Исполняя мечту

— Малолетняя самовлюбленная выскочка. Странно, что она вообще так долго здесь продержалась. Но ставлю пять галлеонов на то, что скоро ее вышвырнут, — секунду Тонкс раздумывает, не принять ли и ей участие в тотализаторе на саму себя, но потом решает, что это того не стоит, морфит себе медвежью лапу вместо руки и выходит из-за угла. — Доброе утро! — жизнерадостно привлекает она к себе внимание, и кладет руку-лапу на плечо Адамсу, который только что пытался на нее спорить. Тонкс никогда не считала себя мстительной и не замечала, чтобы чужие страдания доставляли ей удовольствие, но когда Адамс смотрит на свое плечо и начинает вопить, словно банши, она не может сдержать ликующей улыбки. За время учебы в школе Тонкс привыкла к тому, что никто не относился к ней серьезно. Никто, кроме Чарли, конечно, с которым они как-то неожиданно сдружились еще на первом курсе, несмотря на разные факультеты. Теперь катастрофически не хватало его плеча рядом, в которое можно и поплакать, и поныть, и получить от растущей из этого плеча руки подзатыльник, если нужно, но в целом — она давно привыкла к такому отношению мира. Да и далеко не все здесь были безмозглыми идиотами, вроде Адамса. — ТОНКС! — прорывается сквозь всеобщий смех грозный рев, и Тонкс чертыхается, неловким движением задевая стопку бумаг, лежащую на краю стола. Она едва успевает вернуть руке-лапе изначальный вид, когда прямо перед ней материализуется лицо Грюма. — Хватит страдать ерундой и заниматься погромом! Что здесь случилось? — все спешно отворачиваются и делают вид, что заняты своими делами, и только лицо гада Адамса расплывается в довольной улыбке. — Ничего, — невинно хлопает глазами Тонкс, спешно пряча за спину руку, когда замечает, что на ней все еще красуются когти вместо ногтей. В состоянии такого стресса поди, попробуй морфить себя без сбоя! — Ты видишь это, Тонкс? — неожиданно спокойно спрашивает Грюм, указывая на свой волшебный глаз, и Тонкс инстинктивно чувствует, что это — затишье перед бурей, но никак не может понять, в чем подвох. — Ну, я же не слепая, — непринужденно замечает она, и когда слышит чей-то сдавленный смешок, спешно добавляет: — Сэр. — Видимо, когда у тебя был выбор — или острое зрение, или мозги, ты выбрала первое. Я все видел, Тонкс! Мало того, что опоздала… — Я не опоздала, — возмущенно вскидывается Тонкс, — до начала занятий еще пятнадцать минут! — Не перебивать! — рявкает в ответ Грюм, но все же смотрит на часы и недоуменно хмурится. — Странно. Действительно еще рано… — Но ведь я опоздала всего один раз! Это не значит… — Не. Сметь. Меня. Перебивать! — чеканит Грюм слова, шарахая кулаком по столу так, что Тонкс подпрыгивает. — Это ясно? — Да, — спешно отвечает она, опять едва не забыв добавить: — Сэр. — И лучше бы опоздала! А то пришла немного раньше — и думаешь, можешь устаивать здесь беспорядки? Это не моя работа, убирать за Адамсом лужи после того, как ты развлечешься! — Я же не… — начинает Адамс, с лица которого к удовольствию Тонкс тут же слетает наслаждение ситуацией. — Молчать, Адамс! Тонкс, сегодня читаешь лекцию вместо меня! — Но… — Нокать будешь рядом с мамкиной титькой! Здесь Аврорат, а не детсад, что-то не устраивает — знаешь, где выход! Иногда Тонкс вспоминает слова матери о том, что однажды она пожалеет о своем желании стать аврором. И не жалеет. Упрямо не жалеет. * * * — Кажется, он меня ненавидит. Вечно придирается по пустякам. Сегодня заявил, что я буду вести лекцию вместо него. Лекцию! Вместо него! И все из-за идиота Адамса, который пытался делать ставки на то, как быстро я вылечу с аврорских курсов. Я что, должна была проглотить это и спокойно пройти мимо? Ну, подумаешь, припугнула зазнавшегося говнюка медвежьей лапой на его плече, много дела, не покалечила же! Не заставлять же меня из-за этого вести долбанную лекцию! Знаешь, как это выглядело? Пятнадцать минут