Дни прошедшей эпохи

      Ну, ничего не поделаешь, пришлось все рассказать бабушке. Слушая мой рассказ, она хмурилась и что-то обдумывала про себя. Честно говоря, думал, что мне сильно достанется, но я ошибался. Она лишь пожурила нерадивого внука, вспомнила тихим словом всяких хулиганов и принялась за лечение. — Ну, не все так плохо: только царапины, ссадины и порванная одежда. А ты очень везуч, Кин, — сказала она после моего осмотра. — Да, тоже так думаю. Она продолжала водить своими руками над моими «боевыми ранениями», и они просто исчезали на глазах. Вау. — Ба? — обратился я к ней, пока она была сосредоточена на моем лечении. — Слушаю, — отозвалась бабушка. — А как это у тебя получается? Ты используешь чакру? Я провел по тому месту, где недавно виднелся большой синяк. — Да, я использую чакру, с помощью нее я анализирую состояние тела, а так же могу лечить раны. Ясу улыбнулась теплой улыбкой. — Тебе интересно? — Уонечно, а ты меня научишь? — Ну, возможно. Для этого нужно многое знать и уметь, а также иметь хороший контроль чакры. Без всего этого у тебя ничего не получится. После того, как с последним ранением было закончено, она потрепала меня по волосам и обняла. — А у меня есть чакра? — затаив дыхание, спросил я. Этот вопрос меня мучил еще тогда, когда мы разговорились с Хаширамой. Ведь мне бы очень хотелось иметь возможность лечить так как бабушка. — Конечно. Она есть в каждом человеке, правда, количество ее разное. Обычные люди не могут ее использовать, так как объем у них не очень большой. А те, у кого запасы побольше, могут использовать уже разные техники: будь то укрепление тела или лечение, как это делала я. Таких людей называют ниндзя. И, опережая твой второй вопрос, скажу: у тебя имеется достаточное количество чакры для использования техник. Правда, не очень большое, на многое тебя не хватит, но ты еще маленький, поэтому не стоит растраиваться. — Когда меня уже начнут учить использовать чакру? — Эх, какой ты быстрый. Конечно, чем раньше начнется обучение, тем лучше. Но это так, только на первый взгляд. Использование чакры в малом возрасте несет большую нагрузку на организм. Это приводит к разрушению клеток тела и ранней смерти. С другой стороны, если начать обучение слишком поздно, то как ниндзя-человек не достигнет максимума своей силы. Считается, что оптимальный возраст для начала обучения составляет пять — семь лет, и он подбирается индивидуально под ребенка. — Ну, все-таки, а когда мне будет можно использовать чакру? — снова я повторил свой вопрос. Конечно, бабушка рассказывала интересно, но мне не терпится поскорее приступить к обучению. — Какой же ты нетерпеливый. Тут все непросто. Тебе повезло и не повезло одновременно, — она покачала головой. — Это как? — У тебя не сильно большой очаг чакры по сравнению с остальными детьми твоего возраста, но зато это уменьшает риск использования чакры в столь раннем возрасте. Иными словами, тебе уже можно обучаться.       Даже не знаю, как на это реагировать, с одной стороны это хорошо, что я уже могу учиться использовать чакру раньше других детей, но с другой: ее количество невелико, что нивелирует преимущество перед остальными. Аж обидно как-то. — Ну раз так, тогда приступим, что надо делать? — спросил я бабушку. Раз мне можно учиться, то чего время тянуть? — Хе-хе. Не горячись. Сейчас тебя учить никто не будет. Я сильно устала за сегодня. Через неделю прибудет твой отец, вот он и начнет твое обучение.       