Касательные

With every broken bone I swear I lived

Джона Шепарда присутствие на корабле СПЕКТРа несколько выводило из равновесия. Хмурый турианец, Найлус Крайк, был назначен проверяющим на Нормандию и поэтому проводил все свое время на мостике, изрядно нервируя команду. Стоило отдать Джокеру должное, он отвечал на все вопросы спокойно и проводил диагностику систем фрегата гораздо более тщательнее, чем обычно, прикасаясь к сенсорным панелям едва ли не с любовью. Шепард достаточно его знал, чтобы понять, что эта малышка в надежных руках и пилот будет сдувать с Нормандии пылинки. Позволив себе коротко усмехнуться своим мыслям, Шепард вернул бесстрастное выражение лица. Он чувствовал неясное напряжение, и когда фрегат вынырнул из масс-ускорения и на сверхсветовых помчался в сторону системы Гагарин, это ощущение только усилилось. Джон никогда не мог назвать себя излишне чутким. Наоборот, он часто действовал топорно, рубил, что называется, с плеча, и иной раз ему требовалась тяжелая рука капитана Андерсона, чтобы охладить пыл. И это чувство напряжённой опасности, сводящее под затылком, превращающее мышцы в заведённые пружины, ему очень и очень не нравилось, напоминало болезненное прошлое и отдавало нехорошим стальным привкусом во рту. Джон не раз за последние пару лет отмечал, как изменила его Акуза. В пятнадцать Шепард мечтал о головокружительной карьере военного. Он никогда не был за пределами своей родной планеты, и космос в те годы казался далеким, а мечта летать — несбыточной. Джон тогда лежал на крыше отцовского дома, нагретой полуденным солнцем, провожал взглядом величественные фрегаты Альянса и верткие истребители и мечтал о подвигах и изнурительных миссиях. Как наяву видел где-то там, в тысячах световых лет от Земли, крошечные мирки систем Терминуса и стальные лепестки огромной Цитадели. В нескольких милях к северу от родного городка располагался космопорт, и гул двигателей кораблей, взмывавших в небо белыми звездами, долго еще разносился по округе. Джон упивался им, как упивался далеким блеском обшивок звездолетов и выправкой солдат, иногда навещавших отца. Загорелые, подтянутые, они казались Джону бравыми и достойными, и тогда он думал, что военная служба — это для него. Это то, к чему стоило стремиться. И вот ему двадцать девять. Он — единственный выживший из всего отряда. Из своей идеальной мечты он превратился в человека, заливавшего усталость в стаканчике-другом и десятках кредитов, поставленных в квазар. Шепард сам был от себя не в восторге, но такое времяпрепровождение стало своего рода отдушиной. Ведь нет ничего проще, чем топить свои печали и неудачи в алкоголе. Голоса погибших становились в пьяном мареве гораздо тише, чем если бы Джон старался объяснить себе, что не виноват. Он и не был виноват, но воспоминания о похоронах, о долгих прощаниях и посмертных медалях накрепко отпечатались в подкорке и вытравить их пока по-другому не получилось. Шепард вздохнул, искоса глянув на Крайка. Он с самого начала подозревал, что цель полета была не в проверке систем, и присутствие СПЕКТРа Совета это подтверждало. Шепард не мог напрямую спросить, не нарушая правил, но он понимал, что их будущая миссия зависит от этой информации. — Человек-биотик, — Крайк защелкал мандибулами, отвлекаясь от своего пада. Его острый взгляд обещал проделать в Шепарде дыру, и мужчина вытянулся по струнке, готовясь отвечать на вопрос. — Капитан Андерсон предоставил вам его личное дело для ознакомления? — Нет, сэр. Капитан Андерсон сообщил, что мы должны подобрать его перед выполнением основной миссии. — Это верно, — Крайк смерил его еще одним цепким взглядом и отвернулся в сторону иллюминаторов. — Полагаю, он посчитал его личное дело неважным. Кивнув сам себе, турианец сделал очередную пометку в планшете. Шепард с трудом поборол желание заглянуть в записи. — Разрешите спросить, сэр. Крюк через Аттический Траверс не задержит нас на пути к Иден Прайм? — Не задержит, — бесстрастно и коротко ответил Найлус. Больше он ничего не сказал и молчал до того момента, пока Нормандия не получила разрешения встать на прикол в космопорте, и сразу же исчез, как только ступил на стальные платформы станции. Вернулся лишь глубоким вечером стандартных галактических суток не один, как