Зеленый жемчуг

— Ну что за народ, ни на сколько без присмотра оставить нельзя, хоть бросай службу и в няньки нанимайся, — сокрушался Петрович, привычно распределяя в рюкзаке сменные аккумуляторы, взрыватели и прочую аппаратуру. — И вроде отпускал их всего лишь прививки делать, пилюльки детишкам давать, так они и здесь ухитрились змеиное гнездо найти. А уж про Капеэсэс я просто молчу. Как был ходячим недоразумением, так и остался. Думал, Елена за ним присмотрит, да куда уж ей, когда парень с приключениями на одном месте так и родился. Впрочем, Саня тоже хорош. Это ж надо такое учудить, беременную жену на борьбу с эпидемией отправить! Туся слушала ворчание старшины почти с нежностью и возражать даже не пыталась, воспринимая эту сердитую воркотню едва ли не как успокаивающее и убаюкивающее мурлыканье огромного кота. Хотя причин для волнения вроде бы почти не имелось, ее не покидало ощущение тревоги, обгладывавшее изнутри душу, как короед. Видения установок энергообмена с заключенными внутри барсами и Командором преследовали ее с неотвратимостью навязчивого кошмара, не отпускавшего ни во сне, ни наяву. Она путала назначения, с трудом выполняла простейшие манипуляции в лаборатории, каждую ночь просыпалась в холодном поту от настойчивых толчков внизу живота. Словно даже растущее в утробе дитя хотело от чего-то предостеречь. Саша ее опасений не разделял, списывая все ее тревоги на меняющийся гормональный фон, переутомление и общую нервозность ее положения.  — Ты же прекрасно знаешь, я не гожусь для энергетического донорства, — отшучивался он. — К тому же что со мной может случиться, когда ты меня ждешь? Туся вспомнила дни их разлуки, когда себе места не находила, а благодатная, изобильная Земля представлялась более пустынной, нежели выжженная жестким излучением, сотрясаемая постоянными землетрясениями Лея. И как же она радовалась их встрече на балу, хотя свидание получилось слишком коротким. Арсеньев, видимо, уловил ее мысль, ибо лицо его озарила улыбка. Пускай доносящийся из джунглей аромат орхидей в госпитале почти заглушался запахами лекарств и тяжелым духом болезни, с которым до конца не справлялись абсорбенты и очистители. Пускай непростые думы и переживания не позволяли воспринимать щебетание птиц и другие звуки беззаботной тропической фауны, на все лады прославлявшей жизнь. Пока они были вместе, и следовало этот миг ценить. — Все будет хорошо. Он привлек ее к себе, распуская ее волосы и зарываясь в них лицом. — Давно мы не начинали операцию настолько во всеоружии. Тебе надо просто побольше отдыхать, а не дневать-ночевать вместе с нами в штабе у экранов наблюдения. Туся решила промолчать, теснее прижимаясь к мужу, словно могла его удержать или привязать отросшими ниже пояса, густыми прядями, которые Саша пропускал, точно песок, сквозь пальцы, закручивая в локоны. Она бы согласилась вновь лишиться последнего волоска или постоянно ходить, как Русалочка, по ножам, если бы это помогло ему остаться в живых, если бы развеяло в прах все дурные предчувствия. Сеньора Эстениа ради сына пошла куда на большую жертву, хотя голоса во вселенной молчали и алтарь давно был разбит. Впрочем, сейчас она тоже украдкой лила слезы в подушку, переживая за мужа и Пабло с Дином. И только дела гуманитарной миссии в Мурасе, которую эта отважная женщина возглавила, оставив подросшего малыша на попечении Мишель, могли ее хоть ненадолго отвлечь. Туся по возможности старалась брать с нее пример. Она успокаивала себя, напоминая, что операция в шахте при всей ее сложности в Сашиной жизни не первая и, хотелось надеяться, не последняя. Да и по поводу оснащения любимый тысячу раз был прав. Даже вошедшая сейчас в учебные пособия блестяще проведенная операция по захвату кораблей и освобождению заложников на Васуки не была так тщательно спланирована. Да и состав обоих боевых соединений внушал оптимизм еще до того, как стало известно, что группу прикрытия возглавляет капитан уже первого ранга Минамото, а за техническое оснащение отвечает Петрович. Не только ветераны Ванкувера, но