Касательные

Металл и приглушённый свет сплавлялись воедино. По стыкам плит текли тени, а Джон все смотрел и смотрел. Он понимал, что находится в медотсеке, что он на Нормандии. Опасность миновала, и самым страшным, что он мог ожидать, был выговор от начальства. — Вы как? Глухой голос где-то под ухом вырвал его из оцепенения. Шепард вздрогнул, поворачивая голову на звук. Его сознание все еще было вязким болотом, и он ухватился за приятную хрипотцу, как за спасение, приказывая себе сосредоточиться. Аленко полулежал на кровати рядом, выглядел довольно бледным, но невредимым. — Что с Уильямс? — прохрипел Джон, стараясь ощутить свое тело чуть более, чем полностью. Ему все еще мерещился огонь, в котором гибло прошлое, и он неосознанно прикоснулся дрожащей ладонью к лицу. Проверить. — В порядке. Она в порядке. Взбудоражена, правда, но доктор Чаквас выпроводила ее отсюда. Сказала, что вам нужны тишина и спокойствие. — Тогда что здесь делаете вы? О, Шепард ни в коем случае не хотел, чтобы его слова прозвучали резко. Он попытался сесть. В висках прострелило болью, и он охнул, зажмурился, рухнув назад на матрас. Прошло несколько мучительных мгновений-минут, прежде чем он смог справиться с неожиданным приступом и вновь ощутить себя. Плеча коснулась прохладная узкая ладонь. Кайден внимательно смотрел на него, слегка прищурившись и склонившись близко к лицу. Глаза у Аленко оказались светло-карими, взволнованными и странно яркими даже под искусственным освещением отсека. — Ох, это были вы, — вырвалось у Шепарда раньше, чем он смог подумать. — Был я? — переспросил Аленко, опираясь одной рукой на изголовье кровати. — Вы привели меня в чувство там. После маяка, — Джон облизнул пересохшие губы. — Не уверен. — Я помню это. — Я не настаивал на том, что вам показалось, — уклончиво ответил тот и, наверное, хотел что-то еще сказать, но дверь медотсека с тихим шорохом отъехала в сторону. Кайден выпрямился. Джон продолжил лежать. — Капитан Андерсон! Дэвид выглядел постаревшим на несколько лет и только рукой махнул на официальное приветствие. Воротничок его форменки был безнадежно измят, а на рукавах, закатанных по локоть, темнели пятна от унигеля. — Вольно, солдаты. Лейтенант, мне жаль. — Да, мне тоже, — кривая скорбная улыбка на губах Кайдена задержалась всего на секунду, а Шепард уже успел задаться вопросом. Настолько близок был Аленко с Найлусом Крайком? Андерсон помолчал, внимательно рассматривая их обоих, и они тоже неловко молчали, не зная, что сказать. Вопросы в голове Шепарда роились больно жалящими осами, и мысли не хотели превращаться в слова. — Вы, двое, какого черта вы оба рванули к этому маяку? — наконец устало спросил их капитан, потирая переносицу запястьем. — Вы тоже, лейтенант? — Я не говорил, что не делал этого, — развел руками Кайден. — Сэр, в сложившихся обстоятельствах бездействие могло привести к худшему исходу. — И поэтому вы оба... Ох, ладно, — Андерсон сокрушенно покачал головой, мол, что с вас взять. — Что там произошло? Сержант несла какую-то чушь. — Какую? — насторожился Шепард. — Маяк активировался от прикосновения Уильямс. Ты, Шепард, очертя голову бросился спасать ее, и энергетическое поле захватило тебя, а потом полезшего тебя вытаскивать Кайдена. Ты потерял сознание раньше, чем Аленко смог схватить тебя, а потом и он... Так что там произошло? — Это сложно объяснить, — сказал наконец Шепард. — Устройство передавало образы. Гибель, паника, огонь... Как осколки воспоминаний, которые невозможно сложить во едино. Я все еще не разобрался, но думаю что это было предупреждение. — Для кого? — Для нас, — хрипло ответил Аленко, и Джон согласно кивнул. — Нас ждёт то же самое, если мы не сможем защитить себя... — Как они не смогли, — полушепотом продолжил за него Шепард. Андерсон помрачнел, с тревогой оглядывая их обоих. Наверняка, усомнился в их профпригодности. — Кто и от кого? — Протеане, — сказали они одновременно, посмотрели друг на другу в глаза, будто сомневались в правильности, и также одновременно продолжили. — от Жнецов. — Ох, — только и смог вымолвить Дэвид. Потом махнул рукой, призывая их, пустившихся было в объяснения, замолчать. — Мы летим на Цитадель. С Советом будете говорить оба. Пока отдохните, выспитесь. Отбой, солдаты. — Спасибо, — тихо прошептал Шепард, когда за капитаном закрылась дверь медотсека. Кайден мог сделать вид, что не услышал, но кивнул. Всегда пожалуйста.

