Несмотря ни на что

На небе только луна и нет облаков - светло как днем. Мы снялись с места за пять минут и продолжаем путь в полной тишине, если не считать звуков природы и свиста ветра в ушах. Слишком быстро. Мы в дне пути от Звука, от Листа - намного больше. Здесь самое лучшее место, чтобы перехватить противника и не потревожить мирных жителей. Я кусаю губы и сжимаю руки в кулаки - привычки возвращаются. Нас пока четверо - Саске, Суйгецу, Дзюго и я. Саске как будто заново собрал свою команду - словно мы окунулись во вчерашний день - для мести Конохе. Но сейчас всё по-другому. Сейчас Саске защищает самое дорогое, что есть у него - место, куда можно вернуться, и своих друзей. Мне кажется, такие цели смять куда сложнее, чем переломить желание мести. Мимо нас пролетела стая мелких птичек. Что-то щебечут. Летят на крыльях ветра - уже занимается рассвет, птицы чувствуют это раньше людей. Природа пробуждается ото сна, но луна не до конца пропадает с небосвода, она будто медленно тлеет... Как тлеет моя уверенность, что мне простят следующий промах. В наши ловушки пока не попалось никого крупнее кролика. Но они конечно не самое главное. Куда важнее мои глаза и глаза Саске - на двадцать километров вокруг нет ни одного шиноби. Кроме нас. Мы ждём. Выжидаем. Вот солнце в зените, а Саске выходит один в крюк на тридцать километров - и велит нам оставаться на месте, в лагере. Прекрасный план. Теперь бездействие меня убивает. Суйгецу внимательно наблюдает за мной - поэтому не получается послать клона в разведку. Всё, что я могу, - это сидеть на месте и ждать. Очень далеко на севере шатаются верхушки деревьев - я сжимаю губы и бросаю взгляд на Суйгецу. Он ухмыляется своей зубастой улыбкой. Ох... В такие моменты мне больше по нраву Дзюго, который молча сидит у костра и точит кунаи. Скрежещущие звуки скоро смешиваются с шумом леса - и земля начинает сотрясаться, усидеть на место уже невозможно! Я вскакиваю на ноги, потому что сражение Саске с Кабуто становится похоже на стихийное бедствие. Я вижу, как на границе моей видимости разгорается пожар и от него спасаются животные и птицы. Но земля дрожит вовсе не от их бегства. Это может быть только одно... Сусаноо. Я провожу рукой по волосам и глубоко дышу, стараясь успокоиться. Когда не видишь чего-то важного, что всю жизнь замечал и держал в поле зрения - это очень сильно действует на нервы. Я прикрываю глаза, безуспешно стараясь унять колотящееся сердце, но ничего не получается. Я слишком долго нахожусь на пределе, и моей выдержки не хватает, чтобы просто сидеть на месте и ничего не делать. Поэтому я взмахиваю рукой в сторону парней - и воздух искрится от моей чакры, тонких голубых нитей, на которые нанизаны взрывные печати. Я прошу их не останавливать меня и дать уйти сейчас. По Суйгецу не видно, что он сильно удивлён. Скорее обеспокоен взрывными печатями. Я бегу так быстро, как могу. Изо всех сил. Быстрее, чем сегодня утром, быстрее, чем в сражении с отцом. Думаю, я понимаю, что ничего страшного с Саске не случится, однако... Через несколько километров на границе моего зрения я замечаю двух шиноби, бьющихся в огромном котловане, полном поваленных деревьев. До них ещё восемнадцать километров, которые я преодолею за пару минут. Сражаются двое, справа - огромный скелет древнего бога, который светится сине-фиолетовым цветом и обрушивает меч на огромную кучу переплетающихся колец. В центре фигуры - Саске, которому явно некогда отвлекаться на меня. Я останавливаюсь в пяти километрах от них и наблюдаю. Серый мир, который я вижу с помощью бьякугана, раскрашивается дребезжащими ударами меча о ломающиеся кости и диким воем. Нечеловеческим, внеземным. Сердце в моей груди сжимается и падает в пятки. Думаю, даже пальцы рук холодеют от того, насколько звук потусторонний. Я видела, как Девятихвостый брал верх над Наруто. Видела многие сражения в Великой войне, да и на экзаменах за звания было множество совершенно невероятных воинов. Но если Саске выглядел человеком, то бело-зелёная масса, склизкая и скользкая, которую пожирало пламя Аматерасу, было чем-то другим. Перевёртыш, застрявший между телом рептилии и человека, вдоль тела у него вырастали руки как у сороконожки, а потом втягивались обратно в скользкую массу. Любые насекомые бывают противны, что бы ни говорил Шино, но это зрелище настолько неестественно, что его хочется стереть с лица земли в одну секунду. Существо, бывшее Кабуто, воет и выкрикивает фразы, которые можно прочесть по огромным, разбитым губам, красующимся на голове змеи. Моё сердце застывает, едва я вижу эту фигуру. В сражении с такой тварью надо или самому быть таким же перевёртышем, или обладать силой древнего мудреца. И вдруг что-то меняется - змея застывает, хотя её плоть продолжает пожирать чёрное пламя Аматерасу. Энергия существа увеличивается и приобретает другой цвет - цвет золота или солнца. Сияющий. Глаза застилает этот свет, так что мир теряет очертания, я лишь ощущаю, как рука касается жёсткой шершавой коры дуба, а ноги стоят на круглом суку. Резко пропадает зрение - мир на секунду становится нереальным, в моей жизни не было момента, когда я чувствовала бы такую беспомощность! Меня качает и я наощупь спрыгиваю с дерева на землю. Сердце стучит в бешеном ритме. Когда зрение возвращается, расстановка сил в сражении немного меняется... Кабуто, змея или гигантский перевёртыш, больше не горит, а светится мягким солнечным светом, в его глазах видно знак отшельника. Он становится больше и гигантская голова поднимается на один уровень с Саске, который парит в воздухе, защищённый Сусаноо. Бог Саске на глазах обрастает кожей, а потом сияющие лазурные доспехи возникают на его теле. Прозрачный меч устремляется к Кабуто и пронзает его голову насквозь, пришпиливает к земле. Снова крик, от которого разрываются уши. Земля мелко дрожит от массы чакры, выливающейся в пространство. Ветер завывает, солнце ярко светит на небосклоне, словно не замечая творящегося внизу кошмара. Чёрное пламя снова обволакивает змея, словно питается его чакрой - оно разгорается всё сильнее и сильнее, пока змея корчится в тщетных попытках слезть с меча. И не может - и валит деревья, оставляет в земле глубокие траншеи, тут же заполняемые чёрным пламенем. Я подхожу ближе - почти на границу оврага - ведь склизкие кольца уже лежат неподвижно. Я не вижу в теле Кабуто никакой чакры кроме остаточной, Аматерасу сходит на нет. Земля внизу влажная, раскорёженная, ощетинившаяся стволами деревьев и большими валунами, выглядывающими то здесь, то там. На дне котлована гуляет туман, но я чётко вижу с помощью бьякугана, что Саске вытирает свой окровавленный меч о плащ и вкладывает в ножны. Отрубленная голова Кабуто лежит под его ногами, светлые волосы растрёпаны и сильно отросли с тех, пор, как его портрет попал в список самых опасных врагов Конохи. Некрасивые раздутые черты лица застыли навсегда, а глаза похожи на рыбьи - так же бессмысленно смотрят в никуда. Саске переводит взгляд на меня, но видит наверно только крошечную фигурку, стоящую на краю обрыва. Мгновение - и он оказывается рядом со мной, в руках у него отрубленная голова, которую он сложил в кожаный мешок. Я кусаю щеку изнутри до крови, а он поднимает на меня горящие красным глаза. И снова мы в черно-белом мире, только стоим так близко, как никогда. Стоим и не двигаемся. Я не хотела целовать его, но всё-таки целую и обнимаю его руками за шею. И в этом мире проходят минуты... часы, возможно, я провела бы здесь многие дни с охотой, только это слишком непривычно. Слишком ненормально - глядеть на многие километры вокруг и всюду видеть запятые шарингана и Саске...