Блин. Придется ждать неделю, а у меня аж руки чешутся научится чему-то интересному. — Неделя это слишком много, — заметил я. — Иди потренируйся, домашнее задание сделай, уберись в комнате. Тебе есть чем заняться. А я сейчас твоё кимоно зашью. — Бабушка? — Чего еще? — Ну, это, а ты ничего деду не расскажешь, о сегодняшнем? — Посмотрим. А теперь иди в свою комнату. — А что с теми мальчишками, в смысле, что с ними будет? — Не переживай, раз наследник сказал, что о них позаботятся, значит, так и есть. Не мешай бабушке работать. — Ясно, — сказал я и поплелся в свою комнату.       Следующее утро было как и предыдущие: вкусная бабушкина стряпня и нотации деда. После завтрака я засобирался в школу. На дворе была неприятная погода. Небо затянуло свинцовыми тучами, из которых вот-вот прольется дождь. Все встречные мною люди ходили какими-то хмурыми, как будто погода отразилась на их лицах. Надо поспешить, пока не начался дождь.       Поскольку сегодня встал раньше обычного, то в школу пришел одним из первых. В классе кроме меня за партами сидели двое девочек и о чем-то переговаривались. — Привет, — поздоровался я. — Привет, — ответили они мне и дальше продолжили свой разговор. М-да, что-то не очень клеится дружба с местными детьми, ну и ладно, на крайний случай всегда можно поговорить с Хаширамой.       Проходило время, класс понемногу заполнялся, и вдруг произошло то, чего я не ожидал, а именно появления той четверки из моего класса, которая решила избавить селение от нежелательных элементов, то есть меня. По моим прикидкам они должны пару дней поваляться в больнице, но видимо им помогли при помощи пресловутой чакры. Когда мои обидчики увидели меня, то сразу подошли к моей парте. Вперед вышел заводила местной банды — Катсу. Я напрягся и приготовился к нападению, другого от этой четверке не ожидал. — Прости нас, Кин-сан, — сказал Катсу и глубоко поклонился, а за ним это сделали и другие.       Э-э, это что сейчас было-то? Он извинился или мне показалось? Закрыл глаза и протер их ладонями. Открываю глаза и… Нет, не показалось. Все тот же мальчик стоит в низком поклоне. Занятно. Так, а время-то проходит, нужно что-то сказать. Но что? Простить? А что еще, я же вроде не обидчивый, да и могу их понять:. Они боролись, как им казалось, за правое дело. Кто же виноват, что так случилось? Я не испытывал к ним ненависти или чего-то еще. На моем месте любой другой ребенок бы затаил на них обиду, но я не такой. «На обидчивых балконы падают», — всплыла фраза в моей голове. И откуда только я ее знаю? — Да ладно вам, ребята, я не обижаюсь, — спокойно покровительным тоном сказал я, ну мне так показалось, что покровительным.       Сразу после моей фразы они , как по команде, выпрямились. Катсу что-то хотел сказать, но пришедший учитель не дал им ничего сказать. — Так, дети, рассаживаемся по местам. Быстро, не задерживайте урок, —командным тоном сказал сенсей. Мальчик вздохнул с досады и поплелся к своей задней парте. Когда четверка прошествовала мимо меня, я заметил что-то неправильное в их походке. Они садились на стулья очень аккуратно, а когда опускали свою пятую точку на стул, то болезненно кривились. Похоже, кому-то вчера хорошо досталось. — Хм, странно, а где Амару? Никто не знает? — спросил класс учитель. Дети только пожимали плечами. — Итак, начнем. Тема урока…       До чего же скучно на уроках. Сенсей бубнил какую-то очень «интересную» лекцию, а я предался размышлениям. Из рассказов Ринджи, Хаширамы и бабушки следовало, что я нахожусь в поселении людей, которые умеют использовать чакру, они же ниндзя. Эти люди при использовании чакры могут делать поистине удивительные вещи. И чем больше чакры, тем ты, предположительно, сильнее. Так же можно сделать вывод, что… БАМ. Мои мысли прервал удар мелком прилетевшим мне в лоб. Блин, с таком мысли сбили.       