Прятки.

      Иногда, когда очень одиноко и грустно, можно посидеть на полу, поджав к себе ноги, и обхватив их руками.       Иногда, когда очень одиноко и грустно, хочется кого-нибудь услышать. И не важно, что. Главное услышать.       Иногда, когда очень одиноко и грустно, хочется любви.       У меня получилось это найти.       Мне всегда было наплевать, что он говорил мне. Я просто хотела почувствовать что-то ответное.       Он всегда делал мне больно своими словами.       Кажется я — словесная мазохистка.

***

      Я еще подросток. «Мелкая», как говорит Санс. И совсем неудивительно, что я часто грущу из-за всяких пустяков, хотя никому этого не показываю.       Я часто влюблялась. Часто ошибалась. Часто плакала. И никогда не оставляла попыток найти того, кого полюбила бы всем сердцем.       Смешно, да?       Попасть в подземелье было ужасно страшно. Всю тьму этого места разгонял лишь Флауи, мой единственный друг. Тот, кто направлял меня, помогал справиться со всеми невзгодами, успокаивал. Но я ничего не чувствовала к нему, кроме как дружеской любви.       Встретив Санса, я испугалась его не меньше других монстров. Я хотела держаться подальше от него, старалась не попадаться ему на глаза. Я боялась его даже больше, чем его младшего брата.       Я помню, как влюбилась в него.

***

       — Фриск, скорее! — Крикнул Флауи, когда мы, после очередного перезапуска, приближались к мосту, где уже сотый раз меня убивал ширококостный скелет с устрашающей улыбкой. Я не помню, из-за чего он так желал моей смерти, но всё происходило так быстро, что я даже не успевала чувствовать боль.       Я рванула прямо в лес. В огромные сугробы, которые отмораживают мне ноги. Пытаюсь пробраться сквозь них. Чувствую, как холод поглощает меня полностью, и кажется, что я не доберусь до той стороны. Не смогу.       Чувствую, как силы покидают меня. Слышу тонкий голосок своего цветочного друга. И… Темнота?       Даже без сознания, я слышала грубый голос, но не могла разобрать, чей он. Мне будто бы стерли память на несколько минут. Кто-то с высоким, чуть ли не писклявым голосом спорил с грубым, хриплым. Я слабо чувствовала, как внезапное тепло окутало моё тело и руки, но ноги все так же оставались холодными, и я их почти не чувствовала. Помню еще, как голоса затихли, когда я оказалась в более-менее теплом месте и провалилась в сон.       Я не уверена, сколько прошло времени с того момента, но выспавшись, я все же распахнула свои глаза, и подскочила. Не помню, почему. Может быть что-то приснилось нехорошее.       Судорожно оглядываясь по сторонам, понимаю, что я нахожусь не в лесу, а в каком-то деревянном помещении. Слышу завывание ветра, и чувствую как изредка по моему телу пробегается слабый холодок.       Вздохнув, я глянула на себя.       Куртка.       Эта куртка была очень знакомой мне. Черная, на капюшоне мех, золотая молния, и пахнет горчицей, и даже слабо чувствуется запах сигаретного дыма. Курит, вот как.       И стоило мне только догадаться, чья она, как дверь в это странное помещение открылась. Кто-то зашел, и тяжелыми, ленивыми шагами, шаркая по полу, направляется ко мне. Сердце застучало так, что мне показалось, будто оно тут же выпрыгнет из груди и унесётся куда-нибудь далеко-далеко. Я скрутилась клубочком на полу, накрывшись курткой. В голове звучало что-то типа: «Я куртка, я куртка…»        — Ты чё спряталась? — Слышу я, и понимаю, что это хозяин вернулся за своей вещью.        Я дрогнула, накрывшись чуть сильнее. Мне было жутко страшно. Я сделала себе небольшую щелочку между курткой и полом, чтобы глядеть хотя бы на ноги скелета. Красно-желтые кроссовки. Так вот, что я видела тогда, когда упала на снег, после очередных атак. Но… Почему он не убил меня сейчас? Я была уверена, что он видел меня, когда я бежала сквозь сугробы.        — Милая, вылезай. Я не собираюсь тебя убивать. Пока. — Проговорил тот подойдя чуть ближе и сев на корточки передо мной. В нос ударил специфичный запах сигаретного дыма. Он закурил.       Я с огромной неохотой, привстала, сняв с себя куртку дрожащими руками.        — Э...м... С-спасибо? — Только лишь выдавила я из себя, не решаясь заглянуть даже в глаза. Я протянула ему куртку. Он молча взял. Все так просто?..        — Ты это, не думай, что я спас тебя из той ледяной клетки, потому что мне стало тебя жалко. — Он выдохнул серый дым. — Я просто хочу убить тебя чуть позже. Как-нибудь. Медленно. Мучительно. — Он говорил это, а я чувствовала, как по его лицу расползается хищная ухмылка.       Мне стало еще страшнее. Я хотела сбежать. Я боялась. Сердце приказывало бежать.       — Дам тебе отдохнуть. — Сказал он и насильно взял меня за подбородок двумя пальцами, заставив глядеть ему в глаза. Только лишь столкнувшись с его зрачками на пару секунд, мне захотелось забиться в угол и плакать. Но. Мы смотрели так друг на друга больше. И мое сердце уже начало стучать сильно не от страха, а от чего-то другого. Странного, тёплого.       Он удивился, что не смог заглянуть в мои зрачки. Наверное, он не понимал, как я вообще так вижу. Но, на самом деле, я просто очень сильно щурюсь, не люблю показывать свои глаза кому-либо. Может быть когда-нибудь расскажу, почему. Однако, он промолчал.       Пожав плечами, он выдохнул в меня сигаретный дым, из-за чего я начал кашлять. Он, хрипло посмеиваясь, встал, и закинув куртку на плечо, начал уходить.        — До завтра, Сахарок.       Сахарок.       Я легла на пол, положив обе ладони на лицо. Я наверное покраснела. Я чувствовала, как наполняюсь теплом, как сердце трепещет, как хочет вновь увидеть его… Этого убийцу. Мне было все равно, где мой друг, я думала лишь о нем. Санс. Так его звали.

***

      Прошло столько времени. Он меня убил тогда, да. Но я не боялась. Мне было хорошо, когда он своими костлявыми руками отрывал мне пальцы. Как пускал мне в грудь кости…       Даже со всей его жестокостью, он очень добрый. Где-то там, глубоко в душе. Я знаю это. И я знаю, что однажды он полюбит меня, несмотря на такую огромную разницу в наших возрастах.

Я все еще чувствую этот жар в груди, как будто в первый раз.