Вымысел

Вот и солнце склоняется к горизонту… проходит уже шестой день, — Хао вновь поймал себя на мысли, что каждый раз, о чем бы ни начал размышлять он — все вновь возвращает его к ней. Парень был готов побеждено признать, что существо это, так неожиданно сошедшее с небес, покорило его, окутав своими тонкими, но прочными цепями. Инью единственная за многие годы показалась ему понимающем и взаимным человеком; он нуждался в ней и чувство это с каждым днем лишь крепло, взывая прислушаться к себе. — Неужто вы ждете меня? — насмешливый голос снова послышался позади, но он и впрямь ждал ее. Хао обернулся: одетая в темную, шерстяную мантию, концами слегка касающуюся земли, девушка плавно плыла к нему, утопая в теплых лучиках уходящего солнца. Лицо ее улыбалось, глаза сверкали — все было уже привычно, уже с нетерпением ожидаемо. В руках Инью аккуратно держала небольшую чашу, наполненную ароматной, темной жидкостью. Он поднялся ей на встречу, и за какие — то несколько секунд они уже стояли рядом, друг против друга, отделяемые лишь парой десятков сантиметров. Она, по обыкновению глядя прямо в глаза, вдруг протянула обе руки вперед, с улыбкой передавая ему напиток. — Не хотите? В этот раз я уж особенно постаралась, — и вновь прелестная улыбочка засияла на лице ее. Для него она была очаровательна, светлым лучиком, просочившимся в мир вечной тьмы. И теперь, когда она была рядом, когда стояла напротив, так мило и спокойно вглядываясь в его лицо, он вдруг начал все осознавать… Ему не положено такое счастье; этого просто не может быть. Парень принял чашу, взором поймав собственной отражение, скользящее по непроглядной глади. Но она вновь отвлекла взгляд его, внезапно приблизившись. Лишь на шаг, но уже очутившись так близко, что даже ее это заставило невинно смутиться. Но, делая все будто и слишком быстро, все движения ее при этом были настолько медлительны, глубоко врезаясь в память шамана. Инью еще чуть — чуть подалась вперед, одновременно привставая на цыпочки. Рука девушки легла поверх его на фарфоровую поверхность чаши, чуть отстраняя ее в сторону. В какой — то миг Хао успел уловить обратившиеся навстречу два волненьем сияющих глаза. Но она прильнула к нему, губы их соприкоснулись во взаимном поцелуе, и все ушло. Шум бурлящей воды под обрывом, звонкие переклички птиц, отдаленные беседы, сопровождающиеся редким смехом в лагере - все это потеряло для него какое –либо значение; осталась лишь она и… Инью мягко отстранилась и, будто робея, отвернулась, отойдя на пару шагов, — Простите… Но ему уже не было смысла отвечать ей. Голова ее слабо дернулась, и личико, снова с улыбкой, но уже слабой, растерянной обернулось к нему.  — Я отвлекла вас, — этот тон, величественный, с ноткой насмешливого кокетства прозвенел в воздухе, вновь давая ему вспомнить о первых днях знакомства, — Простите… — Не стоит, — в странном раздумье, он притянул к губам край чаши и сделал пару глотков, — Это я должен был поблагодарить тебя. Хао направился к ней, а она, обернувшись к нему, стояла в взволнованном ожидание. — Должен поблагодарить… — он задержался на краткой паузе, но, сделав резкий вздох, ровно продолжил, — За то время, проведенное с тобой. Парень не поднимал на нее глаз, выглядя все также задумчиво. Она же, наоборот, оживилась; все прежнее смятенье исчезло, будто никогда и не существовав. И, внезапно, что — то хищное мелькнуло во взгляде ее: губы растянулись, но скорей уже в некотором коварстве, чем озорстве. Он сделал слабый, неровный шаг, и наконец достиг ее, властно возвысившуюся над ним и убежденно ожидающую результата. — Мне было очень приятно время, — он медленно поднял взгляд, и вдруг, Инью изумленно вздрогнула, — Проведенное с таким редким экземпляром, как ты. На лице его играла усмешка, обычная — надменная, и при том пугающе спокойная. Еще до того, как она смогла опомниться, явно впервые встречаясь с подобным исходом дел, лицо ее исказилось от боли. Тонкое лезвие быстро пробежалось вверх, оставляя на вид тонкую, но глубокую линию, и вышло из груди; девушка содрогнулась, но еще устояла на