Поднимаю глаза и встречаюсь с серьезным и в некоторой доле сердитым взглядом Араты-сенсея. Чую, быть беде. — Кин, тебе не интересно? — Ну что вы, сенсей, вы очень интересно все рассказываете. — Тогда почему ты меня не слушаешь? —сказал он, прищурив глаза еще сильнее, чем обычно. На меня теперь смотрел не только учитель, но и все остальные. — Извините, сенсей, больше такого не повторится, — я устремил свой взгляд в пол. — хорошо, на первый раз прощаю, но в следующий раз будь повнимательнее. Он посмотрел на большие настенные часы и сказал: — Ладно, объявляю перерыв, все свободны. — После сказанного он покинул помещение класса.       Все начали суетиться, а я же в свою очередь распластался по парте. Когда все уже покинули класс, кто-то подошел ко мне. — Мой тебе совет, не стоит злить Арату-сенсея, — сказал подошедший Катсу. Я внимательно посмотрел на него. — Ну, там длинная история, — сказал он, почесывая затылок. — Понятно, — сказал я, и опустил свое лицо на прохладную поверхность парты, давая своим видом понять, что разговор закончен. У меня после короткой беседы с сенсеем упало настроение и говорить ни с кем не хотелось. Но мальчик не спешил уходить: он мялся, переступая ноги на ногу, не решаясь что-то сказать. — Чего тебе, Катсу? — буркнул я. — Ну ты это, не обижайся на нас. Мы тогда вспылили и…       Он крепко сжал ладони и стиснул челюсть, как будто решаясь на очень важный поступок. — Нет. То есть я хотел сказать, что обиделся на тебя, когда проиграл тебе, вот и выдумал историю про то, что ты шпион. Я всего лишь… Я. — слова мальчика стали поперек горла, и он заплакал.       Я, мягко говоря был удивлен, хотя нет, меня просто поразило то, что он сказал. По его виду смело можно было сделать вывод, что он не врет. Несмотря на то, что потерпевшей стороной был я, мне стало до чертиков жаль его. Признаться в том, что ты виноват в случившемся, а не кто-то другой и самое главное, понять ошибку и раскаяться в содеянном, это достойно уважения. — Ты, это, не плач. Я же сказал, что простил вас. Ну что тут сказать, утешать плачущих детей я явно не умею, мне показалось, что после моей фразы он еще сильнее заплакал. Ну и что мне делать? Стать рядом с ним и самому зарыдать в два ручья? Идея, конечно, интересная, но для данной ситуации совершенно не годится. Что же делать? О, придумал. — Эй, Катсу, а давай пообедаем вместе, моя бабушка готовит очень вкусный рис, тебе понравится. Ну как разделишь со мной трапезу?       Он ничего не ответил, а только кивнул, слава Ками, что он уже не плакал. Пока мальчик приходил в себя, я взял его за шкирку и потащил во двор к большому дереву, где все обедали, не забыв прихватить при этом наши сумки. Слава Ками, что погода улучшилась и дождя не было.       Обед прошел в полном молчании, во время которого он окончательно успокоился. А в конце Катсу просто сказал мне тихое спасибо. Я был несказанно рад, что эта маленькая эпопея закончилась. Как хорошо, что дед рассказал мне про то, что предложение разделить с кем-то еду считалось знаком глубокого доверия, и отказаться никто не имел права, чтобы не нанести смертельное оскорбление другому. После обеда мы с Катсу расстались если и не друзьями, то не врагами точно. Мои одноклассники косились в нашу сторону, но никто что-то сказать не решался.       После обеда уроки прошли как-то неожиданно быстро, и я направился домой. Но почему-то меня не покидало чувство, что я про что-то забыл, так и не вспомнив, что конкретно, потопал по дороге. — Эй, Кин, погоди, да стой ты, — кто-то громко крикнул сзади. Поворачиваю голову и точно — я же должен был встретиться с Хаширамой, но тупо забыл. Блин, стыдно-то как. Люди начали коситься в нашу сторону, а опять слушать лекции деда о поведении мне не хотелось, поэтому нужно вести себя согласно правилам этикета. Ну как там Джи-сама говорил?       