и молодые бойцы, вроде Амина и Сигурни, имели боевой опыт, а оборудование, казалось, попало на Сербелиану прямиком со стенда межпланетной выставки передовых технологий. — Что-то наше командование расщедрилось! Даже странно, — качал головой Семен Савенков, скептически разглядывая новое оборудование, с которым, как с игрушками, забавлялись его приемные сыновья. — Ничего удивительного, — невозмутимо отозвался полковник Минамото. — Нас почти развернули на полпути к Сильфиде. А там все настолько серьезно, что операция обещает стать одной из самых масштабных в новейшей истории. Гвельфы подписали с Советом Содружества договор о совместной разработке тритиевых рудников и дали согласие по поводу размещения на орбите системы ремонтной базы нашего Звездного флота. Поэтому Командование средств не жалеет. Ну, а ребята, понятное дело, рвутся в бой, надеются взять у змееносцев реванш за Ванкувер.  — Этот самый реванш и от нас никуда не уйдёт! — воинственно пробасил Петрович. — Змееносцам хвосты мы и здесь накрутим. Это ж надо, какая наглость, устроить свой гадюшник прямо в одном из наших миров в самом сердце алмазной Голконды. — Ванкувер тоже прежде принадлежал Содружеству, — вздохнул Савенков. — Но там не было алмазных копей и тритиевых рудников, — презрительно скривился Клод. — Только обитаемая планета земного типа, которой не требовалось даже терраформирование.  — Если удастся добиться успеха на Сильфиде, кто знает, возможно Командование подумает и по поводу Ванкувера, — предположил Минамото.  — Только бы змееносцы не придумали еще какую-нибудь гадость помимо программы «Универсальный солдат», — нахмурился Арсеньев. Туся видела, что, полностью поглощенный разгадыванием новой загадки, он ведет себя, почти как ищейка, взявшая след, а Клод просто рвется с поводка трезвого рассудка, в надежде отыскать Феликса и осуществить наконец свою месть. Масла в огонь подливал также Слава, который хотя за неделю еще не окреп, но начал рваться в бой буквально на следующие сутки после возвращения, решив, что ударная доза медикаментов, двадцать часов сна и обильная трапеза мигом поставили его на ноги.  — Поймите, там мои товарищи, — горячился он, изнывая возле панели управления. — Я обещал за ними вернуться. Пока мы тут чего-то планируем и ждем, их всех отправят в коллоид за то, что не сообщили о моем побеге. В конце концов, Пабло в Новом Гавре тоже едва держался на ногах. Не говоря уже о нашем солдате Джейн.  — Тогда, может быть, и для меня в отряде место найдется? — заискивающе смотрел на барсов Эркюль, который проявлял к вооружению и броне не меньший интерес, чем его мартышки, то и дело пытавшиеся стащить какую-нибудь приглянувшуюся им деталь. — Ну, хотя бы в качестве проводника.  — Да я бы такого типа с причудами к лучевому оружию и на парсек не подпустил, — выражал свое мнения Петрович, совершенно обескураженный идеей переправлять дорогостоящее оборудование с помощью мартышек. Мохнатые помощники, впрочем, неплохо делали свое дело. Наблюдение за шахтой велось с самых разнообразных ракурсов и в круглосуточном режиме. Некоторые камеры, правда, перемещались и в другие районы джунглей вместе с питомцами, примкнувшими к стаям собратьев и выбравшими свободу.  — Зато для зоологов материал добудут, — бегло просматривая редкие кадры из жизни приматов, улыбался Арсеньев.  — Ну, чистый мальчишка! — разводил руками Петрович. — А я-то надеялся, что он хотя бы после женитьбы остепенится. — Не переживай, девочка, — добродушно поводя заметно поседевшими усами, успокаивал старшина совсем павшую духом Тусю. — Присмотрю я за твоим орлом. И ты, думаю, присмотришь. Если что. Всю ночь над океаном бушевала гроза. Ее отголоски ощущались даже в задыхавшемся от духоты, покрытом испариной скупых дождевых капель Мурасе. Обложное желто-серое небо расцвечивали зарницы. Тяжкий гул бьющихся о берег штормовых валов перекрывал привычный гомон не утихавшего даже на ночь поселка. Горячий, влажный ветер трепал занавески и уносил забытое на веревках белье, поднимал в воздух пыль и кучи мусора, вытанцовывал