унижения, потому что в конспекте, который он мне дал, написана всего сотня-другая общих слов, чтения которых не хватило бы даже на пять минут. Он чуть не с матом перебивал меня каждые тридцать секунд, сам все объяснял, а потом психанул, усадил меня на место и продолжил сам. Вот и к чему был этот спектакль? — по мнению Тонкс, Чарли смеется до неприличия громко, и она сердится, расстроенная таким несерьезным отношением к ее серьезной проблеме. — Хватит ржать, Уизли! — Ой, да ладно тебе, Тонкс, — демонстративно закатывает глаза Чарли. — Когда ты пришла к Спраут на пятом курсе и заявила, что хочешь стать аврором, то тоже думала, что она тебя ненавидит, потому что не выглядела преисполненной энтузиазма. — Это не то же самое! — возмущенно вскидывается Тонкс. — Спраут всегда верила даже в самых безнадежных студентов, а в меня… — А у тебя было удовлетворительно по половине предметов из тех, которые нужны, чтобы стать аврором. И приписка от Снейпа: «Никогда в жизни не допускать к профессиям, связанным с человеческими жизнями. Вообще ни к каким не допускать. Усыпить, пока она случайно не взорвала Хогвартс». — Да кто вообще Снейпа слушает? Великовозрастный девственник, — ворчит Тонкс, хватая первую подвернувшуюся под руку подушку и борясь с желанием швырнуть ее в камин, из которого смотрит на нее хохочущее лицо Чарли. — Давай посмотрим правде в глаза, Тонкс. Ты никогда не была идеальной студенткой, и вряд ли когда-нибудь ею станешь, — легкомысленно замечает он, и Тонкс расстроенно стискивает подушку. — Огромное спасибо за поддержку, Уизли! Я всегда подозревала, что именно для этого и нужны друзья — чтобы торжественно забивать тот самый последний гвоздь в гроб. — Кто еще тебе скажет правду, если не я? — продолжает глумиться Чарли, и Тонкс задыхается от возмущения. — «Правду» мне и Грюм доложит! А ты мог бы… мог бы… — Ну? — резко перестает веселиться и серьезно спрашивает Чарли. — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я сказал, что этот Грюм несправедлив, а ты и так лучшая, не нужно даже усилий прилагать? К сожалению, чтобы ответить на этот вопрос, Тонкс не требуется даже секунды на раздумья. — Нет, — раздраженно бурчит она. — Ну вот и отлично, — лицо Чарли расплывается в лучезарной улыбке, и он удовлетворенно кивает. — Потому что я бы так все равно не сказал. Тонкс утыкается взглядом в пол и упрямо молчит, пока Чарли не вздыхает обреченно и не начинает опять говорить: — Слушай. Да, ты никогда не была самой лучшей и примерной ученицей, — Тонкс обреченно вздыхает, признавая его правоту и свое поражение, но Чарли не обращает на это внимания и продолжает. — Но я прекрасно помню, сколько бессонных ночей ты провела за учебниками перед СОВ. И ведь получила же свое «превосходно» по зельям, вытянула все остальные предметы так, чтобы продолжить подготовку по ним для ЖАБА! Да, в этом имеется немалая заслуга того, кто натаскал тебя по этим предметам, тоже недосыпая ночами, хотя у него с учебой все было нормально… — многозначительно добавляет Чарли, ухмыляясь самовлюбленно и склоняя голову в шутливом полупоклоне. — Ваш покорный слуга. Но большая часть заслуги все равно за тобой, если бы ты не хотела, я ничего не смог бы сделать. Черт, может, ты и не лучшая, может, ты неуклюжая и невнимательная — но ты упертая и умная! Ты можешь стать если не лучшей, то точно одной из, просто возьми себя в руки и докажи этому Грюму, что он ошибается! Тонкс поднимает глаза от пола и, увидев, что в улыбке Чарли сквозит гордость за нее, чувствует укол вины. Одновременно так непреклонно выдавать правду совсем не щадящими порциями и поддерживать, не давая скатиться в отчаяние — это нужно уметь. Талантливый засранец. — Мне тебя не хватает, — грустно вздыхает Тонкс. — Эй, я же здесь! — возмущенно вскрикивает Чарли, но Тонкс качает головой. — Это не то. Конечно, общение через камин — лучше, чем ничего. Но