ногах; алыми пятнами залилось темное одеяние. По губе изящно пробежала тонкая струйка крови, скатываясь к подбородку и падая вниз. Непонимание — единственное, что осталось в ее постепенно угасающих глазах. — Ты слишком была уверенна в себе, — короткий клинок выскользнул из его ослабевающей руки, с тупым стуком ударившись о землю, — Ожидала, что я окажусь таким же, как и большинство глупцов — обычных твоих жертв? Хотя ведь нет, не правда ли? Целых шесть дней… наверное, не привычно долгое задание? — лукавая улыбка вновь сверкнула на лице его, — Но признаюсь, это было очаровательно. Она, чуть не падая, сделала шажок назад, но парень ловко остановил ее. Притянув к себе, он приблизился к бледному личику и прильнул к губам. Но, не прошло и нескольких секунд, как она вырвалась и все же с испугом поняла, что опоздала. Он насмешливо глядел на нее, стоя уже более уверенно и без прежних усилий. Кровь, ее кровь осадком сверкала на губах его. Внезапно, Хао приподнял до сих пор не выпущенную из руки чашу. Часть жидкости была выпита, часть успела пролиться, и он, аккуратно, среди оставшихся чаинок, вытащил темное перышко, размокшее от воды. Оно было незначительных размеров и все же его ярко фиолетовый, украшенный зелеными вкраплениями оттенок сразу бросался в глаза. — Скажу честно, я и не заметил сразу. Но это не удивительно, ведь сколько опыта… Не зря же вас в свое время считали истинными ассасинами, — он повертел перо перед глазами, — Перо птицы Чжень… Да, пытались меня отравить им когда — то. — Так… — тихим хрипом вырвался ранее мелодичный голосок, — Так значит, ты уже… уже знал?.. — Да, Инью. Они многого не договорили тебе… И пошли на такой риск, — Хао снова улыбнулся ей, но уже иронично, и даже с какой — то долею сочувствия, — Погубить последнюю из представительниц вида… А еще считают преступником меня. Она вновь закашляла, согнувшись и прижав к ране одну их рук. Кровь ручьем стекала по подбородку, выдавая поврежденное легкое. Инью сделала шажок назад, еще один и вновь подняла на него глаза. Что — то проскользнуло в них, мимолетно, тревожно, и она снова отпрянула. Почва ушла из-под ног, и за секунду девушка скрылась в глубине обрыва, понеслась навстречу бурному течению. И только фиолетовые, темно — зеленые на кончиках перья, плавно проскользили по воздуху, прежде чем последовать за хозяйкой. Он не пошел вперед, остался на месте. Силы постепенно возвращались, но не было никакого желания узнать результата. Усмешка, до этого с живостью играющая на лице, разом померкла; взгляд вновь вернул некую задумчивость и не отрывался от места, где еще полминуты назад стояла она. — Чжень — няо — птица, чьи перья обладают смертоносным ядом, а кровь является исцеляющим эликсиром, — отрешенно пробормотал Хао, — А ведь все могло бы получиться… И по иному, — мысленно закончил он. Инью до сих пор мелькала в его сознании, никак не отпуская, и он жалел, истинно жалел о содеянном. А я ведь знал… Знал еще с самого начала, — теплые лучи, коснувшиеся лица, напомнили поцелуй ее и заставили его внутренне дрогнуть, — Но с чего — то был уверен, что оно будет не так. Глупец. Ведь все было до простого ясно. У нее была своя цель, от которой бы она не отступила, у меня своя… И все же… Все же она… я… Он замер, как внешне, так и душевно, не позволяя себе окончить мысль; зная, что оно останется с ним навечно, но чувствуя, что и станет последним. Впервые за эту жизнь я был настолько близок к смерти, — первой попавшейся темой отвлек он себя, — А ведь и вполовину не достиг обещанного… И потерял много времени. Пора бы его наверстать. Хао медленно развернулся, взглядом провожая ушедшее солнце, и плавно двинулся вперед. Он был спокоен как всегда, расслаблен и бесстрастен. И лишь пальцы одной их рук продолжали крепко сдерживать что — то, будто боясь, что оно ускользнет вслед за хозяйкой. Но еще до того, как он успел пройти и шажков десять в сторону лагеря, ладонь распахнулась, и темно — фиолетовое перышко, в такт ветру, понеслось вдаль от него. Внезапно, тонкая усмешка тронула его губы: — Что ж, видно даже сам мир идет против меня.