Несмотря ни на что

В густой листве гуляет родной тёплый ветер. Я упиваюсь сладковатым запахом сумерек и углубляюсь в чащу. Горький дым от костра несётся за мной, но потихоньку тает, потому что я всё дальше и дальше ухожу вглубь леса. За моей спиной смыкается покров раскидистых веток, и темнота обступает меня. Ещё поют маленькие птички, шуршат листья, стебли под моими ногами гнутся и послушно уступают дорогу. Я выхожу на берег небольшой речки, и на моё лицо падает серебристая вуаль лунного света. Я продолжаю идти вперёд, всё мое тело окунается в серебро, в прохладу, в блестящую воду... Я скидываю , сбрасываю ботинки и даю уставшим ногам почувствовать живительный холодок. Мурашки поднимаются от щиколоток до колен и выше, резвятся на коже, а я снимаю с себя слои ткани, давая им простор для игр. Холод пронзает меня с головы до пят. Пальцы ног замерзают, и я поскорее окунаюсь в неторопливо текущею речку. Волосы запутываются в камыше и тянут меня вбок. Я выныриваю на поверхность, набираю полную грудь воздуха и снова ухожу под воду. Меня обволакивает холодный гладкий шёлк. Пряди волос я собираю руками и опускаюсь ещё чуть ниже. Илистое дно приятно щекочет пятки. А теперь... я повторяю свой любимый трюк. Я отталкиваюсь ногами ото дна, пальцы увязают в иле, и я добавляю в ступни чакру. Тело дугой взлетает над поверхностью воды, ночной воздух обдувает кожу, я покрываюсь мурашками. Брызги разлетаются, сверкая и переливаясь, как россыпь бриллиантов. Ветер подхватывает моё тело, которое становится лёгким, как пушинка, и я ступаю по поверхности реки. Мои руки собирают чакру, ладони загребают воду, и я отправляю её в полёт широкими дугами. Чувство свободы преследует меня, оно во мне, чарующими завываниями ветра оно проникает в мою голову, путается в моих мокрых волосах и таится там. Я кружусь в ореоле брызг и капель, из ладоней вокруг меня тянутся голубоватые и блестящие нитки чакры. Я создаю вокруг себя кокон, который не закрывает меня от чужих глаз, но закрывает ото всякого воздействия, будь то ветер, огонь или металл. Мои глаза вспыхивают, я чувствую, как вены набухают, и как напрягается моя кожа. Теперь я становлюсь свободной, непобедимой и всевидящей... Я резко ныряю обратно в воду, ухожу в неё с головой, потому что замечаю чей-то силуэт на берегу. Я смущена, но ещё больше зла, потому что догадываюсь, кто это может быть. Но нет, я не права... Я задерживаю дыхание и, как могу, растягиваю оставшийся воздух. На берегу враги. Пока они меня не заметили, ведь я увидела их на расстоянии двухсот пятидесяти метров отсюда. Человек на берегу один, но вокруг него в засаде ещё трое. Все они вооружены до зубов и объём чакры у них как у джоунинов. Стандартная одежда, нет жилеток, но у каждого головные уборы наподобие тряпичных торб. Я срываю камыш и делаю из него трубочку для дыхания. Они чего-то ждут. Мне все равно чего, лишь бы они не заметили в кустах мою разбросанную одежду. А вероятность этого велика... И я начинаю лихорадочно придумывать план действий. Позвать на помощь почти нереально - я отошла от лагеря на пару километров, чтобы насладиться прекрасным видом, а ещё - чтобы меня никто не заметил. К тому же, если я соберусь сбегать, куда мне направляться? Шиноби стоят так, что отрезают мне путь к лагерю. Это совсем нехорошо. К тому же... Что они делают здесь? В огромном лесу они оказались именно в этом месте. Почти на землях Конохи. Значит ли это, что они вычислили нас и хотят захватить? Или чего-то добиться? Последний вариант кажется мне самым правдоподобным. Я пока ещё не решаю, что делать, но определённо нужно отсюда выбираться. И вещи бросать нельзя. Шиноби