***

Мы снова в реальности, которая кажется слишком яркой, такой, что слепит глаза. Я зажмуриваюсь и всё-таки плачу. От яркого света. В сознании остаются моменты, как он гладит мои волосы, как я обхватываю его шею... Голодные поцелуи и чувство, будто не хватает воды, хотя жажда давно утолена. Я ещё чувствую вес его тела и как он гладит мою кожу. Подумать только, я не представляла, что буду прямо смотреть в глаза человеку, пока он делает со мной всё то что мечтал. Мечтал, кажется, уже очень давно. В том мире нет правил, поэтому остаётся только наслаждаться. Отголосками страха, вседозволенностью, сладкой свободой и отсутствием правил. Это не реальность, но чувство такое, будто всё куда более настоящее, чем там, снаружи. Моё тело дрожит от воспоминаний - от страха или предвкушения? - о том, как наши тела касаются друг друга без одежды, липнут друг к другу от пота, как Саске целует мои щёки, ключицы, грудь, живот... Меня бросает в дрожь каждый раз. И это не столько волшебно, как пишут в романтических новеллах, сколько кружит голову и раздвигает границы. Границы возможностей мыслей и тела... Я всё это вспоминаю, стоит только коснутся его руки. К щекам приливает кровь и я не остываю вплоть до момента, когда мы возвращаемся к Суйгецу и Дзюго. До момента, как мой теневой клон вырывает позвоночник Кабуто вместе с костным мозгом. До момента, как ценнейшие образцы не оказываются в Конохе - в Корне или у АНБУ, мне всё равно где. В этот день я долго не могу уснуть и только успокоительные пилюли дают мне отдохнуть.