замысловатые дроби ирландской чечетки на ржавых листах сляпанных не пойми из чего кровель. Пальмы тревожно перестукивались, выбивая морзянку, точно обменивались неведомыми сигналами. И даже заключенные в шахте, хотя шум грозы они слышать не могли, тревожно ворочались на вонючих тюфяках, и, не открывая глаз, отбивались от вездесущих насекомых. Туся, застывшая безмолвной тенью у экрана наблюдения, не могла понять, почему она слышит не только все звуки, но также ощущает и тошнотворный букет запахов, в котором аромат ядовитых олеандров и других тропических растений сливался с вонью свалок и выгребных ям. Она могла бы подумать, что в госпитале сломалась вентиляция, но почему тогда ей в ноздри едва ли не прямо с экранов бил холодный, затхлый воздух шахты, смешанный с аммиачным запахом испражнений и тяжелыми испарениями скученных в полной антисанитарии человеческих тел? При том, что Арсеньев, в сознание которого она периодически погружалась, в этот момент находился в среде, где запахи не чувствовались просто из-за отсутствия воздуха. Его группа, отыскав русло подземной реки, куда впадал один из каналов водоотведения, пробиралась к шахте вплавь. Туся чувствовала размеренную работу сердца Командора, сопровождавшую привычные, выверенные до автоматизма движения, ощущала, как по мере погружения на глубину изменяется состав поступающей в дыхательную маску тримиксной смеси. Высокоточные приборы позволяли соблюсти максимально комфортный для организма баланс кислорода, азота, гелия и других инертных газов. Саша, как обычно, двигался первым, Петрович прикрывал его спину, в центре отряда, поддерживаемый Амином, Сигурни и еще тремя молодыми бойцами бултыхались Слава и Эркюль. Пабло и Дин шли замыкающими. Туся успокаивала себя, что операция идет по плану, а если возникнет внештатная ситуация, Петрович прав, она всегда сумеет подстраховать. И все же смутное ощущение гнетущего отголоска чего-то страшного и неотвратимого стискивало грудь чугунными веригами, превращая каждый вдох в мучительное и почти бесплодное трепыхание. Она вспоминала Ванкувер и Васуки, когда если не сражалась в самой гуще схватки, то хотя бы оказывала помощь раненым, и почти завидовала Ленке и Сеньоре Эстении, находившимся сейчас каждая на своем боевом посту. Оператор сети вместе с двоими ассистентами из команды полковника Минамото, взяв под контроль систему, управляла дронами, спускавшимися в шахту по воздуховоду. Сеньора Эстениа со свойственным ей артистизмом отвлекала господина ван Бастена, нагрянув к нему с ультимативными требованиями построить нормальное жилье и улучшить условия жизни рабочих в Мурасе. В это время группа Савенкова и Минамото ждала от Арсеньева сигнала, чтобы взять под контроль головной офис горно-обогатительного комбината.  — Мы на месте. Можете начинать обыск, — доложил Командор по закрытому каналу.  — Подождите, еще не получено подтверждение от Малыша, — притормозил его полковник Такеши. — Мы почти добрались до очистных сооружений, — слегка запыхавшись, отозвался Клод. Туся знала, что из-за шторма его группа, которой было поручено проникнуть на комбинат со стороны моря, слегка задержалась. Нырнуть у скал не получилось из-за слишком сильного прибоя, поэтому в тоннеле пришлось включить двигатели. — Погодите, ребята, осталось потерпеть совсем чуть-чуть, — тяжело переводил дух Слава, титаническим трудом, но упорно передвигая ослабевшие ноги, по колено увязавшие в апатитовой грязи. Эмоции захлестывали Капеэсэс настолько сильно, что в тот момент, когда группа при поддержке дронов вошла, наконец, в забой, Туся уловила его не вполне оформленное в слова, но сильное и страстное намерение броситься вперед и начать освобождать пленников, вопреки всем доводам рассудка. Туся успела перенаправить этот импульс мужу, тот отдал Амину и Сигурни приказ, и Слава, пыхтя и пробуксовывая, забился в их крепких руках. В самом деле, горе-спасатель сейчас едва не погубил всю операцию. Для начала, соблюдая требования маскировки, следовало обезвредить охрану. Барсы включили слой хамелеон, новую