Кома. Первая и вторая книги.

      Получив моральный пендель, Драко не разговаривал со мной неделю. Потом он стал свидетелем, как я навесила люлей Корнфуту за то, что он задирал нашу первокурсницу-полукровку Элен, и как она меня благодарила конфетами. Затем мне пришлось отбивать самого Драко от близнецов Уизли, которые вздумали отобрать у него палочку и зажать в укромном уголке с непонятными намерениями. Получила от близнецов я знатно, но не отступилась, и те, удивленные моим упорством, отстали. А я помогла Драко подняться и поковыляла с ним в Больничное крыло. Тогда в светлой головушке Малфоя что-то щелкнуло. Не знаю, к каким он пришел выводам, но поведение его разительно переменилось. Драко стал учтив с девочками (что самое замечательное, со всеми, а не только со слизеринками), перестал задираться и даже извинился перед Невиллом!       Дело было в библиотеке. Я увлеченно решала математические задачки. Решение не сходилось с ответом, и я упорно искала ошибку, когда вдруг в полнейшей тишине раздался голос Драко.       — Лонгоботтом, я был неправ. Прошу прощения за недостойное для наследника Малфоев поведение. Впредь такого не повторится.       Я оторвалась от задачи. Малфой стоял у стола, за которым сидел Невилл, сжимал руки в кулаки, краснел, бледнел, но смотрел твердо и уверенно. В общем, всем своим видом показывал, что да, это не слуховые галлюцинации, он только что принес свои извинения.       — Эээ… — глубокомысленно промычал в ответ гриффиндорец, краснея и растерянно хлопая глазами. — Да… Спасибо… То есть, извиняю…       Драко отошел от стола, развернулся, увидел меня и покраснел еще больше. Я постаралась убрать с лица выражение полного обалдения и кивнула ему на соседний стул. Драко выдохнул и покорно плюхнулся рядом.       Успех следовало закрепить.       — Молодец, Малфой! — сказала я, хлопнув его по плечу. — Я в тебя верил. Держи шоколадку.       И вытащила из почтальонки плитку магловского Alpen Gold с орехами. Драко дико покосился на обертку, как-то потерянно хлопнул глазами. Я поломала шоколад, развернула, подвинула к нему и снова вернулась к задаче. Малфой хрустел орехами, и краснота медленно уходила с его лица. Он смотрел на меня, и в серебряных глазах появлялось что-то такое… очень похожее на уважение.       Но все принятые меры по воспитанию канон не поломали.       Как-то Малфой влетел в гостиную, бесцеремонно схватил меня за локоть и, проигнорировав своих верных Кребба и Гойла, потащил в спальню. Захлопнув за нами дверь и для верности бросив заклятье, он развернулся ко мне и выпалил:       — У Хагрида только что вылупился дракон!       Серебряные глаза горели нечеловеческим огнем. На лице причудливо переплелись ужас и восторг. Его взбудораженная магия пробивалась даже через щит, и от её потока у меня шевелились волосы на затылке. Драко смотрел на меня выжидающе, а я не знала, что сказать.       — И?       — Дракон, Волхов, дракон! Такая огромная огнедышащая зверюга. Летающая. Плотоядная. Этот лесник — идиот! Притащить чудовище в школу! — взвизгнул Малфой. — Дамблдор совсем с ума сошел — позволять придурку выращивать такое!       — Может, он не знает? — предположила я. — Директор у нас с причудой, но не совсем же двинутый. А Хагрид может выращивать дракона и тайком.       Малфой задумался.       — Скажи декану, — посоветовала я. — Снейп мигом решит проблему.       — Нет уж! — неожиданно отрезал Драко. — Знаю я, как он решит проблему! Кровь в колбу номер двадцать, печень в герметичный хрустальный куб, глаза законсервировать…       — Я что-то не понял. Ты боишься дракона или переживаешь за него?       — Ну… он такой маленький, симпатичный… искрами плюется смешно… — смутился Драко и зло сверкнул глазами. — Да, мне его жалко!       — Тогда напиши отцу. Обрисуй ситуацию. Попроси отправить дракона в какой-нибудь заповедник.       — Papa поднимет дикий скандал, — поморщился Драко. — И дракончика тогда всё равно на мясо пустят… Я знаю! Один из Уизли работает в румынском заповеднике. Похожу недельку с загадочным видом вокруг троицы, а там шестой догадается написать брату! А потом их еще и прищучить можно… — Малфой аж глаза закатил от открывающихся перспектив.       