Глава 7. Неудачный побег, разочарование и ящерка.
6 июля 2017 г., 13:54
Грейнджер вошла в круг общения Поттера. Как она призналась мне позже, Поттер и Уизли извинились за случай в туалете и предложили дружбу. Ну, девочка и не устояла. Я только позавидовала подобной легкости. С высоты моих двадцати пяти трудно начать искреннюю дружбу со слов "давай дружить!" С однокурсниками у меня тоже не очень сложилось. Ну, о чем говорить с детьми? Я могу общаться с Ноттом, Забини и Малфоем час, два, ну, максимум, четыре, но потом мне становится банально скучно. Со старшекурсниками общаться еще некомфортнее. Подростки — они подростки и есть: гормоны едва не льются из ушей, спермотоксикоз и самые обсуждаемые темы у них кружатся исключительно вокруг девушек, походов в бордель и свадьбы. Я и с Поттером-то дружила с позиции взрослого, наверное, поэтому он так легко перекинулся на этого Уизли. Единственный, с кем мне было комфортно общаться — самый молодой учитель в этой жуткой школе. Да-да. Несмотря на его сарказм и заскоки, общаться с ним было безумно интересно, а когда он начинал мне что-то рассказывать своим невероятным голосом, я замирала и смотрела на него, как кролик на удава.
Отработки с ним еще в период лечения Грей перетекли в дополнительные занятия, на которых профессор неожиданно согласился помогать мне и по магловским предметам.
— Вы делаете поразительные успехи, мистер Волхов, — сказал профессор, просматривая результаты контрольных. — Отчего вы не демонстрируете такие же успехи в той же травологии, теории магии, истории?
Я только опустила глаза, не выдержав пронзающего взора. Ну, не объяснять же человеку, что магловские предметы я только повторяю?
— Я прилично учусь, сэр, — тихо ответила я. — Я просто не понимаю, зачем тратить такое количество времени на эти эссе? Нет, это, конечно, важное умение — вычленить суть и уметь обрабатывать информацию, но зачем задавать эссе в длину? Это глупо!
— Это сделано для того, чтобы толпа детей занималась делом, а не разносила замок по камушкам.
— Я не настолько ребенок, — буркнула я. — И из-за этих дурацких эссе мне просто не хватит времени на магловские предметы.
— Поэтому вы откровенно саботируете выполнение домашнего задания по магическим дисциплинам, — заключил Снейп. — Волхов, я прекрасно понимаю ваши мотивы, но вам не кажется, что в вашем случае необходимо налегать как раз таки на магические дисциплины? Я вижу вас в будущем прекрасным алхимиком.
— В первую очередь я целитель, профессор. И создан я для другой магии.
Бровь Снейпа изогнулась, и взгляд профессора стал выражать уверенность в отсутствии у меня разума. Декан смотрел на меня полных десять секунд, но слава всем богам, молчал. Я и так почувствовала себя идиоткой, а если бы он что-то добавил, мое мнение о себе ушло бы в минус бесконечность.
— Хорошо, — Снейп вздохнул и сложил кончики пальцев. — Как давно вы принимали лекарство?
— Час назад, — я с вызовом вздернула подбородок и добавила. — Но я вполне способен чувствовать раны. Особенно укусы ядовитых тварей. Почему вы не обратились к Помфри, спрашивать вас бесполезно, так?
Снейп искривил уголок губ.
— Вы совершенно правы, мистер Волхов. У вас не те полномочия, чтобы я перед вами отчитывался.
Я обезоруживающе улыбнулась.
— Но рана довольно серьезная. Если лечить так, как вы лечите сейчас, останется травма. И однажды в какой-нибудь неподходящий момент она о себе... напомнит... Ох!
А ведь в книге он умер именно из-за укуса ядовитой твари! В визжащей хижине! И раньше, во времена учебы в Хогвартсе на него напал оборотень. Тоже тварь ядовитая, только Поттер его вытащил...
Кажется, я побледнела, потому что Снейп резко забеспокоился.
— Волхов? Волхов, вы в порядке?
— Я... Мне... Нормально. Да.