***

Президиум, Башня Совета, привел Шепарда в неописуемую тоску. Бюрократией и напускным величием тащило от каждого второго, от каждой блестящей конструкции и аккуратно подрезанных кустов в парковой зоне, и даже редкие кроганы вели себя более надменно и использовали в речи такие слова, которых на Тучанке вряд ли вообще слышали. Шепард был военным и справедливо полагал, что вся эта политика должна катиться к черту, ведь именно она загнала его отряд в смертельную ловушку Акузы, но она же и не позволяла Пространству Цитадели развалиться на тысячи крошечных враждующих друг с другом государств, так что Шепард удерживался от язвительных комментариев, когда вместе с Аленко и Андерсоном шел за послом Доннелом Удиной в зал совещаний. Скользкий тип Удина ему тоже не нравился, но тот был готов отстаивать интересы Альянса в полную силу, и — кто знает, какими были его настоящие планы — к предстоящему противостоянию с Советом готовился тщательно. Кайден ободряюще хлопнул его по плечу, Джон позволил себе короткую улыбку. За то время, как Нормандия летела до Цитадели, они успели обсудить случившееся с ними и Маяком, успокоить Эшли, готовую сорваться в извинения в любую секунду, и подвести краткие итоги миссии. Итоги не радовали, с какой стороны не посмотри. Дженкинс и Крайк — потери. Артеруис — поехавший предатель. Маяк — не более, чем древняя конструкция, выполнившая своё предназначение. Как только они предстали перед Советом, и Шепард с Аленко, стоя плечом к плечу, объясняли сложившуюся ситуацию, Джон сразу понял, что ничего у них не выйдет, но со всем упорством, на которое был способен, продолжал ломиться через недоверие советников. Те, самые высокомерные из своих рас, смотрели на них с недоверием, подвергали сомнению каждое сказанное слово. А Шепард, наблюдая за ними, чувствовал, как утекает сквозь пальцы драгоценное время. Жнецы не были абстрактной опасностью, но врагом, поджидающим в самых темных уголках галактики. Они с Кайденом видели, как эти машины уничтожили целые планеты в далёком прошлом. И то же самое ждало их в будущем. Шепард чувствовал с Аленко странное единение мысли, но списал все на значимость момента. Наверное, они выглядели пугающе, когда подхватывали и продолжали друг за другом фразы, словно хорошо отлаженный механизм, хотя советники вполне могли решить, что они речь заучили. Они оба были в меру настойчивы и старались приводить сильные аргументы, но Джон поймал себя на секунду, что думает не как "я", а как "они", и это маленькое открытие его испугало, он будто отрезвел, вырываясь из наваждения. И следующая фраза уже не была похожа на симбиоз мысли, так что они оба удивленно замолчали, глянув друг на друга. Посол Удина, воспользовавшись их короткой заминкой, взял слово, но и его речь не смогла в достаточной мере убедить Совет. Что ж, подумал Шепард, в злости сжимая кулаки за спиной, когда их маленькую делегацию чуть ли не пинком вышвырнули из Башни. По крайней мере, у них оставалась Нормандия, ещё один шанс и все Пространство Цитадели, чтобы выяснить планы СПЕКТРа Артериуса.