и ожидалось, и Шепард, не пытаясь скрыть своего интереса, рассматривал нового члена команды. Кайден Аленко ступил на борт Нормандии, имея лишь тощий армейский рюкзак за спиной. Он был закован в стандартную легкую броню, одну из тех, что способны выдержать низкие температуры Антирумгона, от него веяло холодом и метаноловым антифризом, и на ресницах и бровях застыли крошечные крупинки льда. Лейтенант Аленко отдал честь капитану Андерсону и Шепарду, и его голос, спокойный и хриплый, показался Шепарду таким невозможно знакомым, что он сам замешкался, чтобы ответить на приветствие. Андерсон определил для него спальное место, и Аленко вместе с Крайком скрылись в зале совещаний. Что они там делали, Шепард не знал, лишь Джокер обмолвился, что СПЕКТР установил связь с Советом. Нормандия поднялась на внешнюю орбиту планеты, закладывая крутой вираж над курсирующим на несколько километров ниже азарийским фрегатом, и, мигнув подкрылками, унеслась прочь от насквозь промерзшего до крошева ледяных метелей Антирумгона. Спустя несколько часов и один ретранслятор Нормандия оказалась в Скоплении Исхода, и Шепард, занявший своё место на мостике рядом с Найлусом Крайком, взволнованно переминался с ноги на ногу, ожидая скорой высадки на планету. Аленко занял кресло помощника пилота, коротко сообщая Джокеру о состоянии основных систем корабля и внося незначительные поправки в курс. Шепард, который сознанием уже был на задании, время от времени поглядывал на черную макушку, лениво оценивая лейтенанта. Подтянутый, собранный, сосредоточенный. Каждое движение выверено едва ли не до миллиметра. Прямо образчик солдата Альянса. Когда-то, подумал Джон, такими как Аленко он восхищался. Восхищаться ли самым Аленко он не знал. Шепард редко видел настолько выразительные лица, но за несколько часов знакомства тот проявил ровно две эмоции: по достоинству оценил Нормандию и душевно пожал руку Андерсону, — в остальное время оставаясь нейтрально-вежливым, но каким-то образом успел заполучить расположение Джокера. Дженкинс сказал, что таким людям нужно время, чтобы влиться в коллектив. Шепард же подумал, что всем людям на это нужно время, а этот, возможно, просто неразговорчивый. И эта неразговорчивость вкупе с излишним монолитным спокойствием немного выбивала его из колеи. — Чем вы занимались на Антирумгоне, лейтенант? — осмелился спросить Шепард, когда выдалась свободная минутка. — Боюсь, что не могу сказать вам, сэр. В этом случае, — подчеркнул Аленко, в пол оборота поворачиваясь к Джону. От сенсорных панелей рабочего терминала не оторвался, — ваш уровень допуска недостаточно высок. И Найлус тоже сказал, искоса глянув на него: — Это секретная информация, Шепард. Хотя прозвучало как: — Это не вашего ума дело, коммандер. До Иден Прайм оставалось несколько часов.

***

Светло-голубой шарик планеты, укутанный легкими штрихами облаков, быстро приближался. Тихая, мирная, красочная колония была мечтой его матери, выросшей в небольшом промышленном городке, и Шепард вполне мог бы осуществить ее, если бы не был столь одержим военной карьерой. Его дух захватывали бои и выматывающие до болезненной слабости в мышцах тренировки, а не вольные пейзажи, и его цепкий взгляд подмечал не красоты природы, а подходящие места для укрытия и маневрирования, и руки зудели от желания взяться за оружие. — Ух, — поморщился Аленко, прикрывая глаза рукой, когда они сделали первые шаги от челнока. — В любом случае, это лучше, чем ледяные метели. Джон согласно покивал, щурясь на яркое тёплое солнце, вдохнул полной грудью слегка разряженный воздух, наполненный густым запахом травы и песка, осмотрелся. Навигатор инструментрона прогрузил карту местности и белым флажком выделил направление. Сканер молчал, но Джона грызло смутное беспокойство, он сделал жест подождать Аленко, и сам, не доверяя технике, осмотрелся. Тихо, очень тихо. Место для высадки выбрали неудачно: в нескольких десятков футов по обе стороны от них уходящим вдаль полукружием поднималась невысокая каменистая гряда, и редкие деревья поднимались из-за нее костлявыми пальцами. Дженкинс, браво закинув дробовик на плечо, не успел сделать и шага, как из-за так не понравившегося Джону пригорка солдат осыпало чередой выстрелов, и оскольчатая граната с противным