— У вас руки дрожат и вы бледны, как привидение, — профессор настороженно наблюдал за мной. — И зрачки расширены. Вы испугались. Чего вы испугались?
Я поспешно отвела взгляд от его лица.
— Волхов? — в низком бархатном голосе появились рокочущие нотки.
— Позвольте вам помочь, сэр! Позвольте, я вылечу вам ногу!
— Непременно. Как только вы объясните мне причину своего испуга.
Я замолчала и потерянно уставилась в стену, перебегая взглядом с одного предмета на другой.
Правда, чего я испугалась? Я же всегда знала его судьбу и еще в сентябре решила его спасти. Откуда этот приступ паники? Я рассеянно потерла лоб, собираясь с мыслями. Кажется, меня напугала взаимосвязь между ядовитыми тварями, Поттерами и визжащей хижиной. Нет, правда, это не случайность. То, что Джеймс Поттер спас Северуса от оборотня в визжащей хижине, что потом ядовитый пес, страж мертвых, дотянулся до опытного бойца с великолепной реакцией, а потом Снейпа оглушил и разоружил подросток в той же визжащей хижине, Гарри Поттер, между прочим. И что потом ядовитая тварь все-таки убила зельевара в той же визжащей хижине на глазах у того же Поттера. Как будто Северус должен был умереть еще тогда, в пятнадцать лет, от клыков ядовитой твари на глазах у Поттера, а сейчас он живет просто потому, что получил отсрочку.
Так вот, как выглядит Долг жизни.
Мне стало холодно.
* * *
Северус Снейп смотрел, как рассеянно и непонимающе скользит по стенам взгляд его ученика, и с горечью понимал, что как бы он ни экспериментировал с его зельем, а полностью избавиться от побочных эффектов не удалось. Синдром Грин или Зеленый путь, как его называли немцы, дарил воистину уникальные способности. Но сверхчувствительность, проклятая сверхчувствительность к магии и магическим местам не давала носителям этого синдрома жить в магическом мире. Все зелья, рецепты которых удалось раздобыть, были предназначены для кратковременного использования. Для разового похода в какое-то место или пребывания небольшого количества времени среди магов. Ни одно зелье не было рассчитано на применение дольше месяца. И ни одно зелье не предусматривало практику этого специфического дара. В противном случае наступала расплата в виде лихорадки, панических приступов, паранойи, в худшем случае — человек просто сходил с ума. Северус модифицировал состав, подбирал ингредиенты непосредственно под Вадима и убрал побочные эффекты от долгосрочного приема. Но вот последствия от использования дара убрать не удалось. Это просто было невозможно. Лекарство угнетало сами способности, вводило их в своеобразную спячку. И использовать их во время приема зелья было нельзя. Но это школа магии, и как бы Волхов ни налегал на теорию, практика его сама находила. Та же Грей с неизлечимой болезнью. Вот здесь Снейп был искренне восхищен Волховым. С урезанными способностями мальчишка показал себя настоящим целителем. Северус и не насторожился, когда Волхов слег на неделю в горячечный бред. Мальчишка тогда совершил невозможное. А когда едва он пришел в себя — тролль. Слизеринец действовал абсолютно правильно: ушел, спрятался и затаился. Только стихийной магией забросал тролля всем, чем попалось под руку, когда тот его нашел. Снейп потом долго выслушивал отчет озабоченной Помфри о внезапном приступе по дороге в больничное крыло и потом, позже, уже глубокой ночью. И вот сейчас мальчишка едва уловил его состояние — и тут же заработал непонятный ему самому испуг. Выход был лишь один — домашнее обучение в уединенном, не магическом месте. Но Волхову требовался учитель. Снейп с радостью променял бы толпу идиотов на одного вменяемого и действительно талантливого ученика, но в Хогвартсе его крепче цепей держали проклятый Поттер и Дамблдор. Вадим тяжело задышал, его затрясло, и он обхватил себя руками, сползая на пол. В прозрачных зеленых глазах плескались растерянность и паника. Это уже не испуг. Это уже полноценная паническая атака. Северус поднялся, подхватил невменяемого ученика и поспешил в свои комнаты. Он помнил, что под озером Волхову становилось легче.* * *