Я поклонился подошедшему и сказал ровным голосом: — здравствуйте Хаширама-сама, рад вас видеть в здравии. Он застыл на месте. — Эй ты чего, это шутка да? — осипшим голосом проговорил Хаши. Видимо, не такой реакции он от меня ожидал. — Люди пялятся, валим отсюда, поиграем, — тихо сказал я мальчику. — Понял, догоняй, — мальчик кивнул и побежал в сторону леса. Я двинулся за ним. Когда добежал до леса, его уже не было. Ну и как это понимать? Он что, прятки решил поиграть? Хорошо, поиграем. После пяти минут блуждания в лесу мне начала надоедать эта игра. — Хаширама, — громко крикнул я, надеясь на то, что он появится. Сильно надеясь, ибо я понял, что заблудился. —Хаширама, — снова крик и снова в ответ только шуршание листьев и пение птиц.       Блин, это уже не смешно, нельзя так делать, вот гребанный мальчишка, только дай добраться до тебя, и пофигу, что ты сильнее. Еще через десять минут блуждания ко мне начала закрадываться мысль, что я не выберусь из этого леса. Ещё через десять меня уже забрала апатия, и я тупо шел куда глаза глядят и тут чувствую, как что-то сильно сжимает мою ногу и тащит на верх. — А я думал, что хуже быть не может, как же я ошибался, — сказал я в пустоту, при это вися вниз головой. — Поймал, — сказал этот хренов Сенджу, который непонятно как появился возле меня. — Ты что делаешь, придурок? — закричал я. — Как, что? Играю -непонимающе он посмотрел на меня. — Ты издеваешься, что за игры такие дурацкие? -«Поймай вражеского лазутчика», — недоумевающе проговорил он. —Чего? — Ну это, когда один игрок с помощью ловушек ловит второго, который должен избегать этих самых ловушек. Пока ты бродил по лесу, я несколько поставил, правда здорово? — сказал он и улыбнулся. Здорово? Он что, издевается? Да что это за игры такие? Он, что, чокнутый? — А ну быстро сними меня, придурок. Да что за игры такие тупые? Так и знал, что лучше держаться от тебя подальше, — в сердцах выкрикнул я. Мальчик, в ответ на мою тираду, присел, обхватив себя руками и начал тихо, про себя, что-то бубнить. Твою мать, договорился называется и вот результат: один в глубокой депрессии, а второй, то есть я, так и остался болтаться на дереве. —  Ты, это, Хаширама, извини меня, что вспылил, я не хотел. Оно само как-то вырвалось. Мальчик прекратил раскачиваться взад вперед и… И на этом его реакция закончилась. — Ну, пожалуйста, прости меня дурака. Ты ведь играть хотел, а я тебя не понял. Давай поиграем во что-то другое?       Кто же знал, что у него такие игры? — Давай, — сказал он без следа грусти. Я в который раз поражаюсь переменчивости его настроения. — Э, ну, как бы опусти меня на землю. — Без проблем, -сказал он, доставая откуда-то странный нож и перерезая ним веревку. Я даже не успел крикнуть «нет», как на большой скорости «поцеловался» с землей. Ну у него и шутки. Распластавшись на земле, я спросил: — Хаши, а когда ты говорил о игре, ты не врал? — В смысле. — ты действительно играешь в такие игры? — я выделил последнее слово. — Ну да. — Понятно, а какие игры ты еще знаешь? — «Проникни незаметно на территорию врага», «захвати шпиона». М-да, похоже, парень не знает, что такое «игра». Да что это за родители, что так поступают со своими детьми? Но это поправимо. — Все с тобой понятно, давай я научу тебя настоящей игре? — Давай, а какой? — Крестики-нолики. — Но я не знаю правил. — Ничего страшного, они простые, давай научу.