в двухстах метрах от меня, но это не повод их недооценивать. Абсолютно непростительно. Я скольжу под водой, и я абсолютно точно - незаметна, иначе я бы увидела малейшие намёки на то, что они нервничают, беспокоются, будь то движения их голов или сигналы пальцами. Пока я пробираюсь к кустам, неплохо было бы собрать побольше информации о предполагаемых противниках. Эмблемы, знаки отличия, черты лица - что угодно. Их лица закрыты. У одного сломана правая нога, она перевязана бинтами. Интересно... Они только что сражались? Я вижу блеск эмблем, но не могу разглядеть знаки на них, они стоят ко мне спиной. Ну же, повернитесь! Давайте... Луна висит высоко в небе и освещает всё, вплоть до тени деревьев. Но мне она и не нужна. Мне бы только дождаться, когда они развернутся... Но теперь они и не подумают поворачиваться спиной к лесу, потому что сюда идёт кто-то ещё. Он в белой рубашке и широких штанах. Учиха Саске, который остался на посту, когда я уходила... Я замираю на месте, застреваю в холодном иле. Что он делает здесь? Я напрягаюсь ещё сильнее... Мне необходимо рассмотреть лицо их командира... что бы ни было нужно им от Саске. Поэтому я приближаю изображение, фокусируюсь прямо на глазах Саске... Я пытаюсь рассмотреть отражение в чёрных радужках. У командира противников тонкие черты лица и прилизанные волосы. Я даже видела его фотографию в хронике... Это же Суйгецу из бывшей команды Саске. Кое-что объясняется. Наверняка, это не враг. Не враг, но вдруг Саске сливает им информацию? На кого они работают? В отражении глаз я ищу любые сведения, которые могут помочь с идентификацией. Глаза Саске скользят по одежде... и я вижу серебристый переливающийся значок с изображёнными на нём четырьмя нотами. Деревня звука? Она всё ещё существует? После смерти Орочимару она не развалилась? Кто же тогда её лидер? Я вся холодею, когда мои мысли уносятся в сторону. Кто может с лёгкостью стать лидером? Кто преёмник предыдущего их Каге? Мои глаза всё ещё смотрят на Саске из-под толщи воды и из-под разделяющего нас расстояния. Меня колотит от холода, но не только из-за него. В одно мгновение мне кажется, что Саске смотрит точно в то место, где я прячусь под водой. Я не слышу, о чём они говорят, но кое-что могу прочитать по губам. Суйгецу говорит: "Всё будет в лучшем виде к вашему приезду..." Он улыбается своей кривой ухмылкой, обнажая ряд ненормально-длинных зубов. Меня трясёт от холода и страха. Саске берёт у Суйгецу какой-то свёрток и говорит что-то про меч... Мне не разобрать его слов, потому что несмотря на все мои усилия, я больше не могу оставаться незамеченной. Меня просто колотит от волнения. Камышовый прутик трясётся, от него по поверхности реки расходятся круги. Я боюсь. Не могу понять, чего именно... Не Саске, не его команды, но... я боюсь какой-то неопределённости. В такой момент я думаю... что будет со мной, если он уйдёт? От неожиданности я выплёвываю изо рта соломинку и выпускаю в воду весь оставшийся воздух, потому что прямо перед моим лицом появляется Саске. Он сидит на поверхности воды и смотрит на меня, положив подбородок на руки. Я всплываю на поверхность, и мы сталкиваемся нос к носу. Даже в мутной воде моё тело прекрасно видно, я пытаюсь закрыться руками, а Саске даже не меняет позу. - Ты ничего не слышала? - спрашивает он, всё ещё глядя не мне в глаза, а куда-то ниже. Я мотаю головой и стараюсь поднять со дна побольше ила. - Не надо, - он пытается меня остановить, - ты прекрасна, не стесняйся... От его слов я ещё больше вспыхиваю и пытаюсь отплыть подальше. Я нервно трясу головой, закрываю грудь волосами, словом, делаю всё, чтобы он ничего