Зеленый жемчуг

— Поглоти меня бездна! Где этот придурок?!  — Держите меня, иначе я набью ему лицо, чтобы впредь знал, как доводить до инфаркта жену и друзей! На какое-то время ординаторская потонула в безумном оре невнятных возгласов и междометий. Дин и Семен вопили так, что в дверь стали заглядывать оказавшиеся поблизости врачи из соседних отделений и дроны-охранники, запрограммированные реагировать на любой подозрительный шум.  — Революция уже началась? — добавляя сумятицы, влетел в помещение укротитель мартышек, держа в одной руке заряженный скорчер, а другой придерживая воинственно горланящих обезьянок. Ленка ничего не сумела сказать. Она просто опустилась рядом с Тусей на кушетку и горько расплакалась, бесконечно повторяя: — Живой! Неужели он живой? Словно боялась поверить. Туся обнимала подругу, говорила что-то глупое и ободряющее, а сама не могла понять, где же столько времени скрывался отчаянный разведчик. Арсеньев эйфории друзей не разделял: — Что значит почти здоров? Если Слава ранен, почему он до сих пор не в операционной? Пабло замялся:  — Мы его доставили сначала в отделении фильтрации. Клод сейчас проводит первичную санобработку. Даже у здешних голодранцев я не видел такого количества насекомых.  — Отведите меня к нему! Я сама, — вскинулась Ленка.  — Лучше приготовьте какие-то лекарства, одежду и еду, — остановил ее Пабло. — Хотя я даже не знаю, можно ли ему сейчас есть что-то кроме сильфидских пилюль. В это время раскрылась дверь, и Клод ввел в ординаторскую закутанного в банное полотенце Славу. Тот еле передвигал ноги, а мягкая, толстая ткань в нескольких местах уже набухла кровью, вызывая у Туси невольные ассоциации с Ванкувером и их первыми часами в каюте корабля Вернера. От бедного разведчика остались только глаза и нос. Удивительно, как он все еще двигался. Следы от лазерных плетей, частично подсохшие, частью совсем свежие перемежались с многочисленными ссадинами и царапинами. Кожа на запястьях и щиколотках была стерта до мяса. Такие следы Туся видела в Карантинной зоне Нового Гавра у пленных барсов, проведших несколько недель в магнитных наручниках. И все же Капеэсэс был жив и даже свободен, а информация, которой он поспешил сразу поделиться, заслуживала, чтобы ради нее хватить лиха. — Я их нашел, — с трудом шевеля разбитыми, растрескавшимися губами, вымолвил Слава. — «Кимберли инкорпорейтед» прячет установки энергообмена в шахте заброшенной трубы «Альтаир». Туся вздрогнула. Она никак не могла привыкнуть к тому, что ее сны чаще всего оказываются пророческими.  — Быть такого не может! — вскинулся Эркюль, так что одна из мартышек чуть не свалилась с его плеча. — Кимберлитовая трубка «Альтаир» давно затоплена. Руководство корпорации сочло, что выгодней приостановить добычу, чем постоянно откачивать воду.  — Я тоже так думал, — не без труда отстранив готовую омыть слезами каждую из его ран Ленку, с горечью отозвался Слава. — Пока не оказался на подземной выработке, которой ни по одним документам не существует. Он показал свои изуродованные наручниками запястья. — Озеро Альтаир — это иллюзия, существующая для отвода глаз, — продолжал он уже чуть спокойнее, выпив немного воды и позволив уложить себя в анализатор. — Его реальная глубина не превышает и пятнадцати метров. Ниже стоит аппаратура, которая позволяет искажать данные эхолокации.  — Но это ж колоссальные средства! — удивился Семен Савенков. — Зачем «Кимберли инкорпорейтед» идти на такой обман? — Поверь, прибыль от добычи многократно превышает затраты на эксплуатацию оборудования, поддерживающего иллюзию, — уверил его Слава. — Особенно если учесть, что использование установок энергообмена снижает себестоимость добычи в разы, — под одобрительный кивок Капеэсэс добавил Арсеньев. Командор уже провел все необходимые исследования и счел состояние Славы, несмотря на общее истощение и сильную простуду, почти что удовлетворительным. Клод поставил капельницу, ввел обезболивающее и препараты для укрепления сердечной мышцы. Потом они вместе с Тусей принялись обрабатывать и заживлять многочисленные раны разведчика. Вычищая и зашивая четыре длинных параллельных рубца на груди, Туся вытащила откуда-то из глубин болезненной, гноящейся раны обломок изогнутого когтя. Судя по всему, по пути до Кимберли Капеэсэс повстречал оцелота или даже пантеру. Увы, при создании полноценной экосистемы при всем желании нельзя было обойтись без крупных хищников.  — Но я все же не могу понять, почему об этой разработке никто не знает? — взлохматив кудрявую копну, с сочувствием глянул на друга Пабло. — В Мурасе сплетни разлетаются быстрее вирусов. — Потому что из шахты еще никто не возвращался, — сверкнул глазами Капеэсэс. Туся поняла, что только за счет злости он собирает в кулак остатки воли и сил.  — Рабочих держат на глубине, а тех, кто пытается бунтовать, еще и приковывают магнитными цепями или сразу определяют в доноры, — рассказывал Слава, безуспешно пытаясь подавить мучительный, надсадный кашель. — Единственный выход на поверхность — через горно-обогатительный комбинат. Но им пользуются только надсмотрщики, обслуживающий персонал установок и прочие подонки на службе «Кимберли инкорпорейтед». — А мы еще думали, куда из Мураса пропадают люди, — виновато проговорил Эркюль, любовно баюкая своих обезьянок. — Тем более, тут так трудно вести учет. — Речь идет не только о нелегалах, за которыми и вправду трудно уследить, — мгновенно взяв себя в руки, добавила Ленка. — За последние полгода мы потеряли десятерых активистов подполья и несколько толковых агентов. Узнать бы, в каком месте произошла утечка! — Ленка воинственно сжала кулаки, вновь превращаясь в прежнего отчаянного оператора.  — Насчет утечки я тоже выяснил, — невольно залюбовавшись любимой, улыбнулся ей Слава. — Нас опознали твои старые знакомцы Майло и Рик.  — Пираты из команды Шварценберга? — не веря своим ушам, переспросила Туся, чувствуя, как нано-скальпель начинает дрожать у нее в руках. Слава кивнул. — Уж не знаю, как им удалось освободиться, но на «Альтаире» они пробились в надзиратели. Звери еще те! Десять раз пожалел, что мы их тогда не аннигилировали.  — Это мы исправим, — взяв у Туси из рук инструмент, пообещал Арсеньев.  — Ребят из подполья все равно не вернуть, — в один голос вздохнули Ленка и Эркюль. — Они все еще живы и ждут нашей помощи, — сделал безуспешную попытку подняться Слава. — И кроме наших товарищей, там еще сотни невинных, которых заманили в шахту, посулив более высокий заработок, или просто привезли из окраинных миров в качестве рабов! — Если мы запросим подкрепление у Командования и попытаемся взять горно-обогатительный комбинат штурмом, руководство Корпорации скорее всего успеет замести следы, — покачал головой Арсеньев. — Нужно искать какие-то другие пути.  — Там есть лаз, вернее заброшенный воздуховод, по которому я выбрался наружу, — с мольбой глянул на Командора Слава. — Я вообще оказался на выработке случайно, — продолжил он, затребовав спутниковый снимок и безошибочно показывая место, где спасительная отдушина выходила на волю. — Меня же хотели сначала отправить на Рас-Альхаг, но тут началась эпидемия, и порты закрыли. Туся, которую обида и неподвластная никаким препаратам душевная боль Капеэсэс едва не сбивала с ног, на несколько мгновений нырнула в его сознание. Она увидела камеру для допросов, родную сестру той, в которой когда-то вещал про Менделеева-Клапейрона Арсеньев, и отчаянно дребезжащую кабину лифта, которая увлекала заключенного куда-то в нижние круги преисподней. — Если он до сих пор не раскололся, дальше тратить на него время и силы бесполезно. Отправить в установку и концы в воду, вернее в коллоид. И пусть тугодумы с Рас-Альхага пеняют на себя, что вовремя не пошевелили задницами и не соизволили его забрать до объявления карантина. Потом его долго тащили по длинным запутанным коридорам между рядами излучавших призрачный, потусторонний свет аквариумов установок энергообмена. Количество доноров, еще живых, но впавших в мучительное оцепенение, не поддавалось подсчету, и он невольно примеривался, каково это, смотреть на мир не снаружи, а изнутри. Те приятные эксперименты на Васуки, воспоминание о которых даже сейчас отозвалось в разбитом теле сладкой истомой, были не в счет, ибо тогда эндорфины расцвечивали реальность сотнями невероятных красок. Сейчас ему предстояло нечто другое. Ленка рассказывала, что примерно на третьи сутки отчаяние и боль сменяют апатия и равнодушие, когда человек постепенно начинает забывать себя или просто сходит с ума. Хорошо, что эти наблюдения не стали достоянием змееносцев и местных упырей. Тогда бы в Галактике появились целые планеты, населенные послушными рабами. Впрочем, в том, что касалось покорности населения, змееносцы и так преуспели. Ну, что им еще надо? Зачем тыкать в человека какими-то иглами? Лазерных плетей им что ли мало? И почему этот тщедушный лаборант так брезгливо морщит распухший от хронической простуды и холода казематов нос?  — Ничем не могу помочь. Он уже привит другой серией вакцины, и его организм к донорству непригоден. Отправьте его в шахту, все равно там дольше полугода не живут. Ну, не считая участников программы «Универсальный солдат». И вот уже вокруг сгустился холодный, душный мрак подземелья, где новый день обозначался лишь сменой тяжелого однообразного труда и тревожного сна на вонючем, кишащем докучливыми насекомыми тюфяке, когда голова кружилась от голода и нехватки воздуха, а все тело ныло от постоянной боли. Майло и Рик отыгрывались вовсю, решив, видимо, припомнить каждый день своего плена. Да и остальные тюремщики, которые все еще надеялись, что он передумает и согласится на предательство, били его за малейшую провинность и держали на половинном пайке. И все же страшнее любых побоев душу терзало чувство вины. Рядом находились люди, которых он должен был, но не сумел защитить. Он не всегда видел их лица, но их безыскусные рассказы томительной вечерней порой, когда измученное тело никак не могло отыскать положение хоть теоретически приемлемое для сна, заставляли выть от отчаяния и пытаться отгрызть кисти и ступни в бесплотных попытках освободиться. — Меня отправили сюда за то, что я, якобы, сломал проходческий комбайн, хотя я видел, они специально заблокировали программу, чтобы я не сумел его запустить, — делился с товарищами по несчастью горбоносый оператор явно из потомков местных старожилов. — Заблокировали программу, скажешь тоже, — хмыкал широким носом чернокожий великан, медленно умиравший от туберкулеза. — Мне на выходе из шахты подбросили в карман куртки алмаз. Дескать, это я пытался его своровать.  — А я не сумел выплатить кредита, — вздыхал тихий, грустный мужчина, все время переживавший о семье. — У меня дочка болела, а нашего с женой заработка не хватало не только на доктора, но даже на самые дешевые из лекарств.  — Я не стал брать кредит, — грустно улыбался молодой щуплый парень. — Решил, что свадьбу в долг играть не годится, надо самому заработать. Теперь невеста, верно, другого себе нашла. А о скольких еще безымянных он просто не узнал. Те, кто не мог дальше работать, становились донорами. Эффективность менеджмента «Кимберли инкорпорейтед» в области человеческих ресурсов превышала все допустимые максимумы в разы. И якорем надежды в этой беспросветной череде сумрачных суток сверкнуло крохотное и тонкое стило, которое обронил кто-то из надсмотрщиков. А размагнитить по методике Командора кандалы местного производства оказалось делом техники.  — Я вас освобожу, мы обезвредим надсмотрщиков и с помощью их оружия проложим себе путь к свободе!  — У нас нет ни необходимых навыков, ни сил. Постарайся выбраться и рассказать своему начальству и друзьям о том, что здесь происходит. И вот уже перед глазами снова мелькали извилистые коридоры. Холодный, смрадный воздух засыпался в воспаленное горло стальными опилками, и в горящую голову билась разгоняемая ополоумевшим сердцем кровь. Ноги заплетались. Ослабленные недоеданием и простудой мышцы отказывались повиноваться, но остановиться означало умереть. Вслед несся топот и проклятья надсмотрщиков. Майло и Рик грозились повторить с ним все то, что не успел сделать с Ленкой Шварценберг. И в тот момент, когда сердце уже собиралось выскочить наружу или просто остановиться, залитые потом и кровью, почти ослепшие глаза уловили неприметный лаз в стене. Воздуховод был узок даже для такого доходяги, в которого он сейчас превратился. Поэтому передвижение по нему, вероятно, напоминало прохождение через родовые пути. В противоположном направлении, но неизменно к свету. Хотя под кронами тропических великанов и подлеска царил почти что полумрак, в первые мгновения он ослеп и задохнулся. Воздух оказался непривычно теплым, влажным и терпким… С какими еще опасностями столкнулся Слава, пока дошел до окраины