Глава 14. О пользе добрых дел.
18 ноября 2017 г., 21:22
Но как бы не так! Я украду тебя, дай только знак! Надо быстро бежать пока ты не загнан в тот угол, Где ждет продавец, ждет продавец кукол Ждет продавец, ждет кукол.
Я влипла. Это была первая связная мысль, когда я открыла глаза. Размер подкравшегося песца заставил меня застонать, залезть под подушку и накинуть сверху одеяло. Поделки, блять! Фенечки и мандалы! Сука, ну какого хрена я их раздаривала, а не складывала в шкатулку?! Сидела бы сейчас в Большом зале, праздновала окончание учебного года, а не наблюдала в подробностях, как главный герой поджаривает злодея. Снейп преуменьшал. Я не просто идиотка, а феерическая идиотка. Выход был один — валить из страны как можно скорее, в места подальше, поглубже и поглуше, по примеру Ломоносова, вплавь и пешком. Советский Союз уже разваливается, скоро в России будет дикий бардак. Подделать документы и затаиться в сибирской деревушке — раз плюнуть! Этим летом и валить! Черт, а как же Снейп? История отклонилась от известной мне линии, возможно, я запустила лавину. Вдруг он погибнет раньше седьмого курса? Вдруг его дементоры выпьют через два года? Или Волдеморт заавадит через три? Свалить вместе? Так сначала уговорить надо, а он наверняка клятвами обвешан. И эту сучью метку я не знаю, как убирать! Блять, блять, блять! Или я спасаюсь сама, или спасаю Северуса. Я не хочу выбирать! Должен же быть выход! Дыхание перехватывало. По телу прокатывались волны то жара, то холода. Я попыталась выпутаться, пробиться к воздуху, но одеяло сковывало не хуже смирительной рубашки. Я перевернулась и рухнула куда-то вниз. Куда? Где я вообще? Может быть, история пошла совсем по иному пути и Квиррел все-таки выжил?! — Мистер Волхов! — голос долетел до меня как будто через вату. Одеяло сдернули с головы. Надо мной склонилась женщина. Вокруг был огромный зал, уставленный кроватями с белыми простынями, какие-то тумбочки, двери, на стенах висели картины. Слишком большой потолок. Всё плыло перед глазами, зрение выхватывало отдельные детали, которые никак не складывались в картину. Нереальное место. — Мистер Волхов! — женщина, в которой я с трудом узнала мадам Помфри, что-то зачирикала на английском и сунула под нос какой-то флакон. Я закрыла глаза, сглотнула и захлебнулась. Всё, сейчас я умру! Но умереть мне не дали. В грудь ударило что-то упругое, схватило застрявшее в легких зелье и вынесло прочь. Чьи-то сильные руки обняли меня и усадили на что-то мягкое. К лицу прижалась бумага, остро пахнущая пустырником и валерьянкой. На затылок легла широкая ладонь, останавливая головокружение. В уши ворвался знакомый низкий голос, отдавшийся далеким раскатом грома, как будто эхом. — Вадим, дыши! Я покорно задышала, чувствуя, как мою одеревеневшую шею разминают умелые пальцы. Ощущения были знакомы, и от этого разум начал пробиваться сквозь адреналин. Пришло узнавание. Я, наконец, сообразила, что нахожусь в Больничном крыле Хогвартса, и сосредоточилась на словах. — …отпаивать его успокоительным нужно было в начале приступа, а не в разгар. Я открыла глаза. Реальность всё еще рассыпалась на отдельные куски, но Снейпа я узнала. Он сидел рядом со мной на кровати и неспешно массировал шею. Мадам Помфри прижимала к моему лицу бумажный пакет, судя по запаху, вымоченный в успокоительном. Вид у нее был испуганный. Я подняла дрожащие руки и сжала пакет. Дыхание выравнивалось. Адреналин еще кипел в крови, но страх больше не накрывал с головой. Паническая атака. В последний раз приступ был еще осенью. Вот это я себя накрутила! — Волхов не самый обычный пациент. Такое я вижу в первый раз за всю мою практику, Северус, — хмуро сказала мадам Помфри. — А работаю я здесь уже почти сорок лет. Вовремя ты пришел. Откуда ты знаешь, как справляться с этими атаками? — Богатый жизненный опыт, Поппи. Мистер Волхов, вы пришли в себя? Вы меня понимаете? Я судорожно закивала. Меня всё еще бил озноб, хотелось то ли забиться под кровать, то ли убежать, самоконтроль трещал по швам. Я