Я сидела за столом в Большом зале и размазывала по тарелке овсянку. Настроение было мрачным, как небо над головой. Только я могла попасть в Хогвартс с неизлечимой аллергией на магию. Теперь-то я выяснила, отчего меня так колбасило после заговоров. Приступы паники, испуги на ровном месте, расшатанные нервы и агрессивность — побочный эффект от лекарства! Оказывается, если продолжать в том же духе, я рискую сойти с ума. А если не принимать лекарство, опять-таки сойду с ума, уже от вспышки аллергии. Каюсь, сорвалась и попросила профессора Снейпа исключить меня из этой чертовой школы. Тот увильнул от ответа и отвел меня к директору. Индейская народная изба мне. Не исключают из Хогвартса из-за риска сойти с ума. Только за убийство и то — с последующим переселением в Азкабан. Знаете почему? Сумасшествие для магов — норма! Я орала. Я топала ногами. Я швырялась книгами. Я материла бородатую скотину. А бородатая скотина сочувственно улыбалась мне в ответ, лопала лимонный мармелад и убеждала, что всё будет хорошо. Проникновенно так убеждала, что профессор Снейп — умница, молодец и гений — глаз не сомкнет, найдет лекарство. У меня даже возражений не находилось. Меня хватило лишь на скупые извинения за погром и аккуратно прикрытую дверь, хотя хотелось шарахнуть её по косяку. Ненавистная овсянка окончательно поставила точку в моём желании пребывать в этой школе. Я ушла в подземелья, собрала немногочисленные пожитки, оделась потеплее, набрала воды в найденную в почтальонке десятилитровую бутылку и неторопливо, прогулочным шагом побрела к выходу. Вот, честно, не было никого, как там материализовался Филч? — Первокурсникам запрещено ходить в Хогсмид! Секунду я молча смотрела на завхоза. — Я во двор. Или здесь тюрьма и выгуливают по расписанию? Тон вышел на редкость язвительным, да и лицо у меня, похоже, было еще то. Старик предпочел посторониться… — Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна и не вижу ни одной знакомой звезды. Я бродил по всем дорогам и туда и сюда, обернулся и не смог разглядеть следы. Но если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день! Да, это я самозабвенно бренчала на гитаре песни бессмертного Цоя. Моя палатка была установлена в небольшой рощице, всего в ста метрах от железнодорожных путей. На костре доходил котелок с гречневой кашей и тушенкой, в палатке меня дожидался спальник, а территория моего небольшого ночлега была заключена в магический круг, придуманный еще в доисторические времена. Сбежать из Хогвартса оказалось непросто. Выйти за пределы двора мне так и не удалось. Ворота, ведущие в Хогсмид, были заперты явно на ключ, потому что телекинезом никак не брались. Ну, не выходной был! Никаких походов в деревню! Я потопталась и решила, что лучше пробраться на пристань, на лодке переплыть озеро, а там рукой подать до железнодорожных путей. Но если на пристань я попала легко, то вот с лодками случился облом. У древних деревяшек не было весел. Какое-то время я всерьез подумывала разломать одну на доски, но вовремя сообразила, что на лодке привлеку внимание. Но русские не сдаются! Я вышла к Запретному лесу, подумывая о невидимых фестралах, но рассмотрела пристань со стороны большого мира и, особо не таясь, неспешно почапала вокруг озера. Самое смешное, что никто из толпы старшекурсников и одногодок на меня не обратил ни малейшего внимания — все спешили на квиддичный матч. Пока шла, наткнулась на кентавра. Тот мирно рыбачил на бережке и на меня отреагировал недовольным взглядом и прижатым к губам пальцем. Отличный мужик — ни кучи вопросов куда-зачем-откуда, ни претензий. Я