Несмотря ни на что

В этот раз до места проведения миссии всего день пути. Но минус в том, что она, оказывается, долговременная - рассчитана на десять дней, а то и больше. Когда я слушаю краткий курс об этом от Ино, мне хочется залезть в петлю. Мы будем сопровождать до места назначения какую-то знатную особу, которая путешествует инкогнито и которой вдруг взбрело в голову, что на неё может охотиться целый полк вражеских шиноби. Но это ещё не всё - на месте мы должны будем запечатать важный для этой особы предмет. Могу поспорить, что это сундук с золотом и драгоценностями - за что ещё таким людям переживать? Все эти мысли вызывают у меня сильное раздражение, так что я всё время молчу, боясь сболтнуть лишнего. У меня в карманах полно бумаги - скомканное письмо отца, про которое я иногда вспоминаю, кромсаю пальцами, а потом достаю и распрямляю, обрывок бумаги, определяющий природный тип чакры, он надрезанный, а ещё там куча засохших листочков. Некоторые из них истёрты до состояния пыли, но всё равно я не вытряхиваю карманы. Я пытаюсь вспомнить за то короткое время, что нам осталось идти, базовые тренировки по управлению природными стихиями. Огонь нужно выдувать из горла, представляя, что это дыхание твоей жизни, пробовать управлять сначала маленькой каплей воды, создавая её из чакры прямо на ладони. Ветром нужно пробовать разрезать что-то маленькое... хоть листик дерева, которых у меня полно в карманах. Но как именно создавать ветер я не помню... Я запрокидываю голову назад и смотрю на светлеющее небо. Далеко на востоке, из-за большой рощи деревьев и не видно, но где-то там голубое небо окрашивается в жёлтый солнечный цвет. А зачем мне, собственно, учиться управлять ветром? Ветки деревьев скрипят от его резкого порыва. Ну научусь, и какой мне от этого прок? Меня охватывает неясная лень, такая, что даже ноги переставлять не хочется. Я опускаю глаза к земле и чувствую, как мои щёки стремительно краснеют. Мне стыдно за это. За свою лень. Так было всегда, с самого детства. Откуда-то пошло, что мне должно быть стыдно за любые проявления слабости. Поэтому мне стыдно всегда. И сейчас я устала от этого. Я засовываю руку в карман, полный шуршащей бумаги, меня слегка покачивает, ведь я ещё не отошла ото сна. И я размышляю, что же поможет мне победить. Я вдруг понимаю, что отец не говорил мне, что именно это значит - стать достойным главой клана. Кого мне нужно будет победить? Ханаби? Неджи? Я задумываюсь и понимаю, что ответ неверный. Возможно, мне придётся победить своего отца. Меня передёргивает от одной мысли об этом. А потом моё сознание, не до конца оправившееся от ночных кошмаров, которые шли сегодня один за другим, рисует картину, как я лежу, возможно, в луже крови, возможно, со сломанными костями или разорванными внутренними органами... А Ханаби смотрит на меня своими огромными безразличными глазами. Отец глядит тоже... сверху вниз, разворачивается и уходит прочь... Почему нас отправляют такой сильной командой на такую простую миссию? Я смахиваю слёзы и направляю мысли в другое русло. Да. Что может быть сложного в препровождении какой-то там женщины в годах с одного насиженного места на другое? Я думаю, что это избалованная дама, полная лицемерия и жадности... Ах, какие мысли! Я закусываю губу... Но если она такова, тогда уж Сай запросто уломает её на что угодно... В голове крутятся глупости, ничего полезного. Разум понемногу засыпает, в то время как над нами пролетают окрашенные рассветом облака. Мягкие оранжевые и лиловые оттенки меняются, перекручиваются, разбавляются один в другом и понемногу растворяются в небе... Ведь солнце уже потихоньку входит в зенит. Небо приобретает чистый голубой цвет, и я смотрю на него, мои глаза широко раскрываются, я тону... И снова я опускаю глаза к земле. Голубые глаза цвета яркого неба... Наруто. Наруто владеет ветром. Я думаю и думаю, но из вороха мыслей то и дело выпрыгивает одна - Наруто смог. И я смогу... Если есть шанс выстоять против... кого угодно!... я должна попробовать. Но решить легче, чем сделать. Я спрашиваю у Ино, у Ли, у Сая, но ни у кого из них нет чакры ветра. По-правде, только Сай говорит мне, что уже тренируется управлять природой энергии. Но его главная стихия - вода. Ли вскакивает, как только я задаю свой вопрос, и начинает доказывать, почему сила духа важна. В моём сонном разуме появляется раздражение, поэтому я поспешно улыбаюсь и сбегаю к Ино. А она интересуется только техниками своего клана и медициной. Видя, что я вполне отошла от своего вчерашнего грустного состояния, она по секрету рассказывает, что создала новую технику - лишь её собственную - и что это правда крутая вещь. Я киваю и на меня медленно, но верно, накатывает обречённость. Почему-то мне кажется, что Саске, идущий впереди всех, знает то, что мне нужно. Наверняка ему Наруто все уши прожужжал, как тренировался и всё такое... Вот только я не хочу лишний раз с ним общаться. Хоть факты и говорят о его помощи мне (хотя пока что - очень сомнительной помощи), мне не хочется лишний раз с ним беседовать. Я до сих