***

Пожимая руку Гаррусу, Шепард подумал, что в его жизни внезапно увеличилась концентрация турианцев, но этот ему сразу понравился. Офицер службы безопасности Вакариан был неподкупным, отличался острым чутьем на коррумпированных ублюдков и имел зуб на Сарена, что Шепарду безусловно было на руку. Снайперская винтовка Гарруса и его цепкий ум были отличным приобретением, и Шепард внезапно обнаружил себя на второй день знакомства с ним в своей каюте в компании виски, декстро-алкоголя и голографических шахмат. Гаррус травил байки из арсенала историй СБЦ, с каждой партией оставлял Джона в дураках и, похоже, наслаждался жизнью. — А этот ваш лейтенант Аленко, — начал как бы невзначай Гаррус. Шепард удержался от того, чтобы закатить глаза. Ему почему-то остро не нравилось любое упоминание Кайдена, смешанное с сомнением или осторожностью. — Ты уверен, что на такого биотика стоит полагаться? — Такого? Какого такого? Быстрого, надежного, ловкого… — пустился Джон в перечисление. Лёгкое опьянение быстро настроило его на спор. — Нет, я не об этом! — Гаррус глотнул из своего бокала. — Он, безусловно, отличный боец. Но ты знаешь что-нибудь об физиологических... особенностях человека-биотика? — Какие к черту особенности?! Ну да, он не азари, но ещё ни разу не подвёл. — Для усиления и концентрации способностей людям в затылочную часть черепа вживляют импланты, — Гаррус выглядел так, будто не собирался рассказывать этого, а лишь случайно подвёл их разговор к этому обсуждению. — L2 Аленко, довольно старая и опасная модель, отличается от остальных неустойчивостью и сильнейшими побочными эффектами. Большинство пользователей страдают от мигреней, внутренних кровотечений, головокружений. Знаю о нескольких случаях, когда L2 сходили с ума. Сколько ошибок может произойти из-за него. — Оу. Буду знать, — пожал Шепард плечами, слегка уязвленный тем, что узнал о такой важной вещи не от самого Кайдена. Мозаика начинала потихоньку складываться. Осторожность его лейтенанта в проявлении эмоций и его отточенность в действиях сразу окрасились в более темные цвета, чем Шепард привык думать. — Может быть, тебе меньше брать его на миссии? Ты же не хочешь пострадать от него? — Я думаю, Гаррус, — тяжело припечатал Шепард. — Что я не имею права так распоряжаться им. Да, я его капитан, но он — мой солдат, и пока он показывает отличные результаты, я буду держать его в строю. Аленко — взрослый человек и правильно оценит свои силы. Вакариан, что-то неодобрительно хмыкнув, сделал решающий ход, оставляя за собой победу. Поднялся, слегка пошатываясь, и сказал, прежде чем оставить его одного: — Будь осторожен. Предельно осторожен. Джон ещё долго смотрел на одиноко мерцающую голографическую копию ферзя на доске. В сознании утверждалась мысль, что ему нужно бежать к Кайдену и извиняться за неприятный разговор за его спиной.

***

— Я чувствую себя странно, — признался Шепард, когда заглянул в закуток, в котором Аленко разбирался с отчетами. Места здесь было ровно на них двоих, и они сидели, соприкасаясь коленями. Шепард чувствовал тепло чужого тела, Кайден не убирал ногу, и эта уединённость каким-то образом развязала капитану язык. — Чувствуете себя странно? — повторил Кайден, нехотя отрываясь от работы. Джон засмотрелся на его пальцы, быстро набирающие текст, невесомо касающиеся сенсорного экрана планшета, на узкую ладонь, подсвеченную тусклым голубоватым сиянием, и слегка подвис. — Да. Например, прямо сейчас. Мне настолько лениво и спокойно, что я еле заставил себя покинуть свою каюту, хотя всего полчаса назад был готов хоть горы свернуть, — усмехнулся он себе под нос. — А это не дело, сами понимаете. — О. — Что? — Знаете, по поводу таких вещей лучше обратиться к нашей доктору Т'Сони. Джон посмотрел на него. В глубине глаз Кайдена плясали смешинки. — Потому что так чувствую я. Признаюсь, несколько специально, хотел проверить, — сказал он, откладывая планшет. Потом моргнул, и взгляд его наполнился сталью. Джон как по команде