Я подавила смешок.       — Малфой, если будешь стучать, делай это анонимно, — посоветовала я. — Стукачей не любят.       — Пообещай, что не скажешь профессору Снейпу!       — Обещаю, — легко согласилась я. — Мне в твои интриги влезать неохота.       Всю последующую неделю Драко разыгрывал спектакль одного актера: каждый раз при виде Гарри и Рона он так пакостно улыбался, что даже у меня мурашки шли по позвоночнику. Гриффиндорцы нервничали, вздрагивали и смотрели на потомка высокородных с опаской.       Через неделю меня вызвала мадам Помфри.       — Рон Уизли где-то нарвался, так что будешь учиться лечить укусы магических существ, — объявила она.       При виде меня Уизли подскочил на кровати, явно намереваясь дать деру.       — Ты!       — Я.       — Что ты тут делаешь?       — Я на целителя учусь. Мадам Помфри помогает с практикой.       — Какой целитель из сквиба? — презрительно скривился Рон.       — Хороший! — сурово отрезала мадам Помфри, подкравшись к Уизли сзади. — Вытяните руку, молодой человек. Так, Волхов, смотрите. Первым делом нужно вывести яд и снять отек.       Отек у Уизли был будь здоров — рука была в два раза больше, чем надо, и вдобавок зеленая. Причем цвет был настолько насыщенным, что сначала я подумала о самолечении зеленкой. Я перетянула руку жгутом, стараясь предотвратить распространение яда, и осторожно надавила на приоткрытые края укуса. Из раны засочилась прозрачная жидкость с зелеными разводами.       — Какой интересный случай! — восхитилась я, рассматривая выходящий яд. — Что тебя так цапнуло? Какая-то магическая ящерица?       — Д-да, — выдавил Рон. — Хагрид из леса принес.       Мадам Помфри вышла за зельями, а мне в голову пришла интересная идея.       — Закрой глаза и отвернись.       — Что ты будешь делать?       — Кровь тебе чистить, зрелище малоприятное, так что отвернись.       Рон покорно зажмурился и отвернулся. Я пошевелила пальцами, подхватывая сочащийся из руки яд телекинезом, и осторожно потянула. Я уже тренировалась двигать жидкости и даже их разделять, но это были масло и вода. Яд и кровь отличались, они были перемешаны, и яд шел вместе с кровью. Благо, я его чувствовала и в свое время тренировалась на профессоре Снейпе, леча его укус. Я определенно делала успехи — крови из Уизли вышло меньше, чем в свое время из Снейпа.       Мадам Помфри одобрительно цокнула языком, осмотрев полную тарелку и спавший отек, и принялась диктовать мне под запись, какие нужны зелья и в какой последовательности их пить и втирать.       Выходя из Больничного крыла, я нос к носу столкнулась с Малфоем.       — Привет. Это дракон Уизли укусил? — прошептал он с горящими глазами.       — Это врачебная тайна.       — Значит, дракон. Я знаю, что ему пришел ответ от брата, и в какой книжке лежит письмо, — сообщил Драко. — Принеси, а?       — Драко, я бы и рад помочь, но Рон сейчас мой пациент, — я развела руками. — Мне нельзя нервировать пациента.       Драко поморщился.       — Ладно. Я сам.       Строго говоря, я спокойно могла отобрать у Рона письмо, действуя в рамках предотвращения инцидентов и заботы о здоровье других учеников. Но в канонные интриги влезать — себе дороже!       Вечером Драко показал мне добытое письмо.       — У тебя есть доказательства. Отнеси письмо декану, а там он их поймает. Не за дракона, так за прогулки после отбоя точно попадет. А там из заповедника прилетят, и профессор Снейп с драконом ничего не сделает.       Драко подумал и помотал головой.       — Нет. Если я покажу письмо, профессор не станет ждать до полуночи. Он сразу пойдет к Хагриду и попадет только леснику.       — А тебе надо, чтобы непременно попало гриффиндорцам? — я закатила глаза. — Пиши тогда анонимку профессору Снейпу, что в субботу у него появится возможность познакомиться с работниками румынского заповедника драконов, снять кучу баллов с Гриффиндора и даже назначить отработку, если он прогуляется у Астрономической башни в полночь.       — Гениально! — восхитился Драко. — Так и сделаю.       К написанию анонимки он подошел ответственно: писал печатными буквами, подбросил письмо декану под дверь. И принялся с нетерпением ждать субботы.