технологию, делавшую бойцов практически невидимыми. Эта недоступная прежде функция позволила отказаться от предложенного Савенковым и поддержанного Клодом первоначального плана пустить в шахту усыпляющий газ. Арсеньев был изначально против, так как полагал, что подобрать некую оптимальную смесь, которая подействовала бы на надсмотрщиков, но не убила бы заключенных, все равно не удастся. Да и что в таком случае при дефиците времени делать со спящими. Пока хамелеон работал безотказно. Туся и до этого различала лишь смутные тени: при выходе из канала водоотведения Командор и его товарищи включили приборы ночного видения. Теперь же бойцы просто исчезли с экранов. Хотя у каждого имелась функция опознания, чтобы участники группы не начали палить по своим, она оставалась недоступна наблюдателям в штабе. Тусе она, впрочем, и не требовалась. Эмоции каждого из барсов проявлялись настолько ярко, что их горячая волна едва не утягивала ее в шахту, как воронка Мальстрема. Не только Славе понадобилось делать над собой усилие, чтобы пройти мимо топчущихся в стылой грязи рудокопов, чтобы отвернуться от надсмотрщика, замахнувшегося лазерной плетью на и без того уже нещадно избитого дрожащего парнишку. Истязатель еще получит свое, а сначала надо взять под контроль все проходческие комбайны и подъемник, с помощью которого решили эвакуировать из шахты людей. План, конечно, далеко не идеальный, но разве тут есть идеал. Туся почувствовала, как по груди и животу разливается тепло: кажется, даже ребенку, хотя что он пока может понимать, нравится находиться в сознании отца. Только бы Саша не почувствовал ее нервозность. С другой стороны, его спокойная сосредоточенность придала и ей уверенность. Перед глазами мелькают выдолбленные в толще кимберлита своды тоннеля, напоминавшие гофрированную трубу. На линзу шлема проецируются данные, полученные от идущих впереди разведчиков-дронов и перемещения членов отряда. Впрочем, присутствие верных старых товарищей ощущается и без ухищрений электроники. Петрович пыхтит, как паровоз: тяжело ему уже такие марш-броски совершать. А скажешь, что пора бросать курить и заняться здоровьем — обидится. И так его еле удалось убедить, что Эркюль, который знает специфику здешнего производства, может помочь сориентироваться в шахте. Сам укротитель мартышек сопит, кажется, громче Славы, который тоже борется с одышкой, но терпит. Как только охрана их не слышит. Впрочем, здешние разжиревшие караси, кажется, давно щучьих зубов не видали. Коротают время за пустой болтовней, для острастки подгоняя рудокопов плетьми, будто беднягам есть куда торопиться. Оранжевые вспышки отзываются болью в давно заживших рубцах, но гнев и нетерпение стоит оставить для новичков. Кто-нибудь объяснит уже Амину, что нельзя все время переводить скорчер в разные режимы работы? Он же посадит аккумулятор. Ну, вот и подъемник. Теперь можно начинать. Только бы не задеть коммуникаций и кого-нибудь из пленников. Но все проходит на удивление гладко. Охранники даже не успевают ничего понять. Это, конечно, хорошо, но немного обидно. Замуровать бы их на полгода в шахте и держать, как Славу, на половинном пайке. Но с другой стороны, брать такую падаль в плен — себе дороже. Хватило уже Майло с Риком, которых среди убитых нет, хотя шахта полностью зачищена. И главное, где Клод? Почему от него до сих пор нет никаких вестей? Зато, словно звон назойливых мух над навозной кучей, из коммуникатора доносятся вопли господина Свенсена и других топ-менеджеров. Не ждали, господа коммерсанты? Жизнь — это игра, которая не всегда идет по правилам. А инвестиции могут принести совершенно неожиданные дивиденды. Дивиденды! Петрович прав. Какой же Саша по сути мальчишка! И совсем не думает о том, что бедной беременной жене было бы значительно спокойнее, если бы он сейчас не ползал по тоннелям, а проводил обыск в офисе. С другой стороны, полковнику Минамото и Семену Савенкову сейчас тоже приходилось ох как нелегко, ибо количество грязи, которую на них выплескивали озлобленные воротилы «Кимберли инкорпорейтед» не вместили бы не только выгребные ямы Мураса, но даже уходящие на глубину в сотни километров алмазные трубы Сербелианы. Только выдержка самурайских предков и пращура из клана шиноби, проведшего два дня в нужнике, помогала полковнику Такеши сохранять невозмутимость под натиском господина Свенсена. Финансовый директор не просто все отрицал, он пытался запугать визитеров, грозил им гневом каких-то влиятельных покровителей.  — Вы все равно ничего не сумеете доказать! Я найму лучших адвокатов галактики. Они затянут процесс, а я вас и этого вашего поганого лекаришку из концерна Херберштайн за это время в порошок сотру! — цедил сквозь зубы финансист, не желая даже признавать, что его дочь осталась жива и приходила в себя лишь благодаря вакцине, созданной «поганым лекаришкой». А ведь если бы менеджеры корпорации не сэкономили на геологоразведке и при вскрытии новых пластов удосужились заложить в смету микробиологический анализ, эпидемии на планете и вовсе удалось избежать. Господин Свенсен ломал перед гостями комедию, разыгрывая оскорбленную невинность, не просто так. В это время сотрудники финансового управления и службы безопасности лихорадочно пытались замести следы. К счастью, Ленка и ее помощники сработали на упреждение. К тому времени, когда юристы, аудиторы и операторы алмазного монстра кинулись к компьютерам, чтобы уничтожить информацию, основные файлы были уже давно скопированы, а серверы полностью взяты под контроль. А вот у Клода дела обстояли куда хуже.  — У нас проблемы, — на настойчивый запрос Командора нехотя доложил «Малыш». — Мы не можем открыть дверь, ведущую в шахту и лабораторию.  — Как так, — всполошился Пабло. — Мы же взломали все коды доступа!  — Здесь нет кодов доступа, — пояснил Гу Синь. — Здесь вообще никаких замков нет, — добавил Ящер. — Только переборка толщиной с крепостную стену, выполненная из макромолекулярных сплавов.  — Откуда она могла взяться? — удивился Дин, разглядывая переданную группой Клода картинку. — Неужели дроны такую громадину не засекли бы?  — Ее просто не было, — спокойно пояснил Арсеньев. — Вернее, ее хорошо замаскировали. Змееносцы отлично знают, что с нашими операторами им не тягаться, поэтому разрабатывают контрмеры, основанные на альтернативных технологиях. Скорее всего, это устройство управляется вручную и изнутри. И я не удивлюсь, если в лаборатории нас ожидают еще сюрпризы. Он не хуже операторов и наблюдателей в штабе видел, как сотрудники научного отдела и работники службы безопасности при помощи дронов спешно снимают и готовят к погрузке установки энергообмена и другое оборудование. Тусе показалось, что она узнала простуженного лаборанта из воспоминаний Капеэсэс, потом мелькнуло прыщавое лицо Майло и дредды Рика. А ведь по информации, полученной от дронов, из лаборатории не существовало второго выхода.  — Если змееносцам удастся уничтожить данные и скрыться, мы же ничего не сумеем доказать! — едва не плакал Клод. — Сначала надо придумать, как вывести людей, — напомнил ему Арсеньев. — Жизнь трех тысяч человек стоит любых доказательств. Иначе зачем мы сюда спустились. В самом деле, ложная надежда способна убить не хуже вируса. А ведь бедные рудокопы почти поверили в чудо. Еще бы не поверить, когда ненавистные надсмотрщики словно по волшебству превращаются в ошметки паленой плоти, а потом едва не из стен выходят отважные освободители в сияющих доспехах. В тот момент, когда Слава поднял линзу шлема и товарищи по плену узнали его, не только Ленка, но даже суровые военные операторы не могли сдержать слез. У Туси же просто зуб на зуб не попадал, будто она тоже стояла сейчас босыми ногами в стылой, едкой жиже, и у нее горели натертые кандалами щиколотки и запястья. У Славы эти следы заживали даже медленнее рубцов от когтей оцелота. Удивительно, но на этот раз выход нашел не Командор, а Эркюль. Видно не зря он ежедневно спускался в здешние шахты. Да и идей, пускай даже безумных, у него имелось с избытком.  — Если дверь не поддается снаружи, надо открыть ее изнутри! Он устремился к проходческому комбайну и запустил двигатель. — Стой, куда! Думаешь, я такого ненормального одного отпущу? — запрыгнул следом за ним в кабину Петрович. — Грузите людей в гондолу и начинайте эвакуацию, — распорядился Командор. Наверх они успели почти одновременно. Эркюль с Петровичем прибыли даже быстрее, хотя подъемник двигался вертикально, а им пришлось ехать по серпантину, который представляли собой проходы рудного тела. Впрочем, это только на открытых участках выработки диаметр воронки мог достигать двух километров, а для подъема вдоль стен требовалось преодолеть около десятка миль. Там же, где миллионы лет назад магма выбрасывала на поверхность алмазоносную руду, кимберлитовая труба сужалась, наподобие ножки старомодного фужера.  — Ну, ты и шустрый парень! — похвалил нежданного напарника Петрович, когда они оказались на месте. — Да что там! — беспечно махнул рукой Эркюль. — Мы с ребятами на спор гонки на проходческих комбайнах устраивали. Дверь и вправду оказалась настолько крепкой, что у бура отвалилось несколько шарошек. Другое дело, что против массы огромной машины не устояла даже самая прочная броня.  — Разойдись! — азартно вопил Эркюль, освобождая проход. Его камера в этот момент запечатлела полускрытые масками, но от этого оказавшиеся не менее потрясенными лица Клода и других членов его группы.  — Ядреный корень! — не сдержался Ящер. — Это что за Грендель? Кого он имел в виду, Эркюля или проходческий комбайн, осталось загадкой. Наверх поднялась первая партия пленников. Внизу у входа на подъемник, тем временем, едва не началась потасовка. Ветер свободы дурил головы хуже алкоголя, вызывая к жизни древние и темные инстинкты, которые у пленников уже не хватало сил подавлять. Все-таки господин ван Бастен, говоря об основном контингенте жителей Мураса, не так уж врал. Маргиналов и наверху, и в шахте хватало. Кто-то хотел прорваться вперед, полагая, что подъемник уже не вернется за остальными. Кто-то наоборот, в последний момент передумал и теперь с воплями пытался прорваться обратно в забой. Камеры выхватывали ожесточенные, испуганные или наоборот болезненно равнодушные лица.  — Вам разве не говорили, что нам нельзя наружу выходить, пока не произошла трансформация, — пытался увещевать товарищей татуированный доходяга, на котором даже примитивная каска горняка болталась, как колокол.  — Боишься, что свежий воздух и солнечный свет нас убьет, точно вампиров? — пропихивая его вперед, чтобы продвинуться самому, сердито глядел на него другой.  — Братцы, не напирайте! У нас тут подростки и женщины!  — Подростков и женщин вперед! — подал голос кто-то из сопротивления. — А если там засада и придется драться? — возразил ему еще крепкий мужчина, успевший подобрать скорчер одного из охранников.  — Не переживайте, ребята! Всех выведем, — рассеянно улыбался Капеэсэс, пытаясь для каждого найти слова ободрения. Туся видела, что он еле держится на ногах, но все равно пытается отыскать силы, чтобы помочь тем, кому обещал.  — Смотрите! Здесь еще несколько комбайнов! — обрадованно воскликнул заглянувший в одно из боковых ответвлений Амин.  — И транспортеры для доставки руды, — добавила Сигурни. — Можно перевозить людей и на них. Находка оказалась весьма своевременной. Уровень воды в шахте неуклонно увеличивался, стены дрожали от далеких взрывов. Автоматика показывала повышение содержания метана.  — Похоже, они запустили механизм самоуничтожения, — проверив показания приборов, констатировал Дин. Пальцы Ленки летали по голографической панели со скоростью, которой позавидовал бы любой музыкант-виртуоз, срывающийся голос дублировал команды, отдаваемые по нейросети. Но система ей не повиновалась, грозя выкинуть в лимб, а механизм самоуничтожения не имел обратного хода. — Скорее всего, этот протокол запустился автоматически, когда мы взломали дверь, — предположил Арсеньев. Туся чувствовала, что он по-прежнему спокоен, словно операция не летит в тартарары, а идет по давно намеченному плану. «Уж больно все гладко начиналось», — уловила она его мысль.  — Не надо толпиться у входа, не задерживайте подъемник!  — Без паники! Выведем всех! — надрывали голоса Амин, Сигурни и Пабло, поскольку одного Славы и оставшихся пока внизу бойцов местного сопротивления уже не хватало.  — Дин, у нас есть взрывчатка? — спокойно спросил Командор. Когда они отправились вглубь шахты и методично один за другим начали делать подрывы, каждый раз рискуя остаться под завалами, Туся едва не задохнулась: горло, в котором, казалось, билось сердце, сжал спазм, заставляя до рвоты давиться сухим, лающим кашлем. Не хватало сил даже вытереть слезы. А ведь Саша сейчас, возможно, нуждался в ее помощи. — Рита, малышка, — уловила она исполненную нежности и сожаления мысль. — Опять, бедная переживает, в какое пекло лезет ее ненормальный муж. Но, что делать, если в некоторые ответвления отказываются идти даже дроны? Искусственный интеллект, просчитывает возможные риски и просто блокирует машину. Вот и приходится закладывать взрывчатку вручную: с инстинктом самосохранения проще договориться. Сколько же воды льется сверху. Похоже, взрыв уничтожил переборку, закрывающую дно Альтаира. На этом участке еще можно опустить гермозатворы, но их как нарочно заклинило. А это что за шум? Неужели прорыв? И как раз с той стороны, где сейчас работает Дин. Ну уж нет. Если этой шахте нужны жертвы, пускай лучше прихватит кого-нибудь из членов совета директоров! А нам надо успеть поднять наверх людей. Пабло и Сигурни вместе с бойцами сопротивления спешно грузят людей на транспортеры и комбайны. Слава, словно перепутавший направление Харон, гоняет туда-сюда подъемник, переживая, что вместимость гондолы слишком мала. Амин и еще двое молодых барсов ведут по тоннелю тех, кто решил, что в силах идти пешком. Все-таки зря ругал бедных дронов: вытащили Дина, голубчики, отплатили добром за заботу. Еще немного. Еще пара зарядов, и пусть приборы не верещат, что уже не успеть. «Саша, осторожно!» — заклинала Туся, понимая, что это не те слова, которые способны сейчас помочь. Слова сейчас просто бессильны. Она хотела бы слиться с горными пластами, научиться управлять бездумной и безжалостной водой, отравленной ядовитыми солями и потому способной только убивать. И в тот миг, когда, сметая все на своем пути, из тоннеля поднялся гигантский вал, в котором обломки породы и грязевые потоки перемалывали в крошево механизмы шахты и детали дронов, грозя накрыть подрывников со спины, у нее это получилось. Слепым, не рассуждающим инстинктом она подхватила Арсеньева и Дина и перенесла их к подъемнику, туда, где их дожидался последний комбайн, а затем, словно ветхозаветный Самсон, обрушила стены тоннеля. «Саша, скорее!» — торопила она, пока Арсеньев вел машину по серпантину, где-то прорубая дорогу сквозь завалы, где-то превращая комбайн фактически в плавсредство. «У меня все нормально. Что ж ты с собой творишь? Подумай хоть о ребенке». У Туси и правда перед глазами все плыло, из носа шла кровь. Когда комбайн, подобрав последних задержавшихся в забое пленников, наконец, выбрался из шахты, она на какое-то время потеряла сознание. Когда же она вновь открыла глаза, внимание операторов штаба было приковано к лаборатории, где шла ожесточенная перестрелка, в которой участвовали не только все барсы, но и те рудокопы, которым посчастливилось добыть оружие. Многие хотели поквитаться за месяцы плена, другие надеялись освободить друзей и близких, приговоренных к донорству. Некоторые бедолаги попали на «Альтаир» вместе с семьями. Часть установок, в которых находились еще живые доноры, спешно поднимали наверх и подключали к генераторам, переводя в режим приема. Другие еще предстояло отвоевать, преодолев десяток переборок и энергетических полей. Наемники частной армии «Кимберли инкорпорейтед» были настроены решительно и сдавать позиций не собирались. И конечно Саша находился в самой гуще, едва успевая менять аккумуляторы у почти что плавящегося скорчера. — Слава, Эркюль, выводите рудокопов за оцепление! — слышала Туся его приказы, отдаваемые совершенно охрипшим, но по-прежнему спокойным голосом. — Без