Мураса, где его подобрали проводившие в этом районе вакцинацию Пабло и Клод, Туся не узнала. Непомерная усталость взяла свое, и разведчик провалился в глубокий сон, не обращая внимание на все еще продолжавшиеся с его телом медицинские манипуляции. Туся со стыдом подумала, что опять оказалась слабым звеном, в самый неподходящий момент просто выпав из операционного процесса. С другой стороны, Арсеньев и Клод прекрасно справились и сами, а ее контакт с сознанием Славы, возможно, помог ему успокоиться и, наконец, забыться. — Он умер? — полными ужаса глазами глянула на врачей Ленка. Адекватно оценивать ситуацию у нее сейчас не получалось.  — Он спит, — успокоил ее Клод. — Последнюю неделю по пути сюда ему если и удавалось вздремнуть, то либо на ходу, либо в ветвях деревьев, отбиваясь от леопардов. — И это при том, что из вооружения помимо этой зубочистки, — Пабло с легким пренебрежением показал знакомое Тусе стило, — при нем оказалось только бамбуковое копье собственного производства.  — Копье? — озадаченно переспросил Эркюль, который вместе со своими питомцами расположился в резервном стоматологическом кресле. — Тогда я его, скорее всего, видел на камере наблюдения одной из сбежавших мартышек. Я его принял за какого-нибудь местного забулдыгу, который решил добыть в джунглях себе капибару на обед, и еще подумал, надо же какое сходство.  — Эркюль! — простонала Ленка.  — Главное, все обошлось, — примирительно кивнул Арсеньев. — Теперь нашему герою, — он указал на Славу, — нужен только отдых. Внутренние повреждения незначительны. Сердце скоро придет в норму. Да и переломов нет, не считая пары треснувших ребер, что при таком обращении представляется просто чудом, — пояснил он, выразительно глянув на Ленку, руки и грудную клетку которой два года назад пришлось собирать буквально из осколков. — Пара недель восстановительной терапии, и можно хоть Ванкуверскую жигу танцевать, хоть совершать по джунглям еще один марш-бросок.  — Марш-бросок по джунглям нам всем предстоит совершить в ближайшее время, — мрачно пошутил Семен Савенков — Если в шахте действительно держат людей, надо их как-то вытащить.  — Пускать в действие танки и кавалерию пока рано, — мягко осадил его Командор. — Сначала надо проникнуть внутрь и провести детальную разведку. — Можно воспользоваться воздуховодом и запустить в шахту дронов, — предложил Дин. — Но как их доставить на место, не привлекая внимания? — резонно поинтересовался Пабло. — У меня есть идея! — оживился Эркюль. — Только не мартышки! — всплеснула руками Ленка. — Почему бы и нет, — неожиданно поддержал агента Арсеньев. — Вот уж кто точно внимания не привлечет. —Тогда я выезжаю, — просиял Эркюль, польщенный доверием. — Ребятам из поселка скажу, что отправился охотиться. На берегах Альтаира расплодилась самая разнообразная живность, – пояснил он. – Богатеи из Кимберли туда приезжают ради редких голографических снимков, а народ попроще добывает свежатину на обед. На те копейки, которое платят тут рабочим, так и приходится подножным кормом пробавляться. — Отправляйтесь вместе с Дином, — одобрил план Командор. — Пабло и Елена пока займутся сетью, а для Клода, — он бросил выразительный взгляд на ученика, — есть кое-какое задание в лаборатории. — Я могу к нему присоединиться? — робко поинтересовалась Туся. Арсеньев сначала недоуменно глянул на нее, потом его лицо осветилось бесконечной нежностью. Все-таки в этот день спрессовалось слишком много новостей и событий. — Тебе лучше навестить Ингрид Свенсен и других своих больных, диагноз, которых не вызывает сомнений, и не осложнен другими инфекциями, — неожиданно разрешил он. — С дочерью финансового директора будь особенно осторожной и каждое свое действие тщательно протоколируй. Я надеюсь, конечно, что инстинкт заботы о потомстве у менеджеров «Кимберли инкорпорейтед» еще не совсем атрофирован, но с этими нелюдями ни о чем нельзя сказать наверняка. — В любом случае, меры безопасности в госпитале мы усилили вплоть до внесения в систему биометрии всех пациентов, — доложил Семен Савенков. — Только бы наши противники не нанесли упреждающий удар, — покачал головой Арсеньев. — Я опасаюсь, что подводная часть этого айсберга может оказаться куда сокрушительнее смертоноснее, чем мы видим даже сейчас.