От выгоды до любви

— Гук-и, ты вернулся! — в коридор выплывает шатающаяся фигура. — Тебя так долго не было, я скучал! — Прекрати, во что ты превратил квартиру? Разве я упоминал алкоголь? — Не успел зайти, как сразу развонялся, — Джин шикает. — Завтра тебя здесь не должно быть, уяснил? — Неет, так не пойдет, у нас уговор, неужели ты думаешь, что так легко и без потерь избавишься от меня? Гуки, малыш, мне терять нечего, я могу сделать все, что угодно, в том числе и с твоим хрустальным ангелочком! — Ким заливается кислотным смехом. Гук подрывается, хватает пьяного парня за грудки и вдавливает в стену. — Слушай ты, не смей угрожать мне! По-моему ты здесь единственный не понимаешь, кто я и сколько в моих руках власти, в том числе и над твоим «бизнесом»! Поэтому, закрой свою пасть и уебывай, пока еще можешь! — Ащ, эти детские угрозы, ты даже и понятия не имеешь, сколько раз я оказывался вот так, у стены, сколько раз я был переломан! Малыш, я не боюсь тебя и твои злобные речи, я повторюсь, мне нечего терять, я гнилой человек, потерявший смысл жизни, поэтому убить и умереть мне как два пальца! — на лице расплывается тонкая нить едкой ухмылки. Удар. Дорожка крови. — Дерьмо! — Гук в ярости. Руки трясутся, и хочется убить. Он швыряет к двери пьяное тело и налетает сверху. Кажется, он весь покрыт огнем. Он бьёт, бьёт не останавливаясь. Лицо, живот, все превращается в сумбурную картину маслом. Разжигает дикий смех. Нет, нет слов пощады, слез, криков, есть дикий животный смех, понемногу стихающий и захлебывающийся в крови. Руки сбиты, тело хрипит. Чон медленно сползает и бьется затылком о стену. По лицу скользят руки, оставляющие дорожки красных пятен. Утробный крик. Пинок. Рваный хрип. — Ублюдок! Лучше бы ты сдох! — Чонгук скатывается ниже. Его окутывает страх. Практически под ногами валяется полумертвый человек. И он его не нашел, а сам довел до такого состояния. Рука тянется в карман. Гудки. Приятный женский голос. — У меня на лестничной площадке лежит человек, по всему виду его избили и столкнули с лестницы, он еще жив, но думаю это не надолго, приезжайте побыстрей! — Рваные гудки. Паника. Спешка. Надо смыть с себя следы, нужно вынести парня, нужно оставить улики в подъезде. Тяжело, времени почти нет. Сокджин на холодном бетонном полу, вокруг лужа багровой жидкости. Перила испачканы. Новый перелом. Хлопок. Чон облокачивается спиной о дверь. Всего трясет, ему страшно, вдруг что-то пошло не так, вдруг он оставил следы. Нет, он не боится, что его посадят, он отмажется. Он боится, что об этом узнают, а точнее узнает. Узнает его малыш. — Он в тяжёлом состоянии, по всем собранным уликам его действительно избили на верхнем этаже и столкнули с лестницы, множество переломов и черепно — мозговая травма, все сводится к покушению. Мистер Чон Чонгук, мы будем держать вас в курсе дела, освещать, как вы и просили, не будем! Всего доброго! — полицейский выходит, а по квартире разносится облегченный вздох. — Намджун? — голос вновь серьезный, без признака волнения. — Да господин, что-то срочное? — Слушай внимательно, закрой все, все до единого заведения Ким Сокджина, «Верону» можешь сжечь вместе с людьми, мне плевать! Только уничтожь, разрушь бизнес этой шлюхи, понял? — Да господин, в течении дня все будет сделано! — Я полагаюсь на тебя! — Господин, а сам Сокджин? — С ним я лично разобрался! Теперь нужно все забыть, нужно уснуть, избавится от мыслей. Все устранят и никто не узнает. Возможно, потом парень расскажет Тэхену его секрет, но пока нет, пока невидимая нить слишком тонка. — Сокджин не просыпается, он по-прежнему в тяжелом состоянии, шансы на выздоровление малы, но есть. — И ради этого ты меня беспокоишь? — Простите, господин, я выполнил все ваши указания! — Спасибо, что-то еще? — Ким Тэхен… — Ч-что с ним?       Чонгук сидит на ледяном полу. Вода медленно вытекает за края ванны. Холодно. Мороз пробирается под кожу и больно вгрызается. Ломает. Противный писк разрушает гробовую тишину. Крики, стук. Плевать. Гук смотрит в одну точку, он не здесь, он где-то глубоко, глубоко в царстве мертвых, сейчас нужно пересилить себя и надавить, надавить на тонкое голубоватое сплетение под кожей. Треск. Грохот. Кто-то яростно ломится в двери ванной комнаты. Плевать. Быстрее. Чон давит и нарушает тонкий узор. Голубой смешивается с алым и стекает тонкими струйками. Парень ложится на плитку. Вода впитывается в одежду и подхватывает густую жидкость, разнося по комнате. Треск и щепки рассыпаются по телу. Крики, суета, сирены. По другому нельзя. Хочется прочувствовать все, что чувствовал ангел, его хрустальный ангел. Тело трясет, из уголков сочится белая жидкость. Шум, паника. Разряд. Пустота. Внутри ничего. Все превратилось в пепел, а развеяться ему не позволяет оболочка. В голове места хватает только для одной мысли «Почему? Почему его спасли?».Туман, холод, резкий запах. Тело терзают. Бесполезно, Гук знает. Глупые люди всегда борются до последнего, но если ты захотел уйти, то это бесполезно. — Я спрашиваю, что с ним? — Его нашли в уборной, медбрат, который следил за ним, отвлекся на посетителя и покинул палату, этого хватило для того чтобы Ким Тэхен успел сбежать. — Он… — Господин, он в реанимации, больше ничего не могу сказать, знаю только, что когда его нашли, пульса не было. Господин? Гудки, больше ничего.