кажется, ты со своей Румынией и драконами скоро совсем о нас забудешь. — Вот еще, не дождетесь, — фыркает Чарли. — И разве ты не рада, что я здесь исполняю мечту своей жизни? — притворно обижается он, и Тонкс искренне улыбается. — Очень рада. — Вот и хорошо. Ты тоже исполняй там свою мечту, а когда встретимся — подробнее обсудим грабли, которые встретились нам по пути к ней. Но я рядом. Даже если между нами тысячи миль — рядом. От меня тебе так просто не отделаться, это ясно? — Ясно, — довольно кивает Тонкс, пока ее вытянутый по направлению к камину кулак отделяют от его кулака всего несколько сантиментов, и становится правда почти неважно, что на самом деле это многие и многие мили. Она понятия не имеет, за какие заслуги ей достался такой лучший друг. * * * Вызов, конечно же, не настоящий, но сердце колотится так, будто на них в любой момент может напасть пара особо злобных темных магов и голыми руками скрутить шеи. По крайней мере, именно так сердце колотилось первые полчаса, а теперь, когда в счет пошел уже четвертый час, Тонкс согласна и на толпу Пожирателей, только бы можно было наконец выпрямить затекшие ноги и хоть как-то размяться. Она думала, что самое худшее, что может случиться — это боевая подготовка с Грюмом во главе под ледяным дождем. Упасть-отжаться, ступефаем по движущейся цели, Нимфадора, ты чуть не попала по Адамсу, хватит калечить желторотых, когда они еще даже аврорами стать не успели! Еще раз скажешь не называть тебя Нимфадорой — я вытатуирую это имя у тебя на лбу! Конечно, нельзя было сказать, что другие тренировавшие их авроры были образчиками доброты и понимания, но до уровня Грюма никто из них при всем желании дотянуться не смог бы. И все же — сейчас она предпочла бы изнуряющую боевую подготовку этому бесполезному многочасовому сидению в кустах. — Мне нужно отлить, — впервые за время их сидения открывает рот Адамс — наверняка это идея Грюма поставить их в пару! — и Тонкс зло ощетинивается. — Сдурел?! Стоит тебе отойти — и наверняка именно в этот момент все начнется! — Мы сидим здесь уже четвертый час! Тебе так хочется унюхать запах моей мочи? — Не привыкать, учитывая, какое ты трусливое… — в этот момент краем глаза она улавливает вспышку где-то слева и резко умолкает. — Давай, рискни догов… — Молчи! Началось. К счастью, Адамс хоть и корчит недовольную гримасу, но правда умолкает и достает волшебную палочку, которую — идиот! — успел сунуть в рукав мантии. Дом, который они должны «охранять», находится в нескольких футах от места, где Тонкс видела вспышку. Посовещавшись — поспорив и в результате сыграв в камень-ножницы-бумага, — они решают, что Адамс остается охранять дом, а Тонкс проверяет, что именно видела. Наконец отделавшись от балласта в виде Адамса, она выдыхает с облегчением и на корточках, стараясь не высовываться из-за кустов, движется в нужном направлении, когда замечает двух людей в плащах, и… — Мя-я-яу!.. — раздается протяжный писк, Тонкс замечает, что наступила на хвост тощему коту, резко вскакивает, спотыкается и падает в кусты. Не успевает она выбраться оттуда, как над ней нависает пугающая физиономия Грюма. — Миссия провалена, Тонкс! Кто бы сомневался… * * * — Сожженные брови мисс Фоссет! — Это случайность. — Систематические опоздания! — Я уже говорила! Такое было только один… — Появление на занятиях в ночной рубашке! — Меня вытащили из кровати посреди ночи! Я не успе… — Погром в учебной комнате! — Петрификус странно срикошетил! Я до сих пор не понимаю, как… — Попытка покалечить человека! — Ничего подобного! Адамс просто не вовремя проходил ря… — Трансформация разных частей тела, чтобы развлечься за счет чужого испуга! — Он сам напросился… — Ты провалила миссию, наступив на хвост коту! Если бы это было настоящее задание — из-за тебя сегодня умерло бы три маггла! Здесь какое оправдание? — Тонкс сжимает руку в кулак, терпеливо