пор так ясно помню, как он сказал мне уходить, и что мне там не место... на нашей прошлой миссии. Мне запомнилось только это и ещё... так ясно и отчётливо в памяти всплывает лицо Наруто, выпачканное в крови. И как он разворачивается и уходит прочь от меня... Я исподтишка разглядываю Саске, и после пятого акта подглядывания он оборачивается и смотрит мне прямо в глаза. Поймал! Мои щёки краснеют, мне становится жарко. Но он и не думает отворачиваться. Он разглядывает меня, словно хочет душу из меня достать... И достаёт, потому что я раскрываю рот. Я говорю о чакре ветра, я запинаюсь, я прошу рассказать мне... Он наклоняет голову вбок и ухмыляется. До чего же я не люблю эту ухмылку! От неё я снова краснею... Я отворачиваюсь и бормочу, обращаясь скорее к ближайшему дереву, чем к нему, что не мог бы он не издеваться надо мной постоянно... Он подходит ко мне, мы теперь идём в конце шеренги, и Саске заглядывает мне в лицо и переспрашивает. От шока я отмахиваюсь от него и спотыкаюсь, и начинаю падать прямо в кусты. Но, конечно, он подхватывает меня. Моё лицо, наверно, уже малинового оттенка. Он ставит меня на ноги, а я вижу, как на нас оглядывается Ино, вижу её добрую улыбку. "Почему ты улыбаешься?". Я шепчу, но меня слышит только Саске. Он говорит, что не улыбается вовсе. Я наклоняю голову вперёд и прячусь от него за стеной густых волос. Вот для чего я ношу их распущенными. Ладно, говорит Саске, я расскажу тебе, что знаю. Я сглатываю и немного поворачиваю к нему голову. Он просит у Сая блокнот и говорит, что скоро вернёт. Сай улыбается мне и возвращается на своё место - с тех пор как Саске отстал, он идёт первым. Ино снова оглядывается на нас, а я пытаюсь успокоиться. Саске говорит мне, чтобы я представила маленькое завихрение воздуха в одной руке, а потом ещё одно такое же завихрение в другой... При этом они должны вращаться с максимальной скоростью, с какой я могу их себе представить, и в противоположных направлениях. Он чертит схему в блокноте Сая, у него получается очень коряво, а потом чертит, как должны выглядеть два сталкивающихся потока. Он говорит, представь... Он без спросу берёт мою руку, вкладывает в неё только что сорванный листик и закрывает другой рукой. При этом он держит обе моих ладони в своих руках. Я смотрю на него исподлобья, я уже начинаю успокаиваться... Сосредоточься. Вот что тихо говорит мне Саске. Он аккуратно отпускает меня, криво улыбается и нагоняет Сая, идущего впереди нашей шеренги. Я концентрируюсь на маленьких вихрях в моих ладонях. Я хорошо умею управлять чакрой, моя проблема лишь в её объёме. Я закрываю глаза и останавливаюсь. Два маленьких вихря наскакивают друг на друга. Они равны по силе, но пытаются друг друга побороть. Я хмурю брови, на лбу наверно появляются морщинки. Я открываю глаза и раскрываю руки - маленький листочек разрезан ровно, почти до конца. Совсем чуть-чуть не хватило... Кто-то заглядывает мне в глаза. Это Ино. Она улыбается и тащит меня вслед за всеми, а то я отстаю. Она болтает и болтает про Саске, по которому все девицы сходят с ума и рассказывает, как она сама в него влюбилась. Но это прошло, говорит она, так что не беспокойся. А чего мне беспокоиться и бояться? Она что, намекает, что я и он... Ино хихикает и говорит, что, мол, листочек не до конца надрезан. Вот наступает солнечный день, и мы на месте. Пункт назначения - небольшая деревенька, в которой сразу бросается в глаза шикарная повозка, обитая бархатом, стоящая рядом с дюжиной верблюдов, жующих травку вдоль дороги. От неожиданности у меня сам собой открывается рот. Я снова представляю, что за дама сидит там на расшитых бисером подушках... И я оказываюсь не права. Это молодая девушка, одетая в свободную шёлковую одежду такой дикой расцветки, что режет глаза. На её голове непонятный чурбан, волос не видно - они все убраны. Лицо до самых глаз закрыто паранджой. Она выпрыгивает из повозки, снимает головной убор и жалуется, что ей в нём до невозможности жарко. Волосы у неё почти белые и короткие, как у парня. Пока она прыгает вокруг носильщиков, раскладывающих её вещи по верблюдам, мы выстраиваемся перед ней, чтобы представиться. Она, наконец, замечает нас - таких серых и пыльных, по сравнению с ней и всей её поклажей. Она идёт к нам, подпрыгивая на каждом шагу. И вот до нашей шеренги остаётся шаг, она раскидывает руки в стороны и не сбавляет скорости. В следующую секунду я чувствую, что мою руку хватают, тянут вперёд и меня разворачивают вокруг своей оси. Она крутит мою руку у меня над головой, а когда наконец опускает, я остаюсь стоять к ней спиной. Голова кружится, я не очень-то понимаю, что происходит. И тут она шлёпает меня ладонью по попе, отчего я подпрыгиваю и отскакиваю от неё. Все наши в немом ступоре, быстрее всех соображает Ино, она уже кричит на неё, на эту никчёмную девчонку, которая позволяет себе такое. Карие глаза нашего работодателя прищуриваются, она убирает с лица паранджу и низким мужским голосом говорит, глядя на мои округлившиеся от шока глаза и румянец: - Всё в порядке, я же парень, - и он ухмыляется.