Кома. Первая и вторая книги.

      Снейп вернулся примерно через час, когда протоптанная мной дорожка в гостиной уже дымилась. В голову лезли всякие ужасы. Как много мне удалось изменить? А вдруг кто-то пострадал? А вдруг Северуса обвинят и заберут в места не столь отдаленные?       Мои тревожные мысли были прерваны появлением Снейпа с Гермионой. Девушка бросилась мне на шею и крепко обняла, затихнув. Я гладил ее по голове и спине, а она бормотала: «Он ее выгнал, ни за что, сорвался! Она совсем-совсем не виновата, как он не понимает? Зачем он так сделал? Ей надо помочь. Мы должны защитить ее, ведь это так несправедливо». Гермиону потряхивало от пережитого, но слез не было.       Снейп дал ей Умиротворяющий бальзам, и я пошел проводить ее в свою комнату. Уже на лестнице меня догнали слова:       - А вас, Волхов, я жду для дальнейшего разговора. Уложите мисс Грейнджер и возвращайтесь.       Я только кивнул. В голове билась мысль: «Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу».       Гермиона быстро уснула, только и успев дойти до кровати и снять обувь. Я накрыл ее пледом с кресла, вздохнул, переобулся в тапки и поплелся на «казнь». Плана не было, придется импровизировать. Лучше б вместо переживаний придумал что врать!       Снейп сидел в кресле и пил кофе из кружки, грея об нее руки. Я молча сел на диван. В голову почему-то лезла мысль о том, что черный кофе без сахара пьют только латентные садисты и потенциальные маньяки.       Смешно, прям обхохочешься.       - Вадим, ты ничего не хочешь мне сказать? – в лучших традициях Дамблдора начал разговор Снейп.       Я дернул плечом, старательно глядя в пол.       - Спрашивайте.       - Что это был за образ? Последние моменты. Метка выглядит не так, и это лицо… Этот человек очень уж напомнил мне одного знакомого из моего прошлого. Давно мертвого, кстати. Почему начало и конец твоих видений столь отличаются? И не надо отпираться, ты сразу понял, что что-то не так, и прервал контакт. Я увидел лишнее?       - Да, можно и так сказать, - я замолчал, в голове было пусто.       - Продолжай, Вадим, объясни мне.       - Я не могу, просто не знаю, что сказать.       Снейп начал злиться.       - Вадим! Я в шаге от того, чтобы просто вломиться в твою голову и самостоятельно узнать все подробности. Ты это понимаешь?       - Да, понимаю. Но, во-первых, вы сделаете меня идиотом, поступив так. А во-вторых, даже если все пройдет удачно, вы не узнаете ничего нового, – я блефовал, но заставлял себя оставаться спокойным, он-то не знает, что я вру. – И в-третьих, потеряете мое доверие навсегда. Предавший раз – предаст и снова.       - Паршивец! – Снейп зашипел не хуже змеи, вцепившись в чашку до побелевших пальцев. Я только поежился, все также рассматривая узор на ковре.       - Сэр, - мозг наконец включился в работу, подсказывая что врать. - Это просто видения, сны. Они бывают разные: плоские, объемные, цветные, черно-белые, похожие на фильмы или на постановку, где я или один из участников, или смотрю со стороны. Я не всегда могу понять какие из них вещие, а какие нет.       Судя по лицу профессора, объяснение ему не понравилось. Он мне не поверил, но придраться ему было не к чему.       - Не думайте, что вам удалось меня одурачить, Волхов, - голос замораживал. - Я способен отличить воспоминания от видений и уж тем более снов.       - Сэр, даже если вы мне не верите, знайте, я всегда буду на вашей стороне. Я... Вы… - я глубоко вздохнул и решился открыть часть правды. - Вы мне дороги. Я уважаю ваш ум, вашу силу и вас как человека. Вы заботитесь обо мне не первый год, терпите мои выходки, особенности дара, тратите свое время, силы и средства на меня. Я знаю, как это тяжело. И я искренне благодарен вам. Но, пожалуйста, не допытывайтесь.       Снейп неприступно молчал, и меня понесло.       - Северус! Я правда не имею права сказать больше, потому что каждое исправленное событие влечет за собой изменения. Я не могу их просчитать, потому что видел другие последствия. Уже после того, как события происходят, мне открываются новые варианты. Возможно, что то, что я сказал при инициации – уже неправда. Я не вижу… Не могу это увидеть, как ни старался! Я не хочу вмешиваться лишний раз, потому что не могу спрогнозировать, как изменение скажется на окружающих. Однажды я вмешался, и стало только хуже. Прошу, я всегда буду на вашей стороне, но и вы будьте на моей. Поверьте, я говорю вам только то, в чем сам уверен. То, что вам не повредит ни при каких обстоятельствах.       - То есть, вы хотите сказать, что ваши симпатии не повлияют на ваши решения? – Снейп впервые за разговор посмотрел на меня.       - Нет, никогда. Это разные вещи. Я умею быть благодарным.       Профессор задумчиво кивнул и одной фразой поставил меня на место.       - Хорошо, договорились. Я приму это ваше…объяснение. И даже не буду выпытывать подробности. Но для вас я все равно профессор Снейп. Это понятно?       - Да, сэр.