брони им тут нечего делать. Не для того мы их освобождали, чтобы они с голой грудью на скорчеры лезли. Клод, Сигурни, вы должны проследить за установками. Среди доноров хватает тех, кого еще можно спасти. «Саша, почему Клод? Это ведь ты разрабатывал методику реабилитации. Почему ты должен всегда находиться на передовой, когда ты научишься себя беречь?». «Очнулась, наконец. Кто бы еще тебя поберег. Мы почти у цели. Это уникальный шанс добраться до головы спрута и выяснить, чем змееносцы тут на самом деле столько времени занимались!» В подземельях лаборатории и вправду горячо. Приходится радоваться каждому плазменному заряду, пролетевшему мимо. Увы, в замкнутом пространстве опасность представляет даже оружие верных товарищей: траекторию рикошета не всегда может рассчитать и установленная на броне новейшая система безопасности, а дополнительные ребра жесткости не в состоянии полностью защитить от ударной волны. Отвоеванные установки приходится прикрывать энергетическими щитами. Хотелось бы посмотреть на лицо господина ван Бастена в тот момент, когда его вынудили отдать приказ о переброске на горно-обогатительный комбинат дополнительных энергетических мощностей. То-то наемники корпорации так берегут подконтрольные им установки: других источников энергии они по-видимому не имеют. Раздолбать бы эти проклятые аквариумы к шутам собачьим, да нельзя. Внутри живые люди. Где-то на периферии сознания слышно, как ругаются операторы. Елена и Пабло, кажется, сумели отыскать призрачное зеркало, с помощью которого функционирует оборудование лаборатории, и теперь пытаются взять его под контроль. — Что же у них за система такая двойная! — негодует Елена. — И хвост, конечно, тянется на Рас-Альхаг! Подключившись к дубликату при помощи дронов, они открывают двери и отключают генераторы силовых полей. Вот только большинство установок управляются вручную и даже не подключены к межсети, а специалистов для управления энергетическими потоками у змееносцев сейчас хватает. В бункере за семью замками собрался весь научный отдел секретной лаборатории и те члены совета директоров, которые успели покинуть офис до начала обыска. Логики в их действиях не прослеживается, и это наводит на нехорошие мысли о новых ловушках. Знать бы только каких. А это что за уроды? Стреляют, как с десяти рук, меткость лучше, чем у дронов и силища, как у роботов-подъемников. Неужто опять негуманоиды или, хуже того, асуры? К разработкам робототехников и биоников они явно отношения не имеют. Неужто змееносцы пустили в ход своих универсальных солдат? Впрочем, размышлять об этом не хватает ни сил, ни времени. Подразделение несет потери. Вот вышел из боя Амин: плазменный заряд серьезно повредил парню правую руку, в другом коридоре дроны-санитары выносят из боя Ящера — бойца серьезно задело ударной волной при взрыве генератора энергетического поля. Такеши успел прикрыть товарища, но сам оказался на линии удара. Броня дымится, и аккумуляторы скорчера приходится менять слишком часто, а рук всего две. И все же существенных ран пока нет, а монстры корпорации падают скошенные, словно бамбук, или стебли сольсуранской травы. Петрович и Дин при поддержке дронов прикрывают с флангов, Елена и Пабло отключают поля и открывают двери. Ну вот преодолен и последний блокпост. За ним только бункер, в котором засели упыри из совета директоров и куда спрятали все наработки по программе «Универсальный солдат». Елена и ее операторы вскрывают макромолекулярную переборку… и в грудь устремляется концентрированный пучок плазмы… «Саша! Нет!» Полностью ощутив его боль и шок, Туся утратила способность дышать. Помочь она не могла: полностью выложилась еще в шахте и сейчас голову от подушки едва отрывала. А потом в центре бункера открылся портал, и все, кто находился в помещении, включая четверых барсов, оказались в зоне гиперпространственного перехода. Через несколько мгновений портал закрылся, и теперь о местонахождении Арсеньева и его товарищей могли сказать лишь сбежавшие сотрудники научного отдела и члены совета директоров.