как никогда четко ощущала нереальность происходящего, казалось, я могу вот-вот проснуться. Меня пронзило осознание — не хочу! Не хочу просыпаться. Не хочу обратно в серый мир, где я девушка и рядовой врач-терапевт. Хочу остаться здесь, с Северусом, и плевать на все опасности, плевать на то, что он никогда не посмотрит в мою сторону, плевать на то, что он редкостная язва и имеет паскудный характер. Он пришел за мной, не побоялся своего хозяина, хоть я ему всего лишь один из слизеринцев. Такого мужчины в реальном мире я не встречу. Подчиняясь легкому толчку, я легла на кровать. Снейп оставил в покое мою шею и хотел подняться, но я зацепилась непослушными руками за край его мантии. — Пожалуйста, останьтесь! Держите меня! Я не хочу… просыпаться! — Волхов, возьмите себя в руки, дышите глубже. Выпейте, — зельевар сел обратно и напоил меня успокоительным. Мир вновь сложился в четкую картинку, и я облегченно выдохнула. Тревога рассеялась буквально через пару минут, дрожь утихла, и на меня навалилась слабость. Я закрыла глаза.* * *
Северус дождался, когда дыхание ученика окончательно выровняется, и встал. Волхов пережил серьезное потрясение и непростительное проклятье. С его сверхчувствительностью да еще без щита Империус — всё равно, что удар кувалдой по голове. Приступ паники не удивил. А вот слова Волхова: «Держите меня… Я не хочу просыпаться…» — настораживали. Что это, бред? Разум целителя всё же успел пострадать? Дверь открылась, и в Больничное крыло заглянула бородатая голова Дамблдора. — Здравствуй, Поппи! Как там мальчики? — Поттер все еще спит, а к Волхову пока нельзя, — отрезала колдомедик. — Так значит, он очнулся? Я на секундочку, Поппи, не сердись. Мне надо сказать ему пару слов…— обрадовался Дамблдор и ввинтился в Больничное крыло; Помфри на это только вздохнула и ушла в кабинет. — О, Северус! Ты тоже решил навестить учеников? Пальцы Вадима судорожно сжались на черной ткани. Странная реакция. Обычно Дамблдора дети если не любили, то, как минимум, не боялись. Сложно бояться улыбчивого старика с чудаковатым поведением. Но, судя по прошлому разговору, Волхов не просто игнорировал все попытки Дамблдора расположить его, директор явно неподдельно пугал. Что же Альбус сделал с опекунами мальчика, раз Вадим ищет от него защиты у самого страшного учителя школы с не самым светлым прошлым? Дамблдор сел с другого края кровати, хитро сверкнув очками в сторону руки Волхова. Северус в ответ на лукавый взгляд только поморщился. — Профессор? — ребенок приоткрыл глаза и тяжело вздохнул, накрывая лоб ладонью. — Здравствуйте. — Здравствуй, Вадим. Как твоё самочувствие? — доброжелательно улыбнулся Дамблдор. — Знаете, у маглов есть такие машины с большими тяжелыми колесами. Они асфальт укладывают, едут медленно-медленно. Такое ощущение, что я попал под эту машину, — голос у ребенка был спокойный, он, наконец, отпустил мантию зельевара и провел руками по лицу. — Что случилось? Профессор Квиррелл… Мне привиделись жуткие вещи. — Мне очень жаль, Вадим, но всё, что тебе привиделось, правда, — мягко сказал Дамблдор. — Волдеморт захватил тело профессора и попытался украсть весьма ценный артефакт, философский камень. Это камень… — Вечной молодости, я знаю, — перебил Вадим и тяжело вздохнул. Глаз он не открывал, щурился от света. — Гарри убил его? — Квиринус уже давно был мертв, Вадим. Жизнь в нем поддерживала только кровь единорога. Гарри ни в чем не виноват. — Я помню. Это была самозащита, — кивнул ребенок. — Гарри виноват только в том, что вообще пришел туда. — Он и его друзья поступили очень смело. — Он и его друзья поступили очень глупо. И, подозреваю, потому что взрослые их не послушали. Вы должны как минимум оштрафовать МакГонагалл. По её вине Гарри убил человека. — Я непременно поговорю с Минервой, — кивнул Дамблдор. — Но меня интересует, что там делал ты. — Я помню только, как закрыл глаза на берегу озера в полдень, а в следующий момент очутился около странного зеркала вместе с профессором Квирреллом, — пожал плечами