снося боль в ноющем плече — наверняка вывихнуто. — Я его… не заметила, — бурчит она виновато, но тут же вспоминает. — А Адамс! Он же остался у дома магглов! Он разве ничего не сделал? — Ну как же, сделал, конечно, — хмыкает Грюм. — Он споткнулся о собственную мантию и сам себя оглушил. Герой, хоть сейчас орден Мерлина ему выдавай! Вы с ним друг друга стоите. Вспыхнувшая было надежда тут же гаснет и Тонкс, насупившись, утыкается взглядом в колени. — Не нужно было нас в пару ставить. Мы с ним спорили вместо того, чтобы делом заниматься, — расстроенно бормочет она, и Грюм отзывается неожиданно спокойным, ровным тоном. — Если ты станешь аврором, на реальном задании никто не будет спрашивать, с кем ты хочешь быть в паре, а с кем нет. Либо соглашаешься на тех, кто есть, либо спину прикрывать будет некому. Давно пора уяснить, что это — не Хогвартс, здесь никто никому сопли подтирать не станет, а вместо штрафных очков и недели сраных отработок на кону будут стоять ваши жизни. От этих слов, сказанных так обыденно и между прочим, Тонкс становится не по себе больше, чем от любых криков и угроз. — Я… понимаю, — бормочет Тонкс, не до конца уверенная, что это правда. — Понимает она, — безрадостно, пугающе и как-то устало смеется Грюм. — Что ты понимаешь, Тонкс? Я опоздала всего один раз! — передразнивает он ее, фальшиво пища своим грубым голосом, и Тонкс испуганно ежится. — Один раз — и этот один раз мог бы превратиться в десяток окровавленных трупов! Понимаешь, что бывает, когда ты опаздываешь один раз на одну минуту? А что бывает, если в бою случайно попасть ступефаем в своего? А если бок о бок сражаться с человеком, которому не доверяешь? Ты можешь его презирать или ненавидеть, это неважно, но если не доверяешь — готовься к тому, что скоро вас обоих зароют в землю! Вы с Адамсом вообще план составили? Подумали, что делать будете? Или наугад ткнули, ты — идешь, я — сижу здесь? — Сыграли в камень-ножницы-бумага… — стыдливо признается Тонкс, и Грюм довольно красноречиво ругается. — Это еще что за дрянь? А, неважно!.. — обреченно машет рукой он. — Вы тупоголовые бездари, которых пришибут на первом же реальном вызове! Самоуверенные безмозглые болваны, которые вбили себе в головы романтические бредни про войну! — Ничего я себе в голову не вбивала! — моментально вскидывается оскорбленная Тонкс, слишком резко дергая рукой и начиная шипеть, когда плечо пронзает тупая, ноющая боль. — Ты что это? С рукой что-то? Вывихнула? — Тонкс недовольно кивает, и Грюм рявкает: — Почему не сказала?! Через камин в Мунго, живо! Не хочу с тобой возиться, а там тебя ждет твой братец по разуму, который тоже себя покалечил, — Тонкс открывает рот, чтобы спросить, но Грюм тут же отмахивается. — Адамс, конечно, кто ж еще? Все, быстро исчезла с моих глаз! Узнаю, что не была в Мунго — и второе плечо вывихну! * * * — Думаю, я брошу аврорские курсы, — несколько секунд развалившийся на потрепанной софе Чарли удивленно смотрит на нее, так и не донеся до рта виноградину из миски у себя на животе, а затем криво ухмыляется. — Шутишь? Тонкс упрямо качает головой. Еще какое-то время Чарли, кажется, пытается осознать, что именно ему только что сказали, потом с грохотом свалившейся на пол миски вскакивает с софы и, не обращая внимания на чавкающий под ногами виноград, несется к камину. — Ты с ума сошла?! — его рык мог бы посоревноваться в этот момент по громкости и мощи с рыком Грюма. — Я провалила задание сегодня. Наступила на хвост коту в самый ответственный момент. Представляешь? Коту! А если бы это было реальное задание, Чарли? Из-за меня могли бы погибнуть три человека! Грюм мне все очень доходчиво объяснил. Я ухожу. Чарли запускает руку в свою огненно-рыжую шевелюру, и какое-то время молчит, пока выражение его лица из ошарашенного и злого не превращается в каменное, нечитаемое. — Знаешь, когда ты впервые сказала, что хочешь