Несмотря ни на что

Деревня Звука очень сильно отличается от Песка и Листа, вся жизнь и коммуникации уходят под землю и прекрасным жильём здесь считаются самые нижние уровни, поскольку до них сложнее добраться и не мешает влага с поверхности. Сложно поверить, но они действительно намного комфортнее - чем ниже этаж, тем более надёжным он кажется, тем он теплее и суше. Здесь широкие коридоры, множество лестниц, небольших ниш и залов, засаженных растениями. Кое-где даже есть камины и комнатные водопады - очевидно, не все шиноби аскетичны. Нас с Саске встретили как высоких гостей и пригласили в штаб, где был Суйгецу. Взгляду в Звуке очень сложно пробиться сквозь стены, есть что-то, усложняющее зрение. А может быть дело в наслоении множества уровней друг на друга... Карин я однажды встретила в коридоре рядом с комнатой Саске и проследила за ней. Но ничего необычного в её поведении не заметила. Лишь один раз она оказалась на нашем уровне, а остальное время проводила между лабораторией, своей комнатой и зоной отдыха. Я чувствую себя здесь странно и неуютно. Не из-за места, которое кажется скорее завораживающим, а из-за своих ощущений. У меня снова появляется чувство, что мне здесь совсем не место, как не было место в Листе. Меня завербовали как шпиона, а в чужой деревне обращаются очень учтиво и даже дружелюбно. Вот опять Суйгецу улыбается своей зверской улыбкой... и мне хочется посмеяться вместе с ним над очередной его байкой! Так дело не пойдёт... Я чувствую потрясающую свободу. Такого со мной не было ни разу в жизни, как будто я добралась до оазиса Великой пустыни, а шла я до него всю жизнь. Я не чувствовала себя так ни в детстве, ни в юности на долговременных миссиях, ни даже неделю назад, когда отменили помолвку. Потрясающая лёгкость. Этим я круто отличаюсь от Саске, который явно очень напряжён и мыслями до сих пор в Конохе. Хотя он и спорит с Суйгецу в штабе, обдумывает тактику, старается всеми силами уберечь Звук и Коноху от нового врага, что-то тянет его прочь отсюда. В его глазах можно прочесть множество эмоций, но мало кто решается это сделать. Кровавая метка шарингана напоминает о себе. Как мне хочется улыбаться, сидя с ним за одним столом за ужином, как мне легко находиться в Звуке, так и его улыбка пропадает, стоит только отвести взгляд. Что-то очень сильно гложет его и так же сильно беспокоит меня. Когда я начала так думать?

***

От разведки поступили новый данные, и на очередной летучке Саске сам не свой. Долго обдумывает свои слова, не спешит с выводами. Командующий переглядывается с Суйгецу, а Саске только вздыхает. За ним следят слишком многие и - думаю, я права - многие ждут малейшую его ошибку. Я иду в тренировочный зал для спарринга - это всегда помогает мне сосредоточиться на цели и отбросить лишнее. Поможет и сейчас, правда? Я встаю у стены. Мой противник - иллюзия, которой можно придать какие угодно свойства. Я выдыхаю... мой позвоночник распрямляется, а руки в напряжении. Я открываю глаза - на висках выступают вены - и бросаюсь на него. Он очень быстр, мужчина в синем капюшоне. В ножнах двуручный меч - его рука скользит к рукояти и блестящее лезвие вспыхивает бликами, рассекая воздух. Любое моё действие - молниеносное, лёгкое, я словно пружина из стали, меняю форму, распрямляюсь и ухожу от его атак. В моей руке кинжал, который сталкивается с полированной сталью и скользит вдоль клинка. И это скольжение прекрасно в своей бесконечности. Скорость так велика, что время замедляется. Клянусь, в крови плещется адреналин, и от этого так хорошо! Моё отражение в лезвии, там я улыбаюсь. Сейчас я улыбаюсь. Ну что ж... Дойдя до гарды, мой кинжал отталкивает меч, я изворачиваюсь и вторая рука летит к его плечу, она гибкая как бамбук, молниеносно нажимает восемь точек и запечатывает чакру во всей руке противника, которая теперь висит как плеть. Он перехватывает меч другой рукой и разворачивается вместе со мной, но я ухожу от рубящего удара, который открывает незащищённую спину. И в момент, когда я готова полностью обездвижить противника... Саске спрашивает, почему я сражаюсь с тенью. Я замираю, а улыбка резко уходит с лица. Приходится распрямиться и встретиться с ним взглядом.