Вадим. — Он сказал, что я буду участвовать в возрождении величайшего волшебника. А потом появился Поттер, и Квиррелл переключился на него. Волдеморт велел мне его убить. Я отказался, сказал, что клятва не позволяет. — И Гарри пришлось драться с Квирреллом и Волдемортом в одиночку. — Сэр, я испугался, и мне было очень плохо. Я физически не мог ему помочь. — Я понимаю, Вадим. Противостоять Волдеморту и его сообщникам трудно. Теперь тебе следует быть очень осторожным. Так уж получилось, что дух Волдеморта все еще жив, и однажды он вернется. Ты единственный истинный целитель, у которого нет защиты и поддержки рода, и он об этом знает. Дыхание у Волхова участилось. Он обхватил себя руками и явно переборол порыв свернуться в клубок. — Не волнуйся, Вадим, в Хогвартсе все, кто просят, получают помощь. — Ясно, — прошептал он. — Извините, профессор, у меня ужасно болит голова. — Конечно, поправляйся. Северус, пойдем, не будем мешать. Дамблдор молчал всю дорогу до самого кабинета. Однако едва за ними закрылась дверь, он повернулся к зельевару, и вид у него был озабоченный. — Северус, ты проверил Вадима? Империус точно снят? — Да, — сухо сказал Снейп. — Ни один человек под Империусом не способен испытать приступ панической атаки. А даже если испытает, проклятье развеется. — Ты спросил у Вадима, почему он снял с себя защиту? Это был приказ Квиринуса? — Не успел. Думаю, это была попытка сопротивления. Драко говорил, что руки Волхова как будто жили отдельной жизнью. Квиринус, скорее всего, не знал, что кулон — это щит. Дамблдор кивнул и подошел к насесту с фениксом. — Я вижу, мальчик приглянулся тебе больше Гарри? — лукаво улыбнулся он. — Волхов умен, упорен, талантлив и склонен критически смотреть на вещи. Мне было бы обидно потерять такого ученика. Поттер не обладает ни одним из этих качеств, как бы вы ни расхваливали его, — зельевар сел в кресло, на директора он не смотрел. — Да, Вадим очень талантливый мальчик, несмотря на болезнь, — вздохнул директор. — За такими нужен глаз да глаз, ведь их стремление к знанию зачастую оборачивается печальными последствиями. Надеюсь, ты понимаешь, Северус, что он ни в коем случае не должен соблазниться губительными идеями? — Можете быть спокойны, Альбус, — усмехнулся Снейп. — Для Волхова вопрос чистой крови равен нацистским идеям. А это дело фамильной чести. Его прадеды погибли, сражаясь с германскими войсками. Насколько я помню, кто-то даже награжден. — Это дело прошлое. Ты знаешь, что одинокого ребенка легко соблазнить и заманить. Я был небрежен при знакомстве с его опекунами, мальчик это заметил и, боюсь, мне уже никогда не завоевать его доверия, но ты — другое дело, — Альбус помолчал, погладил Фоукса и повернулся к зельевару. — Присмотри за ним, Северус. Истинный целитель ни в коем случае не должен попасть в руки Волдеморта. Ни в коем случае. Северус похолодел. Директор же не имел в виду… — Альбус, вы имеете выход на Россию. Вы можете найти его родственников, вернуть его в семью. Дамблдор медленно покачал головой. — Я связывался с российскими коллегами, Северус. Ни в магловском, ни в магическом мире его не ищут. Ритуал поиска ближайшей родни привел к братской могиле в Венгрии и заброшенному кладбищу в мертвой деревне. Судя по списку павших, в Венгрии лежит его прадед с отцовской стороны. По документам, у его прадеда не было ни братьев, ни детей. Кто похоронен на кладбище, можно только гадать — крест сгнил, надпись не сохранилась, осталась лишь ограда. Всё. Больше следов русские не нашли. Его семья ушла из магического мира, скорее всего, они защитились от поисков, из Поволжья могли вообще уехать, а Россия огромна. Его появление в Лондоне очень похоже на стихийную аппарацию, и следов Обливиэйта мадам Помфри не нашла. И раз семья Вадима до сих пор нигде не появлялась, то, скорее всего, искать его просто некому, а амнезия защищает от каких-то трагических воспоминаний. Может быть, его даже отправили сюда в попытке спасти от чего-то. Русские хотели его забрать… — Так отдайте! — Возможно, на