стать аврором… — задумчиво начинает Чарли. — Помнишь, тогда, на втором курсе? — Тонкс кивает, и он продолжает. — Так вот, тогда я подумал, что это просто детские бредни. Ну, знаешь, мы же еще мелкие совсем были, кто в таком возрасте всерьез о своем будущем думает? Так, бредни и мечты. Правда, сам я к тому моменту уже грезил драконами и был уверен, чем буду заниматься, — ухмыляется Чарли старым воспоминаниями, и встряхивает головой, будто пытаясь вернуть себя к изначальной теме. — Так вот. Тогда я тебя отговаривать не стал, думал, само пройдет. Мы доучились до пятого курса — не прошло. Тогда я стал просто за тебя переживать. Ты мне успела стать почти, как сестра, и я переживал за тебя так же, как переживал бы за любого члена своей семьи. А работа аврора — штука опасная. Слишком опасная. Но понимал, что меня ты не послушаешь, поэтому решил придержать свое мнение, пока все не станет критично. Когда даже Спраут скептично отнеслась к твоей затее, думал, теперь-то ты уж точно перегоришь. А ты не перегорела. Тонкс удивленно молчит — она понятия не имела, что Чарли когда-то имел что-то против ее затеи, а он ждет, пока она переварит информацию, затем вновь говорит. — Вместо этого ты начала работать над собой с таким завидным упорством, которого я никогда и ни у кого не видел. Знаешь, какие люди так пашут? Те, которые понимают, к чему стремятся, а не грезят о чем-то далеком и абстрактном. Я все еще переживал, но просто не мог тебе мешать. Тогда я уже понимал, что однажды ты своего добьешься, — тепло улыбается Чарли, но тут же резко суровеет. — И что теперь? Ты говоришь, что собираешься все бросить? Серьезно, Тонкс? После всего, через что ты прошла — бросить?! — срывается он в конце на крик, и тут же глубоко вдыхает, пытаясь успокоится. Тонкс не выдерживает и, когда обеспокоенный Чарли начинает думать, что она сейчас разрыдается — он слышит, как что-то с ее стороны ударяется о стену. — Ненавижу все это! — рычит Тонкс, и Чарли смеется — ну как же, разрыдается она. — Хочу к тебе. К драконам, к горам… — Нельзя, — улыбаясь, качает головой он. — Мне с трудом разрешили этот камин для связи, а чтобы попасть в другую страну, придется попотеть. Даже с магией все не так просто, как нам хотелось бы. — Да знаю я, знаю. Не обязательно повторять это каждый раз, — раздраженно ворчит Тонкс. — Ну так что? Забьешь на мечту стать аврором? — подозрительно прищурившись, интересуется Чарли, и Тонкс вздыхает. — Нет. Ты прав. Я не могу так глупо сдаться. Но кое-что все-таки сделаю… * * * — Сегодня был тяжелый день, Грюм. Может, пропустим по стаканчику в Косом? — Робардс устало опирается на стену и складывает руки на груди — день и правда был тяжелый. Изнуряющий. Грюм поворачивается к нему и подозрительно косится своим настоящим глазом, искусственным по привычке сканируя пространство вокруг. Робардс фыркает — намек он понял. — Да за мой счет, за мой. Ну так что, идем? — Идем, — невесело ухмыляется Грюм. Спустя полчаса они уже сидят в баре за дальним столиком, скрытым по возможности от излишне любопытных взглядов. Без своей паранойи Грюм, все еще сжимающий в одной руке волшебную палочку, не был бы Грюмом. Перед глазами — бутылка огневиски, успевшая опустеть наполовину, еще немного — и нужно будет опять подзывать официантку. Знали же, что одной бутылкой дело не обойдется, можно было заказывать сразу две, а то и три — уже изрядно выпив по меркам обычного человека, они до сих пор совершенно не опьянели. А над их столиком — тишина почти гробовая. — Как ты выдерживаешь, Грюм? — в конце концов спрашивает Робартс, уже слегка путающийся в словах, но все еще относительно трезвый. — Я здесь всего ничего, а уже чувствую, что еще немного — и съеду с катушек. — А кто сказал, что я выдерживаю? — хмыкает Грюм. — Не слышал, что обо мне говорят? Давно я уже съехал. И далеко. Робардс несколько секунд смотрит на него и