писком приземлилась рядом. — Ложись! — заорал Шепард, дёргая Кайдена за руку вниз к камням. К Ричарду он не успел, и тот, неловко вскинув руки, ничком свалился на пыльную землю и больше не шевелился. Его дробовик отшвырнуло к ногам Джона, впавшего в секундное оцепенение, и короткий стальной звук соприкосновения оружия с носком сапога пробудил в нем дремавшего до сих пор зверя. Прижав уши к голове, зверь встал в охотничью стойку, а сам Шепард спрятался за камни, осматривая местность через прицел своей снайперской винтовки. Аленко рядом держал наготове пистолет и по команде Шепарда готов был идти в наступление. Прошло несколько секунд затишья, прежде чем рация ожила и сквозь помехи к ним пробился отчаянный женский голос. — Эй, есть кто ещё на этой волне? ...сержант Эшли Уильямс… команда уничтожена... видела, как сел челнок, здесь есть кто-нибудь?.. Она паниковала. Шепард, чертыхнувшись, активировал инструментрон. — Сержант Уильямс, говорит коммандер Джон Шепард. Нас зажали на точке высадки, можете передать свои координаты? — Да, сэр. Я сейчас, только… я двигаюсь в вашу сторону. — Уильямс, на месте!.. Она отключилась раньше, чем Шепард смог приказать ей что-нибудь. Оранжевое сияние инструментрона погасло, и Кайден кивком головы указал в сторону дороги. — Коммандер, нам лучше идти ей навстречу. Джон согласно кивнул, но им не удалось преодолеть и пару футов, как из-за гряды бесшумно вылетели маленькие юркие дроны, и мужчинам снова пришлось укрываться за камнями. Шепард прикрыл на мгновение глаза, выравнивая дыхание. Пальцы пробежались по стволу винтовки, по прикладу, нащупали спусковой крючок. Шепард одним слитным движением выглянул из укрытия, вскидывая снайперку к плечу. Дроны зависли над кронами деревьев в ожидании, сканируя местность. Джону хватило секунды, чтобы захватить цель в перекрестье прицела и выстрелить. — Ловко, коммандер! — восхитился Аленко и, чтобы не отставать, взял на себя второго дрона. Шепард усмехнулся, проследив глазами траекторию сбитого робота. Адреналин кипел в его крови, и он был готов пробираться вперед, к Уильямс. Штурмовая винтовка, сменившая снайперскую, приятной тяжестью лежала в руках, и его внутренний зверь азартно рычал, настроенный на охоту. Девушка в бело-розовой броне появилась из-за поворота, отстреливаясь от кого-то позади нее. — Коммандер! — заорала она, размахивая оружием. За ее спиной маячили высокие фигуры, тускло блестящие под светом низкого солнца. Шепард знаком приказал ей уйти в сторону, и как только Уильямс пригнулась, выпустил​ в одну из них целую обойму. — Какого хрена?! — прорычал он, поспешно охлаждая винтовку. — Что это за черт? Фигуры пронзительно защёлкали, переговориваясь друг с другом на разных частотах. Джон и Кайден одновременно посмотрели друга на друга. — Геты!.. — выдохнул лейтенант, замирая всем телом. Биотика, сияющая электрическим голубым, окутала его тело, сорвалась с пальцев, формируя перед ними защитный барьер. Уильямс скользнула к ним, и Шепард дал отмашку действовать. Сражаться рядом с Аленко было одно удовольствие. Шепард понял это сразу, но когда чуть не получил разрядом в голову, а лейтенант быстро перегруппировавшись, накрыл его барьером и взрывом деформации вмял гета внутрь себя, испытал восторг. В его старом отряде тоже было несколько биотиков, и ему всегда нравилось, как они умело дополняли владение оружием своей силой. Когда последний гет был подстрелен Эшли и они наконец смогли перевести дух и отправить сообщение на Нормандию, оттащив тело Дженкинса к челноку, Шепард материл про себя Совет, отправивший их на эту чёртову планету, снабдив инструкциями лишь для короткой легонькой миссии "найди и доставь". Не к добру агент СПЕКТР на корабле, верно говорил ворчливый Джокер. Сверившись с координатами инструментрона, они продолжили свой путь. Эшли, все ещё нервная, потихоньку успокаивалась, рассказывая о случившемся с ее командой. Шепард, анализируя новые параметры задания, оценивал своих напарников. Уильямс отлично показала себя с огнестрельным. Она была юркой и быстрой. И она единственная выжила из своей группы, что говорило либо о ее везении, либо о ее профессионализме, и Джон снова не кстати вспомнил себя и Акузу, загоняя эти тяжёлые мысли в самый дальний угол сознания. Перевел