* * *

      Почему я попала на Слизерин? Однокурсники часто спрашивали меня об этом, а я в ответ говорила, что это просто самое комфортное для меня место во всем замке. Они говорили, что с моим стремлением лезть в драки и причинять справедливость мне нужно быть на Гриффиндоре, а после той истории с оберегами — что у барсуков.       Но нет, шляпа не ошиблась. Думаете, я защищаю слабых, воспитываю хулиганов и лечу всех подряд из-за своей неземной доброты и твердых убеждений? Трижды ха! Я работаю на репутацию. Слизеринец по умолчанию считается существом чванливым, высокомерным и неприятным, а тут я, весь такой кудрявый ангел с клятвой целителя на руках. В будущей мясорубке это поможет мне выжить. Так что я бью не просто потому, что мне не нравится отвратительное поведение, а с дальним прицелом.       Однако репутация делает меня предсказуемой, а потому доступной для интриг. Поэтому нет ничего удивительного, что я подралась с близнецами из-за их очередной дебильной шуточки, поэтому нет ничего удивительного, что нас поймала МакГонагалл и назначила отработки. И я даже почти не удивилась, получив записку вместе с Малфоем, что нас ждут после отбоя у ворот замка.       — Малфой, ладно, я подрался, — я повертела кусок пергамента в руках. — Но тебя-то за что?       — Кошка поймала у Астрономической башни после отбоя, — хмуро буркнул Драко.       — Малфой, вот, скажи, зачем писать анонимки, если потом ты пойдешь на место преступления? Тянет к этим гриффиндорцам, как хорька в курятник. Знаешь, что там капканы, что есть сторожевой пес, а всё равно лезешь!       — Зато я белый и пушистый, вот! — Драко показал мне язык. — И вообще, это странно. Наказывать за прогулки после отбоя прогулками после отбоя? Дамблдор придумывал, что ли?       Я вздохнула. Да, действия Дамблдора вызывали очень много вопросов.       — Готов поспорить, что теперь вы серьезно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжелая работа и боль... Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они еще понадобятся... Ну все, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет, — бурчал Филч, ведя нас по коридорам замка.       Завхоз у нас, оказывается, любитель ужасов и талантливый лицедей. Так умело нагонять жуть на людей мог только профессионал.       Мы вышли из замка. В небе светила яркая луна, но на нее все время наплывали облака и погружали землю во мрак. Впереди показались огоньки хижины Хагрида. А потом послышался и голос великана.       — Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать.       Гарри выглядел так, словно с души свалился стопудовый камень. Наивный британский мальчик.       — Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим придурком? Нет, ты не угадал, мальчик. Вам предстоит пойти в Запретный лес. И я сильно ошибусь, если скажу, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми... — зловещий хриплый шепот заставлял замирать в лучших традициях Хичкока.       Ничего удивительного, что услышав это, Невилл застонал, а Малфой остановился как вкопанный.       — В лес? — переспросил он, и голос у него был совсем не такой самоуверенный, как обычно. — Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся.       Невилл крепко ухватил Гарри за рукав и судорожно глотнул воздух.       — Ну вот, какой ты рассудительный стал, — в голосе Филча была радость. — Об оборотнях надо было думать прежде, чем правила нарушать.       Из темноты к ним вышел Хагрид, у его ног крутился Клык. Хагрид держал в руке огромный лук, на его плече висел колчан со стрелами.       — Наконец-то, — произнес он. — Я уж тут полчаса как жду. Гарри, Гермиона, как дела-то у вас?       — Я бы на твоем месте не был с ними так дружелюбен, Хагрид, — холодно сказал Филч. — В конце концов, они здесь для того, чтобы отбыть наказание.       — А, так вот чего ты так опоздал-то? — Хагрид смерил Филча суровым взглядом. — Все лекции им читал небось, ага? Не тебе этим заниматься, понял? А теперь иди, нечего тебе здесь делать.       — Я вернусь к рассвету... и заберу то, что от них останется, — Филч неприятно ухмыльнулся и пошел обратно к замку, помахивая лампой. Малфой, проводив его полным испуга взглядом, повернулся к Хагриду.       — Я в лес не пойду, — заявил он.       — Пойдешь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид. — Нашкодил, так теперь плати за это.       — Но так нельзя наказывать... мы ведь не прислуга, мы школьники, — продолжал протестовать Малфой. — Я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы...       — Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то, что велят, — закончил за него Хагрид. — Тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну давай, чего стоишь?       Но Малфой остался стоять, бросая на лесника острые взгляды.       — Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид. — А теперь слушайте, да внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня сделать нужно. А мне не надо, чтоб с кем-то из вас случилось что-нибудь. За мной пошли.       Хагрид подвел нас почти вплотную к лесу и, высоко подняв над головой лампу, указал на узкую тропинку, терявшуюся среди толстых черных стволов. Свет лампы отбрасывал неверные тени. Серебряные капли на земле цепочкой уходили куда-то вглубь леса. И тишина. Даже птицы не перекрикивались.       — Вон смотрите... пятна на земле видите? — обратился к ним Хагрид. — Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьезно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашел, мертвого уже. А этот жив еще, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя.       — А если то, что ранило единорога, найдет нас? — спросил Малфой, не в силах скрыть охвативший его ужас.       Я молча развернулась и потопала обратно в замок.       — Это… куда? — растерянно ахнул за спиной лесник. — А того… отработка? Возвращайся!       Я остановилась и повернулась к потрясенным ребятам.       — Малфой прав. Я бы и в обычный лес ночью не пошел, а тут бродит неизвестно какая дрянь, которая заваливает волшебную лошадь. Далеко не беззащитную, между прочим. А вы на поиск этой твари отправляете группу первоклашек, вместо обученных людей. Драко, пойдем собирать вещи. Я уверен, твой отец тебя поймет, если между жизнью и исключением ты выберешь исключение. И вообще, за отказ от отработки не исключают. Пошли, чего стоишь? Ты у мамы единственный сын.       Малфой на секунду задумался: посмотрел на меня, на серебристые пятна, на темную громаду Запретного леса, послушал мертвую тишину — и, махнув рукой, пошел ко мне.       — Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, если вы со мной да с Клыком сюда пришли, — завопил Хагрид. — С тропинки не сходите — тогда нормально всё будет!       — Нормально всё будет, когда я уведомлю Совет Попечителей о том, что творится в этой гребаной школе! — я схватила Драко за руку и потащила за собой. — Школьников! В Запретный лес! Где водятся гигантские пауки, которые любят человечину! Да идите-ка вы на хер!       Я остановилась, обернулась и рявкнула на гриффиндорцев:       — А вы чего стоите? Жить надоело? Живо за мной!       Дети неуверенно переглянулись и побрели за мной.       Бунт на корабле был задавлен МакГонагалл. Замдиректора примчалась на зов Филча, наорала на меня и, как настоящая Баба-Яга, отправила нас обратно в лес. У меня просто не было шансов дойти до кабинета декана.       