почувствовал глубоко внутри раздражение на себя, возникшее из ниоткуда. Подавить его не удалось. — А сейчас делаю вид, будто злюсь на вас. Шепард открыл рот, закрыл. Понял, что пялился на Аленко слишком долго. — Почему... Почему? — Я ведь предлагаю обратиться к Лиаре. Мне кажется, что маяк на Иден Прайм как-то повлиял на нас обоих. То, как иногда мы говорим одновременно и ощущаем чужие чувства, несколько не нормально, не находите, коммандер? — На… да. Да, вы правы, лейтенант. Такое действительно было и не раз. Многовато для совпадения. Ещё немного молча посидели. Кайден барабанил какой-то несложный ритм на своём колене. Шепард, загипнотизированный нехитрыми движениями смуглых пальцев, медленно соображал. Теперь, когда его ткнули носом прямо в происходящие, он и вправду осознал, насколько часто за эти недели они с Кайденом сходились в различных вещах. На высадках они понимали друг друга с полуслова, отлично действуя в связке грубой физической силы и виртуозной биотики. Да даже недавний спор с Гаррусом насчёт какой-то безделицы он выиграл лишь потому, что Кайден, вроде как и не слушающий их совсем, привел контраргумент, который Джон никак не мог сформулировать. Что поделать, Шепард никогда не был мастером слова на гражданке. В военном убеждении хорош, этого не отнять. Это, конечно же, можно было назвать преувеличением, притянутым за уши, и Лиара действительно могла помочь, раз уж она помогла им структурировать послание Маяка, наверняка могла и объяснить происходящее. — …андер? Коммандер? — А, кхм, — встрепенулся Шепард, когда понял, что слишком глубоко увяз в своих мыслях. — Да, вы правы, лейтенант. Может быть, прямо сейчас? — Прямо сейчас? Почему бы и нет.

***

Они долго не могли начать разговор, смущенные заинтересованным взглядом Лиары. Одно дело обсуждать это между собой, потому что связь касается лишь их двоих. Другое дело, пытаться рассказать о проблеме кому-то другому. Особенно Лиаре. Она может объяснить, но она ученая, и вот этот ее внимательный изучающий взгляд не на секунду не помогает. Шепард сдался первым. Он чувствовал сомнение Кайдена где-то глубоко внутри. Оно переплеталось с его собственным, но он постарался перебороть себя. Даром что бравый солдат. — У нас к тебе пара вопросов о Маяке. — О, я же рассказывала! — глаза азари загорелись неподдельной увлеченностью. — Маяк — интереснейшая часть протеанской культуры... — То есть, не о самом Маяке, — прервал ее Кайден. — А о том, что он сделал. С нами. — Он передал вам сообщение, в котором содержалось предупреждение... — Нет, Лиара. Немного не об этом, — Шепард нервно постучал пальцами по столу, удивляясь самому себе. Они с Кайденом стояли перед ней, как неловкие школьники, стесняющиеся рассказать о чем-то не постыдном, но безусловно смущающем. — Мы можем чувствовать мысли друг друга, предугадывать действия, и это все началось после Иден Прайм. Ты можешь объяснить, в чем причина? — Похоже на связь между азари, — Лиара слегка нахмурилась, просчитывая что-то в уме. — Полагаю, это действительно может быть… побочным эффектом Маяка. Общий принцип работы этого устройства я ещё не поняла до конца, но то, что вы оба подверглись его воздействию, сыграло свою роль. Маяк установил связь на троих: вы можете понимать образы, которые передает он и которые вы передаёте друг другу. Интереснейший феномен! Два представителя расы, не способной на столь глубокое ментальное воздействие, соединены разумами!.. — Но ведь азари могут соединяться с другими, — прервал ее Кайден. — Это немного другое, лейтенант, — покачала головой девушка. — Мотивы… причины азари вступать в союз отличаются от вашей ситуации, но итоги почти тождественны. Взаимодействие в бою, повышенная восприимчивость, синхронность мысли! Удивительно! — Лиара, что нам делать? — спросил Шепард, вырывая ее из исследовательского экстаза. Она не долго думала. Кайден посмотрел на нее с сомнением. — Попробуйте почувствовать друг друга. Сосредоточьтесь, посмотрите вглубь себя. Вы