взгляд на Аленко, все ещё слегка искрившего статикой. Шепард отлично управлялся с оружием и в рукопашной мог достойно себя показать, но биотика... Нет, Шепард не считал ее чем-то неважным. С его стороны это было бы как минимум глупо и недальновидно, но он как-то мог обходиться и без нее. Когда Кайден ловко захватил гета сингулярностью и притянул к себе, оставляя синтетика без головы одним выстрелом, Шепард мимолетно подумал, что биотиков виртуознее он видел лишь из числа азари, но для тех искусство управления полями массы было настолько же естественно, как и дышать, а человек мог совладать с ним лишь с помощью импланта. Да и то не всегда. По крайней мере, Джон так слышал. По крайней мере, Аленко точно не входил в число таких людей. Не знай Шепард про биотику совсем ничего, он бы подумал, что у Кайдена это врожденное. В общем, Джон не без удивления понял, что восхитился, и постарался спрятать свои эмоции за бесстрастной маской. Получилось неважно. В прочем, Аленко его мысли особо не интересовали. Он перебрасывался короткими репликами с Уильямс. Та отвечала так же коротко, приправляя фразы жгучим взглядом из-под ресниц. Джон хотел было сказать, что это не по уставу, но промолчал. Кайден на это никак не реагировал. Следуя указаниям Найлуса, они пробрались через лагерь археологов, который заполонили хаски, и оказались у пропускного пункта космопорта. Их ждало неприятное зрелище. Крайк был взят на прицел другим турианцем, в котором Шепард с удивлением узнал ещё одного СПЕКТРа, Сарена Артериуса. Дуло пистолета упиралось Найлусу в затылок. Кайден сжал кулаки, порываясь рвануть вперёд, но не двигался, повинуясь тяжелой руке коммандера, схватившей его за плечо. Сарен говорил странные вещи, и Шепард, откинув прочь всю помпезную мишуру витееватых фраз, которыми был известен Артериус, вычленил суть его речей. Протеанский маяк, за которым Совет отправил его, Шепарда, команду, был нужен Сарену и тот собирался его заполучить любой ценой. Глаза турианца горели фанатичной уверенностью, а рука, вжимавшая пистолет в затылок Крайка, была твердой и не дрожала. Они не успели. Найлус рухнул на платформу вслед за прогремевшим выстрелом, а Сарен, ловко уйдя от сингулярности Кайдена, скрылся в лабиринте технических коридоров станции. — Черт, только этого нам не хватало! — в сердцах воскликнул Шепард, подлетая к убитому Крайку. — Предатель СПЕКТР! Нужно сообщить Андерсону!.. Кайден опустился на колени, чтобы закрыть ему глаза. Шепард отправил сообщение на Нормандию. — Вы знали его раньше, лейтенант? — Достаточно долго. С тех пор, как... Неважно. Он был хорош. Для турианца. И для солдата. Аленко посмотрел на него как-то пронзительно болезненно, и он отвел взгляд. Джону показалось, что он стоит у черты чего-то очень личного, и отвернулся, давая своему лейтенанту секунды для прощания. А потом случился Маяк. Это было одновременно самое худшее и самое лучшее из того, что Шепард чувствовал за всю свою жизнь. Жаждущая справедливости Уильямс рванула вслед за Сареном, так нагло посмеявшимся над ними, прямо на протеанский артефакт, пульсирующий зеленоватым сиянием. Шепард сломя голову кинулся за ней, за талию оттаскивая девушку подальше, замедлился, захваченный энергией артефакта. Импульс вцепился в мозг острыми когтями. Разрозненные обрывки событий, эмоций и чуждых его пониманию слов раскаленными клеймами впивались в сознание, терзали огненным вспышками и закручивались оскольчатыми вихрями перед глазами. Шепард не ощущал себя в пространстве, не мог понять падает или уже упал, не мог понять, что под его ногами — умирающая в агонии планета или стальные плиты грузовой платформы, что жжет его кожу — энергетическое поле Маяка или кровь погибающих перед глазами существ. Он был везде и нигде, и в миг, растянувшийся в вечность, как никогда желал, чтобы все прекратилось. Он даже не успел осознать себя в этом бурлящем водовороте древней памяти, как со всех сторон хлынула прохладная волна, несущая за собой пронзительное спокойствие и звенящую тишину, и затопила, скрыв в себе от чужой боли. И в эту секунду штиля Шепард обнаружил себя лежащим на чьих-то коленях. Чьи-то руки застыли на его щеках, а светло-карие глаза, далекие словно звезды и беспокойные, были последним, что он запомнил.