начинает громко ржать, предлагая тост «за съехавших!» Следующий час говорит преимущественно Грюм, который, вообще-то, разговорчивостью не отличается, но Робардс по большей части задает вопросы и слушает внимательно, с интересом. К этому времени Грюма, уже спрятавшего свою палочку, тоже начинает развозить, он говорит отрывистее, короткими фразами, и в нужных местах тоже смеется, хоть и горько как-то, невесело. В конце концов Робардс, который незаметно и с сожалением выливает очередной бокал огневиски в стоящий рядом цветок — цветок жалко, что с ним будет-то, после такого количества алкоголя? — решает, что Грюм дошел до нужной стадии и можно спросить у него то, ради чего это все затевалось. — Я чего у тебя это… еще спросить хотел-то… — начинает запинающийся Робардс, старательно морщась в попытке вспомнить, в чем дело. — А, точно! Эта Тонкс. Ты чего к ней цепляешься-то? Нормальная же она. Ну, на фоне остальных нормальная… Косячит, конечно. Очень косячит. Ну так а кто не? Зато старается, ну… Не худшая в этой толпе героев-идиотов. Грюм морщится, наливает себе еще одну стопку огневиски, опрокидывает ее в себя, и только потом начинает говорить. — Да нормальная она, нормальная. Даже мозговитая, талант есть. И талант это не только эта ее… метамфор… способность, в общем. Чутье есть. Нюх правильный. Потенциал, только вытягивать его силой надо. Пустоголовая она, как и все эти идиоты. Не понимает до конца, во что ввязывается и что ее ждет. А ждет ее смердящая кровью и смертью война. Рано или поздно. Если она к этому не готова — пусть убирается сейчас, пока может. Молодая еще, пожить для себя успеет. Понимаешь? — Понимаю, — ошарашенно выдавливает из себя Робартс, и Грюм резко вскидывает голову, вглядывается в него, затем ухмыляется. Нехорошо так ухмыляется. — Ну что, Тонкс, это ты от меня услышать хотела, а? Опять доказала, что ты бестолочь, ничем не лучше остальных! Думала, я тебя не узнаю? Думала, сможешь меня обмануть? Лучше бы потратила время с толком, и что за сброд только в авроры лезет! Но за халявную выпивку спасибо… Тонкс ошарашенно хлопает глазами, медленно превращаясь из Робардса в саму себя, и неловко поправляет слишком большую для нее мужскую аврорскую мантию, одолженную в кабинете Робардса. — А сам Робардс-то где? Не оглушила его, надеюсь? Не хочу разгребать все дерьмо, которое повалит, если ты что-то с ним сделала… — без капли беспокойства интересуется Грюм, доливая себе еще огневиски. — Да нет, он это… Домой пошел… Я видела… Так вы с самого начала знали?! Мы же здесь полтора часа просидели! Вы мне столько всего рассказали про свои аврорские годы! Почему раньше меня не прогнали?! — в запале спрашивает Тонкс, уже не особо интересуясь тем, насколько учтиво звучат ее вопросы. Если уж ее все равно теперь выгонят… — Да ничего я тебе не рассказал такого, чего не знали бы все, — отмахивается Грюм. — И еще раз — за халявную выпивку спасибо. А теперь давай, вали отсюда, пока я тебя сам не вышвырнул. — Мне на занятия завтра не приходить? — обреченно спрашивает Тонкс. — Ну, если хочешь вылететь быстрее, чем сделаешь себе свиной пятачок… — Так вы меня не отчислите? — пораженно спрашивает Тонкс, и когда Грюм смотрит на нее, как на идиотку, довольно пищит. — Да! Все, я ухожу! Спасибо, мистер Грюм… сэр… профессор… Спасибо! * * * Пока Тонкс спешно аппарирует домой, чтобы попытаться связаться с Чарли и рассказать, как прошло ее «кое-что сделаю», Грюм наливает себе очередной стакан, размышляя о том, что стареет. Она ж пока это свое дурацкое «понимаю» не выдала — совсем как несколько часов назад — даже не подозревал, что перед ним не Робардс. И это Аластор Грюм, славящийся своей паранойей на грани сумасшествия. А девчонка ведь правда талантливая и мозговитая, хоть и неуклюжая до ужаса, поднатаскать ее — будет дело. Только завтра ей придется ой как несладко, уж Грюм-то об этом позаботится…