на груди, зияя хаосом развороченных внутренностей, расплывалось кровавое пятно гигантских размеров, и кровь неостановимым потоком хлестала изо рта и из носа. Туся не сразу поняла, что произошло. В первый миг она даже подумала, что жадная до человеческих жертвоприношений жрица теперь захлебывается пролитой кровью. Ответ оказался проще и вместе с тем загадочнее. Отражение копья Семма-ии-Ргла лишило ее брони, и теперь Нага умирала, поскольку ее насквозь прошил заряд, которым Саав Шварценберг пытался пробить энергетическое поле кораблей. Отплевывая кровавые ошметки внутренностей, Великая Жрица меркнущим взглядом глянула на Тусю.  — До встречи в небытии, царица Тусия! И будь уверена, я и оттуда сумею до тебя дотянуться!