Особое желание

Мои слезы отвергли в который раз, Расплескав их о скалы отчаяния, И струилась прозрачная боль из глаз, Низвергаясь в порыве отчаянья. Неизвестный автор

Может ли душа быть холоднее снега? Может ли обычное тёплое сердце превратиться в отвратительное месиво холодной гнойной пустоты? Да, может. С каждым днём я понимаю, что со мной стало. Что я сделал с собой. Я убил себя, возведя стену от всех, кто когда-либо помогал мне или хотел помочь. Я застрял в этом душащем куполе страхов, обид и одиночества. Все эти ужасные чувства вгрызаются в мою глотку, разрывая её вдребезги, наслаждаясь моим бессилием. Страх любит щекотать мои нервы, гладит их, успокаивает, даёт расслабиться, показывая, что всё хорошо, всё пройдёт, а затем сжимает их с невероятной силой и вытягивает их из-под моей кожи, упиваясь картиной моих криков и жадно красной крови. Обида вкалывает в мою кожу острые ржавые иглы, делает с помощью них целое произведение искусства, но когда ей не нравится, она выдирает эти самые иглы с мясом и начинает сначала. Одиночество топит меня. Топит в несуществующем море недоверия, которое больше похоже на болото с мертвыми вонючим рыбами, чем на великий океан. Одиночество больше всего любит меня. Оно то поднимает, даёт сделать пару вдохов и опять на бездну, где я могу забыть о спасении от мук. Я был в аду. Сколько бы я ни кричал, ни плакал, ни бился в конвульсиях, мои муки не закончатся. Эти непробиваемые границы построил я сам, которые никто никогда не сможет пробить. Я всего лишь мечтал о тишине и уединении, о таком манящем и успокаивающем танце с самим собой. Мне так надоели эти усмешки короля о моем маленьком росте, что я не выдержал. Не выдержал и погиб, ударившись об мачту несокрушимого судна страданий. Неужели я был настолько убог? Вначале меня это веселило, думал, всего лишь шутка. Но только для убогих не существует мира. Приняв свою мечту, я получил ещё одну, гласившую: «Спасите меня» Прошло несколько месяцев после войны. Погибли многие звезды и люди, тысячи представителей фауны и флоры. Но мои друзья остались живы, как я и обещал им когда-то. У звёзд есть лучшее будущее, я верю в него. У нас всё впереди. У тысячи звёзд и миллиардов людей всё впереди, им предстоит узнать друг о друге столько всего, что страшно подумать. Король был повержен, огромная сила смогла скинуть его за борт живых, как он мечтал скинуть всех. Он был ужасным, не то что королем, звездой. Но его звездой нельзя назвать, для таких он просто являлся никем. Никем, одинокий и зависимый от какао. Может, поэтому он ненавидел всех? Не хочу и думать о нем. Несмотря на это люди приняли нас как своих, выделили отдельные районы для жизни, некоторые звёзды нашли свою вторую половинку среди людей, и уже имеют огромную счастливую семью. Звезды, наконец, освободились от зависимости людей и их желаний. Но освободился ли я? Моя зависимость нескончаема, у неё нет предела. Зависимость от одиночества, словно наркотик, сводит меня с ума, и когда-нибудь я окончательно прекращу выходить на свет. Поджигает мое сумасшествие болезнь — базорексия*. Эта убивающая меня полностью болезнь не даёт спокойно жить. Как бы я не противился, сердце так и говорит: «Мы еще посмотрим, кто из нас прав». Я не могу ничего сделать со своей замкнутостью в этих стенах, то и дело всхлипывая в углу от каждой причиненной мне боли. Меня тянет это ко всему, я не в силах остановить это. Я давно обменял свои чувства на одиночество и его союзников. Слишком поздно. Что стало между нами? Между мной и этим идиотом Ривалем. Война сильно пошатнула нас, сделав сильнее, показав все "прелести" жизни. Но его любовь ко мне не исчезла, она только разгорается сильнее и сильнее, словно в неё вливают литрами топливо. Риваль использовал уже возможные и невозможные попытки стать ближе ко мне, но у него ничего не выходит, да и не выйдет. Из-за его попыток моё сердце начинает пылать огнем, мозг перестает совсем работать, руки и ноги дрожат, язык, будто специально, не желает поворачиваться хоть как-то. В таких моментах я выгляжу болезненно. Я стараюсь уходить от разговора, отворачиваюсь от него, чтобы прекратить эту пытку, чтобы сердце перестало биться так часто при виде его. Иногда мои ноги не выдерживают и так тощего тела, и тогда я падаю. После этого начинается целая катастрофа… Убийца хватает меня, осматривает, аккуратно похлопывает по щекам, спрашивает всё ли со мной хорошо, но не веря моим ответам, берет на руки и бежит как неадекватный в поисках помощи. Больше всего меня захватывают его глаза. Эти фиолетовые глаза от эмоций становятся настолько яркими, что их цветом нельзя насладиться минуту или две. Меня словно превращают в статую, и я неподвижно вглядываюсь, изучаю. Время останавливается для меня, слышен только бешеный стук моего сердца под взглядом его глаз, таинственных и прекрасных. Всё заканчивается, когда меня кладут