не увидел. - Ты производила здесь очень много шума.... Я боюсь сказать и слово, Саске всё ещё не меняет своей задумчивой позы. Прошу... дай мне мою одежду... Мой голос еле звучит и надрывается через слово. - Нет... - он в свою очередь качает головой. Я замечаю, как его люди бесшумно скрываются в чаще леса. Не собираются ли они убить наших... - Никого они не убьют, - вздыхает Саске. Но почему ты не хочешь отдать мне одежду? Я на взводе, мой голос шипит, я чуть ли не чертыхаюсь. - Ты тогда точно простынешь, - отвечает он. - Вот... пока возьми мой плащ. И он протягивает мне плащ одного из его людей звука. На манжете блестит серебристая эмблема с четырьмя нотами. Саске встаёт и вытягивает его так, чтобы я могла полностью в него завернуться и чтобы при этом моё обнажённое тело никто не увидел. Даже он сам. По крайней мере, я на это надеюсь. - Ну, чего ждёшь? Нравится мёрзнуть? - Я хмурюсь. Отвернись, пожалуйста. Саске поворачивает голову в сторону и даже закрывает глаза. И Шаринган не включай! Я бормочу себе под нос. Он хмыкает, но мне ничего другого не остаётся, кроме как подпрыгнуть вверх, на поверхность реки, и завернуться в тёплый плащ. Но Саске снова опережает меня. Он не дожидается, пока я протяну руки к плащу, он оборачивает меня им и сжимает так, что я даже двинуться не могу. Да он просто хочет меня полапать! Я вспыхиваю и пытаюсь вырваться. Я дёргаюсь, но он не отпускает. На моих глазах чуть ли не выступают слёзы, потому что я знаю, что он сильнее меня. Мне не вырваться. - Ладно-ладно, извини... - вздыхает он, в который раз делая мне одолжение. Я чуть не плачу. - Ну не плачь... ты ведь такая красивая... Я поднимаю на него глаза, он тоже смотрит на меня. Пока я заматываюсь в длинный плащ, на его лице почти мольба, а потом добавляется до невозможности грустное выражение. Что это значит? Я выдираю полы плаща из его пальцев. Саске становится похож на маленького мальчика. Я дёргаюсь от неожиданности... Не надо так на меня смотреть. При всей этой ситуации я не могу забыть о том свёртке, что дал ему Суйгецу. Я с огромным трудом успокаиваю Саске. Никогда не видела, чтобы он так себя вёл. Пока мы идём обратно к нашему лагерю, мы молчим. Я смотрю куда-то в сторону, ну а он - вперёд. И только вперёд. - Знаешь... - начинает говорить Саске, его голос становится каким-то странным, нарочито-ленивым, - пока ты уходила, нам пришли вести из Конохи. Ох... Я непроизвольно сжимаюсь. И кто же писал? - Да так... ничего особенного... Сакура пользуется своими полномочиями и отправляет от имени Каге письма всем подряд. Вот как. А больше никто? - Нет, твой отец не напишет. - Я закусываю губы, - ты же знаешь. - Да, я прекрасно это знаю... - А больше никто не писал. Как, только Сакура? Остаток пути мы молчим. Я бегло вспоминаю всё, что со мной приключилось за этот месяц и понимаю, что никогда ещё так не наслаждалась отведённым мне временем. - Осталось всего пять дней, - тихо добавляет Саске. Мы уже почти выходим на поляну, отблески костра пляшут на стволах деревьев. Он как-то протягивает руку и пытается взять мою ладонь... Я не шевелюсь. Не знаю... Ничего не знаю. И он оставляет меня в покое, видя моё состояние, он даже не пытается дотронуться до меня. А зачем к тебе приходили люди из звука? Саске опережает меня на шаг. Эй! Зачем они к тебе приходили? Я пытаюсь расспросить его, но всё без толку. Но он вдруг оборачивается: - Твой танец на воде был великолепен. Я столбенею и остаюсь под тенью деревьев, а Саске усмехается и спокойно проходит к своему лежаку. Я так взволнована, что, если я сделаю шаг, - наверняка упаду! Как же ему удаётся так выводить меня каждый раз?