родине ему будет опаснее, чем здесь. Там сейчас очень напряженная обстановка. К тому же, он слишком ценен для нас, может быть, поэтому он оказался именно в Англии. И Вадим может сыграть не последнюю роль в грядущей схватке. Я оформил на него магическое опекунство. Забрать его не посмеют, как бы русские ко мне не относились. — И вы ничего ему не сказали? — Ты видел, как он на меня реагирует. — Еще хуже он отреагирует, когда узнает, — мрачно сказал Снейп. — А он узнает, Альбус. Волхов не ваш наивный олененок Поттер. — Именно поэтому я и прошу тебя присмотреть за ним, Северус, — Дамблдор устало улыбнулся. — Ты же не дашь пропасть своему ученику? — Как я могу вам отказать?* * *
Из Больничного крыла я вышла вместе с Поттером. Мы успели поговорить с ним, пока лечились, и отношения у нас снова потеплели, хотя мнение у Гарри насчет меня сложилось довольно-таки своеобразное. Гарри хотел подружить меня с Роном и Гермионой, но Уизли меня раздражал, а Гермиона… Я обогнала Грейнджер по результатам экзаменов, что привело её в бешенство. Как оказалось, она прекрасно видела, как я балду на уроках гоняю и занимаюсь рисованием, бисероплетением, чтением магловских книжек — чем угодно, но не учебой. В общем, зацепилось слово за слово. — Это несправедливо! Ты ничего не учил и много пропускал! — Учителя иного мнения, — с удовольствием глядя на ровный столбик оценок в аттестационном листе, сказала я. — Ты дрался постоянно! — А ты правила нарушала, — не осталась я в долгу. — И личных баллов у меня больше. — За что?! — возопила Гермиона. — Ты на уроках не отвечал ни разу! Да ты даже колдовать не умеешь! — Я хожу на уроки, где палочка не нужна, — напомнила я. — И на них практику я всегда сдавал успешно. Я и полеты сдал, к твоему сведению. Как я сдавала полеты, было отдельной песней. Мне понадобилось сделать над полем один круг, чтобы понять, как я адски боюсь высоты. Я поняла, что рискую получить неуд, пообещала, что никогда в жизни не сяду на метлу, и дала взятку — вылечила у Хуч старую травму. Грейнджер вспомнила свою «У», мою «П» и топнула ногой. — Это несправедливо! — Отчего же? Очень даже справедливо. Гермиона зарычала. Ей, отличнице, привыкшей брать оценки большим количеством выученного материала, я казалась обманщицей... обманщиком и халявщиком, несправедливо получившим ништячок. Ну, не объяснять же ей, что учителя ставят оценки не только за выученные знания, но и за умение ими грамотно пользоваться? Креативный подход всегда ценился больше, главное — правильно подать! — Смирись и расслабься, Грейнджер, — я повернулась к ней спиной и неспешно пошла по коридору, помахивая листком. — Пока, ребята! — С… слизеринец!!! О, вот теперь я точно нажила врага. Превосходство над ней Грейнджер воспринимает как личную обиду. Зубрилка, заучка и социопатка. Нехорошо так о будущей работнице Министерства Магии, но я ничего не могла с собой поделать. Уж больно мне нравится её обиженное выражение лица. Да, я гадина. Точнее, ползучий гад. Хе-хе-хе. А потом был прощальный пир. И Дамблдор щедрой рукой отсыпал Гриффиндору баллы. Досталось всем, даже двадцать баллов Лонгботтому. Слизерину достались символические десять за «разумные советы и слизеринскую хитрость, которая превосходит магию». Видимо, троица все-таки рассказала Дамблдору о моей роли. Когда убранство зала сменило цвет, и гриффиндорский стол взорвался ликованием, я скомандовала однокурсникам: — Ребята, встаем и уходим. Драко смерил презрительным взглядом Дамблдора, переглянулся с соседями. Я мрачно сжимала губы. Первый курс Слизерина дружно встал и начал вылезать из-за столов. Старшие курсы отстали от нас буквально на пару секунд. Гриффиндор продолжал ликовать, а вот остальные факультеты молча следили за нами. На лицах старшекурсников медленно проступало понимание и местами даже сочувствие. Чую, в следующем году все наплюют на баллы. В дверях я оглянулась и бросила взгляд на учительский стол. Снейп с расслабленным видом пил из кубка, с ехидной улыбкой что-то говоря посмурневшей