Но я не собиралась сдаваться. Раз не хотят по-хорошему, будем по-плохому.       Прямо в коридоре, на глазах изумленной МакГонагалл я подобрала полы мантии и села на холодный пол.       — Я никуда не пойду!       — Мистер Волхов! Пятьдесят баллов со Слизерина за непослушание!       — Да хоть сто! — рявкнула я. — Я не пойду в лес. Там бродит чудовище, которое убивает единорогов, а еще водятся оборотни и огромные плотоядные пауки! Можете обораться, но я с места не сдвинусь! Драко, зови своего филина, сейчас мы будем писать твоему папе жалобу!       Драко покорно дунул в специальный свисток. Декан Гриффиндора смотрела на меня как на инопланетянина. Судя по всему, с таким она еще не сталкивалась.       — Что вы себе позволяете? — грозно нахмурив брови, спросила она. — Как вы смеете перечить решению директора?       — Ах, директора, — пропела я, ничуть не впечатлившись видом декана. — Драко, пиши.       Драко с видом заправского секретаря выхватил откуда-то из недр своей мантии блокнот и перьевую ручку.       — Дорогой отец! Обращаюсь к вам в надежде повлиять на ситуацию. Наш многоуважаемый директор Дамблдор решил, что подготовка учеников настолько хороша, что в качестве отработки посылает ночью группу первоклашек охотиться на убийцу единорогов в Запретный лес, неизвестную тварь, которая спокойно заваливает волшебную лошадь. В качестве сопровождения и поддержки он предлагает полуграмотного лесника с тремя классами образования. Просим вас уведомить Совет Попечителей и поднять вопрос о соответствии директора Дамблдора и декана факультета Гриффиндор профессора МакГонагалл занимаемой должности, потому что они совсем оборзели от вседозволенности. Дай-ка я подпишу!       По мере диктовки глаза у МакГонагалл, гриффиндорцев и Хагрида становились все круглее и круглее. На лице Грейнджер читалось задумчивое: «А что, так можно было?». Драко с довольным видом поставил изящный вензель в качестве подписи, аккуратно вырвал страницу из блокнота. В коридоре раздалось мелодичное уханье, и на плечо Малфою сел красивый филин.       Разумеется, МакГонагалл начала качать права и давить авторитетом. Разумеется, она не позволяла отправить письмо и угрожала всеми правдами и неправдами. И если бы на моем месте был обычный ребенок, он бы уже давно топал по Запретному лесу, раскаиваясь во всех грехах. Но у меня было огромное преимущество перед остальными детьми: я не боялась авторитетов. Чувствуя мою уверенность, за мной потянулся Драко и, пока мы собачились с МакГонагалл, смог отправить филина. Когда декан опомнилась, филин уже растаял в темноте ночи.       — Волхов, Малфой, я этого так не оставлю! — пригрозила она.       — Нет, профессор, это я вам этого так не оставлю, — спокойно сказала я. — Вы не имеете никакого права рисковать жизнями учеников.       — В Запретном лесу нет ничего, что бы угрожало жизням учеников! — пошла МакГонагалл на второй круг.       — Колония акромантулов, десять видов магических змей, невидимки-фестралы, хищные растения, высасывающие кровь из жертвы, — перечислила я, — безопасны, слов нет! Что ж мы экскурсии не организовываем, а, профессор? Что ж в теплицах ковыряемся и загоны строим, а не наблюдаем за учебными пособиями в их естественной среде обитания? С меня хватило тролля, профессор, чтобы понять, как наплевательски относятся к жизням учеников в данной… школе. Так что если Поттеру, Грейнджер и Лонгботтому надоело жить, пусть они скачут козами, куда вы их там посылаете. А мы с Малфоем ценим свои жизни. Пойдем спать, Драко. Доброй ночи!       Я подцепила Драко под локоть и повела его в подземелья, не обращая внимания на обомлевшую от такой наглости женщину.