***

Мы снова встаём друг против друга, как тогда, в Конохе на тренировочном поле. Он выглядит расслабленным, а я всё больше нервничаю. Такое уже было. Почему-то Саске более спокойный, чем в штабе, улыбается чему-то. Но коротко звенит звонок к началу боя - и мы оба срываемся с места, испаряемся, словно нас и не было. Сейчас наши скорости даже больше, чем тогда. Я не волнуюсь из-за зрителей, а Саске, видимо, принимает меня всерьёз. Это пьянящее чувство сродни забродившему вину - знать, что тебя оценивают высоко и держат за равного. Уж не знаю, почему на его лице такая улыбка, но уверена, что я тоже улыбаюсь. Рывок вперёд - он пытается обойти меня сзади, но я отталкиваюсь и взлетаю в воздух, заодно выпуская из пальцев нити чакры. Они имеют такое же свойство, как укус медузы - оставляют после себя неприятное жжение, затрудняют прохождение чакры, а если обхватят руку - то полностью перекрывают её ход. Нити чакры касаются левой кисти Саске и обхватывают меч. Я приземляюсь и тяну нити на себя, заодно уклоняясь от его ноги. Нити крепкие и упругие, но долго контролировать их сложно - как и любую энергию, выпущенную из тела. Не дожидаясь, пока меч Саске вспыхнет и разрежет нити, я снова наступаю. Инерция и обратное движение - они работают на меня, стоит только перестать бояться, как спарринг становится очень занятным и весёлым. Саске рвётся на меня с мечом - и его встречает мой короткий клинок. Рубящий удар, ещё один, искры разлетаются от лезвий - а на моём осталась зарубка. Это куда интереснее, чем сражаться с иллюзорным партнером, куда больше неожиданностей. Я отбрасываю его лезвие и кидаю свой сломанный кунай в сторону. В коридоре неподалёку от нас останавливается человек, явно привлечённый звуками, и заглядывает в тренировочный зал. Но я будто забываю смутиться, слишком далеко мы зашли. А как насчёт... Мой кулак вспыхивает ослепительной синей чакрой, когда предыдущая уловка не сработала и Саске уклонился от атаки. Голубой лев огрызается прямо ему в лицо, жаль, не успевает достать. Львиный кулак не гаснет, а несётся вслед за противником, и он на моей территории. Сверкает молния его меча, и мой лев вгрызается в него. Нам обоим уже не отвести рук, только бросить, но у нас остаётся ещё оружие. Я блокирую правой рукой его левую, отталкиваю и мечу ладонью ему в корпус. Мы смотрим друг другу в глаза, потому что моя рука наверно целую вечность приближается к его телу. Время ещё больше замедляется... и мне приходится сделать подсечку, чтобы он не поймал меня. Глаза Саске горят красным и оставляют после себя слепящие линии, будто на длинной выдержке. Мы отлетаем в разные стороны и правый его глаз вспыхивает. Мы оказываемся в сером бесконечном мире шарингана и в нём мне становится сложно двигаться. Будто я плыву в киселе, даже руку поднять сложно... А вот глаза Саске по-прежнему горят красным. Это цвет жажды, цвет огня - всего того, что я так боялась. Я замираю, как замирает и моё дыхание, его перехватывает, стук сердца набатом звучит в ушах. Красные глаза Саске Учихи рядом с моим лицом. Сердце ускоряет свой темп, а когда он целует меня, угольки гаснут и бешеный ход времени наваливается на нас. Под его гнётом тяжело двигаться, мои руки обхватывают его плечи, чтобы не дать мне упасть. Мы стоим под тропическим ливнем, и он обрушивает на нас свою мощь. Волосы липнут к лицу и его руки путаются в них, когда он пытается дотронуться до моей щеки. Птицы поют в райском лесу, где становится так просто дышать и всё получается как-то естественно, а нам так хорошо... Ветер свистит и страшно открыть глаза. Можно только чувствовать быстрые поцелуи и солёный бриз, достающий до лиц. Ресницы трепещут и я глажу его волосы, когда он опускает руку на мои ключицы... Мы тяжело дышим, стоя друг против друга в разных концах тренировочного зала. Глаза Саске горят, но кажется он потерял концентрацию. За нами наблюдает несколько человек, видимо не понимая, почему мы вдруг остановились. Алые угольки медленно гаснут, но глаза горят огнём - я точно это знаю. В реальном мире нет ни тропического ливня, ни свежего бриза, ни райского пения, и почему-то именно он кажется мне ненастоящим.

***

Этим вечером я вижу, как Карин входит в комнату Саске. Этой ночью мы отправляется в путь, чтобы обезвредить Кабуто.