шепотом пожелала удачного клева, на цыпочках обошла его и побрела дальше. К станции вышла через час, переоделась в кустах в более практичные джинсы с сапогами и куртку и пошла вдоль железной дороги обратно в большой мир. Кстати, едва не наткнулась на Хагрида. Чую, он спешил в деревню с вопросами о мальчике с моей внешностью. Ага, ну, пусть ищут. Зуб даю, волшебники не додумаются, что я пешком домой поперлась. Разве что Снейп… Но он-то не знает, какой отчаянный у него ученик! Дома я появляться не собираюсь, остановлюсь в какой-нибудь дешевой гостинице, созвонюсь с опекунами… или остановлюсь у Алексея Петровича! О нем подумают в последнюю очередь. Я с ним очень редко вижусь. Осень в Шотландии дождливая, но мне пока везло. А то, что я в Шотландии, было ясно, как божий день: горы, вереск, озера… Непонятно только, где конкретно. Помню, сидели всем форумом над картой, но так и ни к чему не пришли. Ну, Шотландия не Россия, по железнодорожным путям за неделю до какого-нибудь города точно дойду. Продукты есть, вода есть, спички есть, палатка в наличии, а на сладкое — гитара!* * *
Пропажу Северус заметил вечером, когда Волхов не пришел за лекарством. Моментально придя в отвратительное настроение, Снейп явился в слизеринскую гостиную, разогнав траурную попойку старшекурсников, и выяснил, что в последний раз Волхова видели гуляющим по берегу озера в сторону Запретного леса. Сердце декана рухнуло в пятки, и за минуту на уши был поставлен весь преподавательский состав, включая ненавистного Квиррелла. Лес прочесали, наткнулись на кентавров и из потока велеречивых и пространных оборотов выяснили, что один из них видел похожего мальчика во время рыбалки. Тот был жив, здоров и шел вдоль берега. — Он шел к станции! — осенило директора. — Хогвартс-Экспресс пойдет только в каникулы, но мальчик об этом не знает. Скорее всего, он пошел в Хогсмид и там заночевал или вызвал «Ночной рыцарь» и уже дома! Помона, Филиус, идите в деревню, Минерва, проверь дом Волхова, остальные, прочешите лес у станции, вдруг мальчик просто не дошел? — Я лучше сварю зелье поиска, — подал голос Северус. — У меня есть его волосы. — Северус, подожди немного, пока проверяют дом и Хогсмид. Вдруг зелье не понадобится? Но зелье понадобилось. Волхова не видели в деревне, опекуны, как сказала МакГонагалл, были в шоке, а искать в лесу можно было до следующей зимы. Утром уставший после бессонной ночи зельевар предъявил Дамблдору вымоченный в зелье кристалл и потребовал карту. Кристалл показал, что Волхов находится в роще рядом с железнодорожными путями всего в нескольких километрах от станции. — Что он там делает? — охнула МакГонагалл. — Неужели… Он всё-таки… — Фоукс! — властно скомандовал директор и протянул руки к фениксу. Северус зажмурился от яркой вспышки света. Дамблдор явился через пятнадцать минут во всё той же вспышке и с бессознательным Волховым на руках. — Мне пришлось его усыпить, — предупреждая вопросы, сказал он, передавая Вадима Помфри. — Он побежал от меня, как только увидел. Пришлось изрядно за ним погоняться, а я уже не мальчик. Первое, что сделал Вадим, когда очнулся — заорал что-то на русском и запустил в стену стоящий на тумбочке кувшин. Дамблдор едва успел выскочить из Больничного крыла прежде, чем в него полетел ночной горшок. Следом за ним выскочила взъерошенная мадам Помфри, вся облепленная перьями, и нос к носу столкнулась с зельеваром, который нес зелье. — Метнул в меня подушку и отобрал палочку, — потрясенно выдохнула она, прислушиваясь к воплям. — А глаза совершенно белые от ярости! За дверью что-то загрохотало, раздался звон разбитого стекла. — Кажется, он только что метнул ночной горшок в окно, — заметил Дамблдор, поправляя очки. — Не стоит пока туда заходить, коллеги, пусть мальчик выпустит пар и успокоится, а потом мы с ним поговорим. — Вы