куда-то и беспокойно крутятся рядом. Вздрогнув, словно ошпаренный кипятком, я начинаю интенсивно вырываться, чем вызываю у Риваля ещё большее беспокойство Влюблен ли я? Нет, ни в коем случае. Никогда. В это безграмотное чудовище? Никогда, и ещё раз, никогда. Если так, то почему сердце шепчет иное? Так сильно кричит от моих бессмысленных действий, когда я отталкиваю предмет воздыхания? Оно так сильно пинает меня, пытается пробудить хоть какую-нибудь эмоцию. Но ничего не выходит. Возможно, зря о нем я так. Он не был чудовищем, он изменился. Ради меня, ради моей любви, которой я не был достоин. Всё так запутано. Почему именно моя аура его привлекает, а не кого-то другого? Этот вопрос озадачивает меня сильнее всего, но ответить на него я никогда не смогу. Я не понимаю. Не понимаю, что со мной происходит, почему это так, что нужно сделать, чтобы всё прекратилось. А болезнь сладостно шепчет: «Поцелуй его» Он нужен мне/i> В людском мире я любил зиму. Белые комья осыпали весь земной шар, укрывая белоснежным одеялом. Деревья пошатывались туда-сюда, ветер разгонял снежинки, и они летели то в нос, в глаза, уши, и за шиворот. Пруды накрылись скользкой пеленой, на них часто катались дети. Ночи были светлы и длинны, поэтому ночные прогулки были мне на руку. Сложно было ходить по усыпанным снегом тропинкам, но это не останавливало меня. Так приятно смотреть на комья и внимать их, следить за ними, как они аккуратно, уверенно опускаются на голые деревья или холодную землю. Я не мог представить, каково это, укрыться чем-то леденеющим и мокрым, а потом уснуть, на далёкие два месяца. От такой прекрасной картины мне хотелось закружится в ритм снежинок, влиться в них и больше никогда не появляться. Возможно, тогда я был бы безудержно счастлив и свободен, но не сейчас. Сегодня впервые, в эту новогоднюю ночь, я поссорился с Ривалем. Из-за дурости, конечно же, но она глубоко ранила нас обоих, если судить по его выражению лица. Эта ссора поставила жирную точку в наших запутанных отношениях. Огонь в наших сердцах ослабел намного, и теперь это было концом. Концом в нашей любви, надежд и мечт. Наш сладкий долгий роман закончился на минуте, когда я и он высказали друг другу всё, что умалчивали долгое время. <i>В этом есть и свои плюсы, отметил я для себя, он, наконец, отстанет от моих стен и перестанет пробиваться ко мне Плюс ли это? Есть ли вообще плюсы? Нет, их нет. Я не могу принять тот ужасающий факт, что теперь всё встанет на свои места, всё будет как прежде. Что я снова уйду в свой мир, а он… Я не знаю, что с ним будет, и это пугало. Наверное, поживет, погуляет, а потом встретит кого-то другого, достойнее меня. — … Достойнее меня — выдохнул я свои мысли и посмотрел на небо. Такое яркое, розовое, с оттенками фиолетового, а на небе десятки белых точек, звёзд. Это небо было похоже на глаза Риваля, когда он был слишком перевозбужден от своих эмоций. Засмотревшись на это чудо, я опустил взгляд на ноги и усмехнулся. Я был зависим от этого несносного убийцы, думал о нем все время, представлял то, чего не будет. Мое тело задрожало, я всхлипнул. А вдруг… он исчезнет? Исчезнет как и появился, неожиданно и глупо. Я попытался откинуть слабые мысли и унять дрожь, сделав серьезное лицо. Его слова бросались ножами мне в спину, если я хочу на миг закрыть глаза. — А ты слеп, раз не видишь очевидного! Даже твои тупые знания не помогут тебе понять всё. Ты… — он начал задыхаться — Кто сможет полюбить тебя, если ты всё время отталкиваешь всех?! — Риваль кричал так громко, что дом еле держался на земле. Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. «Кто сможет полюбить тебя?» — кричал весь внутренний мир, и в этом есть доля правды. Кто? Кто сможет полюбить убогого? Правильно, никто. От этой мысли все органы скручиваются, колотят по всему телу, кровь бежит быстрее обычного, а сердце отдает редкие, но громкие стуки. Одна сторона, левая, говорит мне сдаться и уйти, оставив всё это, как страшный сон. Уйти скитаться по холодным горам, полям и городам, стать нищим. А потом упасть в снег, закричать что есть силу и умереть. Отдать последние жизненные силы на душераздирающий крик и сойти с борта, чтобы никто не смог вспомнить о глупом Мейло. Я сел на снег, набрал воздуха для крика, раскрыл рот и застыл. Я не смог произнести и писка, губы не позволяли шевелиться. Другая сторона, словно ангел, правая, крепко обняла меня, попросив не делать этого, и аккуратно предложила исправить всё, пока это возможно. Сознаться во всем, упростить задачу для себя и для него, понять себя. «Но в чем?» — спросил я у самого себя. «В любви» — сказало мне сердце, предоставляя мне этот трудный выбор. Я не знал. Я не любил его, но нуждался в нем. Я хотел, мечтал оказаться в его сильных объятьях и больше никогда не отпускать его, чувствовать, как он вдыхает мой запах. Любовь ли это? Левая или правая сторона?