уже крепко связаны, так настройтесь на эту волну. Ну же, капитан, лейтенант, я верю в вас. У вас все получится, — приободрила их девушка, легонько подтолкнув к диванчику. — Это должно помочь на первое время, а потом я придумаю, как вам избавиться от связи. Ладонь у Кайдена была прохладной и узкой с сильными пальцами. Ее было удобно держать в своей. Джон понял это неожиданно отчётливо и на пробу слегка сжал, получив в ответ короткий удивленный взгляд. Шепард усмехнулся ему, как ни в чем не бывало, будто занимался соединением разумов каждый день, схватил за другую руку и закрыл глаза, "обнимая вечность" или, по крайней мере, делая что-то, что имела в виду Лиара, когда говорила им очистить свои мысли. Короткой вспышкой перед закрытыми глазами пронеслось огненное послание Маяка. Совсем недолго, ровно на долю секунду, оно прорезало гладь успокоившегося сознания, вскрыв шквал воспоминаний. Сначала это были его, Джона. Мирные дни детства и искрящей юности, мамины мягкие объятия, отцовские сильные рукопожатия и звездолеты где-то над облаками в высоком темном небе. Игры с друзьями в футбол на поле за школой и классика двадцать первого века в кинотеатре. Потом краткий миг переживания первых занятий и тренировочных боев, отозвавшиеся смутной болью в мышцах. Тяжесть штурмовой винтовки в руках и шипение коммуникатора в ухе. Шепард сильнее сжал руку Кайдена, ощущая, что проваливается куда-то назад, в зыбучие пески, а сверху на него тяжело несется молотильщик. Пальцы резко закололо статическим электричеством, ответная хватка усилилась, и воспоминания Джона потухли пульсирующей волной образов и сошлись на фигуре Аленко, которую мгновенно поглотило пламя. Из крошечного лепестка огня вырос фруктовый сад. Под грушевым деревом сидели мужчина и женщина, и маленький черноволосый мальчик перед ними ловко жонглировал недозрелыми плодами, окутав их лёгкой биотикой. Потом мальчик в смятой школьной форме лежал на кровати, сжимая голову руками, а по телу искрила голубым статика. Двое молчаливых мужчин, сжимающих за плечи железной хваткой. Шепард испытал короткое желание избавиться от тисков их пальцев, но фантомы воспоминаний быстро изменились, слившись в фигуру высокого разъяренного турианца, ломающего юноше, уже не мальчику, руку. В следующую секунду юноша, забывшись в биотическом безумии, сворачивал турианцу шею. Шепард, погруженный в чужую память, не сразу уловил момент, когда Кайден пустил в ход биотику, и воспоминания прервались ровно в ту секунду, когда Аленко вырвал свою ладонь из пальцев Джона. Шепард открыл глаза, ощущая звенящую пустоту в сознании. После такой короткой и интенсивной нагрузки мозг был ошарашен внезапно наступившим спокойствием, и Шепард несколько секунд тупо глазел перед собой, с трудом понимая, что Лиара взволнованно что-то у него спрашивала. — Это… — Джон пытался перевести дыхание, тяжело привалившись плечом к плечу Кайдена. — Нечто, правда, коммандер? — донёсся до него наконец голос Лиары. — Ага. Верно. Как будто через мясорубку пропустили, — сказал Кайден, чуть отстраняясь от Шепарда. — Мясорубка? — озабоченно переспросила Лиара, внимательно оглядывая их обоих. Шепарду захотелось сбросить ее маленькую теплую ладонь, прикоснувшуюся к его лбу, но он не решился быть настолько резким. Перед глазами все ещё танцевали цветные круги и слабость в мышцах никак не отпускала. Он откинулся назад на спинку дивана, поднимая ладони перед собой. Мясорубка памяти. Кайден очень четко описал этот небольшой эксперимент. По лицу Т'Сони было понятно, что она ожидала других результатов, и теперь что-то записывала на свой инструментрон. Наверняка ее исследовательский интерес победил, и она теперь сутками спать не будет, пока не докопается до причин их связи. Эта мысль пришла извне, и Джон лениво скосил глаза на Кайдена, без особого удивления понимая, что мысль принадлежала ему. Лиара, закончив делать заметки, хлопнула в ладоши. — Лейтенант, коммандер, я оставлю вас ненадолго. Вам нужно прийти в