сами-то верите в это, директор? — прислушиваясь к воплям, спросил Снейп. — Да Волхов скорее из окна выбросится, чем будет с вами разговаривать. Дамблдор застыл на мгновение, а потом выхватил палочку и пинком распахнул двери, посылая заклятье сна в мальчишку. Вадим с болезненным шипением неловко осел на пол, цепляясь за спинку кровати. Разговор с ребенком был очень тяжелым. Вадим категорически не хотел оставаться в замке, а директор не хотел исключать альтернативно одаренного иностранца. Заочное обучение в Хогвартсе не предусматривалось, а домашнее даже не рассматривалось, потому что опекуны мальчика были маглами. Конец разговору положила мадам Помфри, выгнав Дамблдора и Снейпа из Больничного крыла, когда у Вадима началась истерика. — Он говорил, что его семья не живет в магическом мире, но я и подумать не мог, что причины окажутся настолько вескими, — Дамблдор вздохнул и покачал головой. — Раз зелья мальчику не помогают, может быть, стоит поискать артефакты? Полагаю, мне стоит поговорить с Мелифлуа и Грей. Они же артефакторы и ювелиры. Думаю, у них получится найти что-нибудь подходящее. Снейп не стал спрашивать, что конкретно известно Дамблдору о долге Мелифлуа и Грей. В конце концов, Волхов хоть и сделал из своих способностей большой секрет, но вёл себя слишком уж беспечно, и о его общении с Элис и Роландом было известно всем.* * *
Ящерица была большой. Сантиметра четыре. Она уютно растянулась на светло-зеленом с белыми вкраплениями змеевике круглой формы. Её серебряная спинка была усыпана прозрачными зелеными хризолитами. Змеевик оплетала серебряная веточка плюща, которая плавно переходила в цепочку с крупными звеньями. Крупный, тяжелый кулон, подходящий как для мужчины, так и для подростка. Я протянула руку и погладила теплый камень. Меня охватило странное чувство — будто в руках лежит частичка моего дома. На обороте мелькнул вензель Роланда Мелифлуа. Змеевик и хризолит — капризные камни, просто так они не дарятся. Да и само сочетание довольно трудно встретить. — Это щит от магических эманаций, — сказал Роланд. — От заклинаний не защитит, но ты сможешь спокойно ходить по Хогвартсу и не чувствовать всякое… неположенное. Он сидел в гостиной Слизерина бледный от усталости. Под глазами у него залегли темные круги. Торопился, бедняга. Он не рассчитывал, что кулон придется делать с такой скоростью. Дамблдор — тот еще ловкач. Сказал, что найдет средство, и заставил Роланда пахать и днем и ночью, а сам неспешно попивал чаек с мармеладками, осуждающе качая головой в мою сторону, но, слава всем богам, ничего не говорил на мои прогулы. Я ведь гордо игнорировала занятия по всем магическим дисциплинам и носа не высовывала из слизеринских подземелий всю неделю. Кто-то скажет, что это глупо, но я не хотела разгуливать по замку, который сводил меня с ума. Пить лекарство тоже — и так нервы ни к черту. — Волхов, ты что, расстроен? — Нет, — я выдавила из себя улыбку и застегнула цепочку на шее. — Кулон прекрасен, ты создал шедевр. Спасибо, Роланд. По-моему, тебе стоит поспать. Роланд зевнул. — Камни добыты в Уральских горах, — вдруг сказал он. — Я слышал, что у русских родная земля считается мощным оберегом. — Это правда. Только землю надо набирать у порога дома. Да и сам я с Поволжья. Впрочем, — добавила я, погладив ящерицу. — У меня в роду были люди с Урала. И символика очень родная. Ящерица на камне… Ты читал «Хозяйку медной горы»? — Роланд отрицательно покачал головой. — Моя любимая повесть в детстве. Бабушка часто читала мне её. Там была очень похожая картинка: ящерица на камне. В наших местах их вообще было очень много… Я… я пойду… Чувствуя, как в горле встает тяжелый комок, а в глазах вскипают слезы, я вскочила, метнулась в спальню и задернула балдахин, скрываясь от мира. Я проплакала всю ночь. Говорю же, нервы ни к черту.