МакГонагалл, остальные учителя выглядели ошеломленными, а директор по-прежнему доброжелательно улыбался. Мой факультет в мрачном молчании добрел до подземелий и расположился в гостиной. Старшие переглядывались, первый курс кусал губы. Семикурсник Генрих Селвин вздохнул и первым нарушил молчание. — Пришел Гарри Поттер. Следующие семь лет нас будут стравливать с Гриффиндором гораздо сильнее, чем в прошлые годы. Я не знаю, зачем это директору, но… Не поддавайтесь его провокациям. Слизерин всегда и во все времена был элитой, здесь учатся чистокровные маги, потомки сиятельных сидов. Да, репутация в последние восемьдесят лет оказалась испорчена. Ваша задача — восстановить её. Никаких стычек с другими факультетами. Никаких склок внутри факультета. Вы должны перетянуть на свою сторону Хаффлпафф и Рейвенкло любыми путями. Поттера не трогать и даже не дышать в его направлении. Все меня поняли? Ребята закивали, забормотали согласие. Староста Джемма взмахнула рукой и щелкнула пальцами. — Эльф Хогвартса! Раздался хлопок. Хмм… А в жизни они симпатичнее, чем на экране. Пропорционально сложены, мордашки милые, чем-то напоминают кошек. — Мы будем ужинать в нашей гостиной. Будьте добры, накройте здесь. — Не положено, мисс! — эльф чуть не заплакал. — Никак нельзя! Все должны пировать в Большом зале! Джемма скрипнула зубами. Домашней еды у большинства уже не осталось. — Что ж, ребята, очевидно, сегодня мы поужинаем сладостями. Я обвела взглядом комнату. Слизерин был самым малочисленным, к тому же, половина уехала сразу после сдачи экзаменов, желая не терять ни секунды из каникул. Сейчас весь факультет находился в гостиной. Так, нас тут получается не больше сотни… Мой казан, который я притащила из дома, можно увеличить магией, картошку можно разбавить фасолью, трех банок будет достаточно, тушенку придется пустить всю… Не зря я таскала продукты весь год! — Никто голодным спать не ляжет. Эльф, мне нужно два больших кочана капусты, четыре больших свеклы, хлеба на сто человек и банка соли, — я хлопнула ладонью по креслу, привлекая внимание. — Это ты можешь принести? Уши качнулись в согласии, и эльф с хлопком исчез. Слизеринцы с интересом уставились на меня. Я запустила руку в почтальонку и вытащила казан. — Джемма, увеличь его до сорока пяти литров. Староста опешила, глядя, как я методично вытаскиваю из сумки продукты. — Ты… решил приготовить ужин на весь факультет?! — Ну, если не хотите, я тогда только на себя приготовлю. По мере того, как росла гора, глаза у слизеринцев становились всё больше и больше. — Нет! Мы все за! — Ты умеешь готовить? — А что это будет? — Ты что, всё это время продукты с собой таскал? Я вытащила последнюю банку тушенки и серьезно посмотрела на старшекурсников. Рядом на столике появилась капуста и свекла. Джемма увеличила казан. — Так, господа волшебники, достаем волшебные палочки и показываем, что мы в состоянии добыть еду сами. Ты — я ткнула в ближайшего пятикурсника, — режущим вскрываешь банки. Ты, — ближайший семикурсник, — мелко рубишь капусту и режешь овощи. Аккуратно режем, нам не нужен бардак по гостиной! Кто умеет чистить заклинаниями овощи? Отлично. Чистишь картошку, морковку, и свеклу. Так, кто может волшебным образом нагреть казан до температуры кипения? Джемма, преодолев ступор, подняла палочку. Обалдевшие слизеринцы расправились с продуктами за пять минут. Я встала у казана, вылилa масло и принялась за готовку, командуя однокурсниками. Когда в гостиную заглянул Снейп, ребята дружно наворачивали борщ из трансфигурированных тарелок. Ошеломленный декан — зрелище весьма презабавное. Причем я даже не заметила, как сунула ему порцию с ложкой. — Что здесь происходит? — Ужин, сэр, — охотно сказала я. — Домовики отказались нас кормить, поэтому мы кормим себя сами. Да вы попробуйте, попробуйте! Неплохо получилось. Снейп посмотрел на тарелку в своих руках и вздохнул. — Волхов, вы невыносимый выскочка. Я как декан могу приказывать эльфам. Никто не лег бы спать голодным. — Эээ... А эльфы не умеют готовить борщ, сэр!
