Несмотря ни на что

Мне страшно. И это почти всё, о чём я могу думать, глядя на похудевшую Сакуру через стекло. Я в коридоре больницы, посетителей всё ещё не пускают дальше порога, но со мной Ино - или скорее я с ней - и нам разрешают навестить больную. Я правда остаюсь снаружи, ведь я не близкий друг, да и не друг вообще. Наверно, так будет лучше... Дверь палаты Сакуры открывается, Ино просит меня зайти. Я уж точно этого не ожидала, во мне нет ни капли желания разговаривать с Сакурой лично... Но я конечно же захожу внутрь. Ино аккуратно закрывает за мной дверь. Сакура смотрит недобро. Видно, что она успокоилась, может, её накачали антидепрессантами - хорошо что она не бушует, не хотелось бы видеть это отвратительное зрелище. Она чуть заторможено приподнимает подбородок и кивает на стул для посетителей. Я тоже медлю. Наконец сажусь, стараясь расположиться как можно дальше от неё. Железные ножки стула лязгают по полу, Сакура морщится. Кусает щёку. Она говорит мне извинить её - не просит прощения, а именно говорит - за то, что вышла из себя тогда. За то, что бросала вещи и кричала. Я отвечаю, что со всеми это бывает иногда... Раздумываю и добавляю - хорошо, что она понимает, что это неприемлемо. Сакура кривит губы. И наконец она озвучивает то, что крутится на уме у нас обеих. Мы обе надеемся, что не станем ходить за ручку, как старые подруги. Надеемся, что больше не встретимся. Я поспешно встаю со стула, чувствуя облегчение. Теперь я смотрю на Сакуру сверху, она похожа на дикого зверя - тот же злобный взгляд и защитная поза. Она обхватывает себя руками, её губы кривятся. Я уверена, это презрение.

***

На улице перед госпиталем курит один шиноби, его рука на перевязи. Несмотря на сигаретный дым, здесь дышится легче, чем внутри, нет запаха лекарств и антисептиков. Я позволяю себе прислониться к стене ненадолго. Просто выдохнуть и подумать. Отпустить... Пальцы правой руки выстукивают ритм. Он рваный, неправильный, такой, как бывает иногда - когда сердце взволновано и не может успокоиться. Что это я так распереживалась... Я точно не имею отношения ко всей этой истории. И нет вариантов, когда Саске смирился бы с тем, что его пытаются заставить взять на себя ответственность или поставить перед фактом. Так что это не моя вина. Я точно это знаю, потому что хорошо его понимаю. Почти хорошо. Кто-то даёт жизнь, а кто-то забирает, мы все делаем это рано или поздно. Вряд ли кого-то мучают сожаления. Да и у кого просить прощения? Наши боги - боги божественной энергии, циркулирующей в наших телах, им не нужны наши просьбы, только решимость. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и выдыхаю, ведь сейчас не имеет значения что-то помимо моих чувств. Делаю пару шагов вперёд, в более свободную жизнь без связывающих ограничений и болезненных семейных уз. Стоит посмотреть этой новой жизни в глаза, как напротив меня возникает кое-что из старой. Наруто врывается в мои мысли и пространство и ослепляет также, как делает это обычно. Я задерживаю дыхание и замираю на секунду, но он этого не замечает. Очень скомкано здоровается, кажется, хлопает по плечу, не осознавая при этом, что я пытаюсь увернуться от его руки. Тело по привычке выходит из строя и всё перед глазами размывается. Я с силой вытираю слёзы рукавом кимоно, чуть не содрав при этом кожу. Наруто убежал к Сакуре, я даже сказала ему номер её палаты, чтобы не искал долго. Он был на долгосрочной миссии в Песке. Ему сейчас очень важно поддерживать дружеские связи, он ведь преемник Хокаге и через несколько лет обязательно займёт этот пост. Какой тогда станет Коноха? Я возобновляю свой шаг и путь. Потихоньку иду в место, которое меня правда успокаивает, на тренировочную площадку. Нет лучшего средства, чтобы выпустить из тела напряжение... Мы снова встаём друг против друга. Он расслаблен, но сосредоточен, а я нервозна, но только сначала. Саске стоит на другом конце поля и не двигается. По старинке ждёт отмашки. Вот только теперь здесь нет судьи, который дунет в свисток и скажет нам показать всё, на что мы способны. Поэтому коротко киваю, и для Учихи это является сигналом ко всему. Он кладёт ладонь на рукоять меча и встаёт в начальную позицию. Я небрежно наклоняюсь вперёд, выставляя перед собой руки. Кинжалы в широких рукавах - уловка изящных гейш из моего любимого сказочного рассказа. Я прикрываю веки, чтобы пробудить бъякуган. Джуукен. "Техника мягкой руки". Саске несётся вперёд. На меня. Мы вместе мчимся над землёй, будто скользим по льду.

Конец.