себя в тишине. И поговорить, — она скользнула к двери. Мягкий рассеянный свет на ее голубой коже напоминал покров биотики, и Шепард зажмурился на секунду, чтобы скинуть с себя наваждение. — Если что-то понадобится, зовите. — Наш эксперимент заставил вас вспомнить плохие вещи? — осторожно начал Шепард, когда они остались одни. Аленко посмотрел на него с долей скептицизма в глазах, выгнул бровь. Что ж, Шепард действительно был не слишком хорош в разговорах. — И вас тоже. Акуза… ощущалась ужасно, коммандер. Мне жаль, что вам пришлось через такое пройти. — Вы не представляете, насколько часто я сам жалел себя после этого, — решился на маленькую откровенность Шепард. — И насколько часто не верил в свое… везение. Не думаю, что это можно назвать везением, но лучше так. — Вы выжили. — Ага, и, похоже, попал в новую заварушку, но в этот раз с такой хорошей командой. Слушайте, тот турианец, которому вы?.. — Я не хочу… — Кайден отпрянул от него со стремительностью испуганного варга. — Не хочу об этом говорить. — Но вы знаете про Акузу! — возмутился Шепард. Глянул ему в глаза, резко почувствовал чужую застарелую боль и дал себе мысленный подзатыльник. — Потому что о произошедшем там знают все. Я же… — Шепард ощутил его напряжение. — Ох, хорошо. Вы ведь, коммандер, и так почти все видели. С чего бы начать? — Сначала. Начните с самого детства, — легонько подтолкнул его Джон. — Тогда никто почти ничего не знал о людях-биотиках, — Кайден сцепил пальцы в замок и не отрывал от них взгляда. — Моя мать, когда была беремена мной, облучилась нулевым элементом. Я был одним из первого поколения, и мне повезло получить не неизлечимое заболевания мозга, а эту… силу. Сначала все было нормально, когда биотика не проявляла себя или когда была совсем незначительной. Мы тогда переехали в Канаду, отец ушел в запас, и мы жили вдали от города, так что не особо следили за происходящим в мире, — он немного помолчал. — Это случилось в средней школе. Вы ведь видели, как все происходило? Открываешь дверь, два суровых мужика в военной форме хватают тебя, и ты приходишь в себя уже в сотне световых лет от дома. — Да, — сказал Джон. — Их руки были словно железные. — Вы ведь слышали о программе БАиР? Станция Нулевой скачок за орбитой Плутона, в самом темном уголке Солнечной Системы. Там мы, напуганные подростки с силой, которую не могли обуздать, старались выжить все вместе. Тот мерзкий турианец, которого вы видели, генерал Вирнус, обучал нас. Вы только подумайте, ещё несколько лет назад турианцы истребляли людей, а теперь один из них, самый злобный и погрязший в ненависти к человечеству, учил их детей! — поморщился Кайден. Воспоминания, словно потревоженный песок, поднимались со дна его памяти. Джон ободряюще прикоснулся к его плечу. — Интересно, был бы Вирнус таким с нами… со мной, если бы знал, что я сверну ему шею голыми руками? До сих пор помню его удивленный бессмысленный взгляд, когда он свалился на пол. Кайден невесело усмехнулся, потер глаза ладонью. Шепард молчал. — Вы спрашивали, как долго я знал Найлуса Крайка. Он тогда помог мне не попасть под суд. Где это видано, чтобы хилый подросток убил старого солдата? Я считал себя монстром. Считал, что прав был Вирнус, когда клеймил нас чудовищами, — от пренебрежения в словах Кайдена о самом себе Шепарда покорежило. Он и подумать не мог за все время их знакомства, что за спокойствием его лейтенанта скрываются такие вещи. Его гранитный стержень самоконтроля был выточен годами жёстких тренировок и самобичевания. Кайден боялся также навредить кому-то, убить, отдавшись эмоциям, боялся снова стать уродом в своих глазах, но Шепард точно знал, что для него Аленко будет первоклассным искусным бойцом и, может быть, хорошим другом. — Лейтенант, — позвал он, касаясь его плеча своим. — У меня даже язык не повернулся бы назвать вас так. Вы прекрасно справляетесь, превращая гетов в металлолом, и я бы хотел, чтобы вы и дальше продолжили этим заниматься. А сейчас, может, спарринг?