***

      «Меня зовут Максвелл Амброуз Стюарт… Неплохо. Звучное, красивое имя.»       Мальчик сидел на кровати в больничной палате и повторял про себя все, что ему удалось узнать от Кристины.       «Мне двенадцать лет, я живу в Рутерглене, графство Южный Ланкашир, Великобритания, на улице Стоунлоу роад, 42 со своей кузиной, Кристиной Элизой Стюарт, являющейся также моим опекуном. Ей 23, и недавно она получила степень по дизайну интерьеров.       Мои родители, точнее мать и отчим, погибли в автокатастрофе. Я после этого случая почти два года лежал в коме.       Это странно… Будто не со мной это происходило… или все же со мной?»       Мальчик встал и медленно, держась за поручень кровати, подошел к окну. За ним был больничный парк, зеленели деревья, на ясном небе светило солнце - начало августа в этом году радовало ясной погодой.       «Я не чувствую себя ребенком. Интересно, что это за воспоминания мелькают иногда в моей голове? Мне кажется, что память о бомбежке, приюте и волшебной школе для магов ближе и роднее мне, чем рассказы Кристины».       Подросток тряхнул головой, чтобы избавиться от странной двойственности, проскальзывающей в его ощущениях. С одной стороны, кузину на каком-то глубинном уровне он воспринимал как родную, и это было странно, ведь он всю жизнь был одинок. Кажется… С другой, это тело будто бы было не родным, каким-то не таким… Нет, оно прекрасно слушалось, быстро шло на поправку, но он никак не мог избавиться от чувства, что в зеркале должно отражаться другое лицо. Хотя и это тело было вполне симпатичным. Он обещал вырасти в красивого человека. Только очень уж он был худой. На внутривенном питании особо не разгуляешься.       Серо-зеленые миндалевидной формы глаза с длинными пушистыми ресницами, прямой нос, красивый правильный овал лица, четко очерченные губы, нижняя чуть больше верхней, волосы цвета темного каштана, хрупкая болезненная фигура и очень высокий рост для двенадцати лет. Подросток внимательно рассматривал себя в оконном отражении, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Красивый… Но все не то, он чувствовал, что должен был быть другим, и почему-то ему казалось, что та, прошлая внешность, ему не нравилась. Без причины, просто так - внутреннее неприятие.       Его мысли были прерваны решительным стуком в дверь. Мальчик обернулся, с трудом удержав равновесие. В палату вошла медсестра, та самая, которая так раздражала его, следуя буквально повсюду. Мисс Смитсон, кажется, и … Ему захотелось протереть глаза. Он вовремя прикусил язык, удерживая восклицание. Чувство опасности просто взвыло, заставляя молчать и замереть на месте.       - Максвелл, к тебе посетитель, - рассеянно проговорила медсестра. Выглядела она странно, ее обычно цепкий взгляд как будто плавал, не в силах ни на чем сфокусироваться. Голос тоже звучал непривычно. Визгливые интонации вечной сплетницы заменил механический ровный речитатив.       Макс тоже говорил похоже, но это было из-за травмы мозга. Врачи обещали, что со временем это пройдет. Афазия Брока в легкой форме, вроде бы ему поставили такой диагноз.       - Здравствуйте, молодой человек, - поздоровался карлик. – Меня зовут профессор Филиус Флитвик, а вы, милочка, можете быть свободны.       И он махнул рукой, отсылая медсестру. Та, не высказывая ни малейшего неудовольствия, послушно закрыла за собой дверь.       - Здравствуйте, - старательно разыгрывая недоумение, проговорил мальчик. – Вы новый врач?       - О, как вы нетерпеливы, юноша, я сейчас все объясню. Дело в том, что вы – волшебник, - и карлик, улыбаясь, протянул Максвеллу письмо, запечатанное сургучом.       - Волшебник? – растерянно и практически бездумно повторил подросток.       Когда его пальцы коснулись плотного пергамента, распечатали конверт и взгляд упал на строчки, лавина воспоминаний накрыла его. Он уже держал точно такое же письмо, только много лет назад.       Приют миссис Коул… Профессор Дамблдор… Горящий иллюзорным пламенем шкаф… Хогвартс… Слизерин… Вальпургиевы рыцари…       Голова резко разболелась, и мальчик встряхнул ей, чтобы избавиться от всплывающих из глубин памяти образов.       - Да-да, не удивляйтесь, все так и есть. Магия существует.       В доказательство Флитвик достал палочку, взмахнул ей, и стены резко окрасились в синий с бронзой, затем в ярко-зеленый и снова вернулись к первоначальному цвету.       Максвелл схватился за виски и покачнулся – от этого мельтешения голова разнылась еще сильнее. Профессор заметил, что ему нехорошо, и забеспокоился:       - Юноша, что с вами? Присядьте, может быть, воды?       Флитвик наколдовал кубок с водой, используя трансфигурацию на его кружке, стоящей на тумбочке. Вызвал воду. «Агуаменти», автоматически отметил Максвелл.       - Спасибо, - сказал мальчик, выпив воды и немного отдышавшись.       - Вам лучше, молодой человек? – участливо спросил карлик.       - Смотря в чем… Голова уже не так болит, но я все еще не уверен, что вы не моя галлюцинация.       - О! И что заставляет вас так думать?       - У меня была черепно-мозговая травма, и я два года пролежал в коме. Я очнулся всего месяц назад. Мне прописали препараты для восстановления мозга, меня предупреждали о побочных эффектах.       - Вот как… Что же, посмотрим, что можно с этим сделать, - задумчиво проговорил профессор и уже громче добавил, - я вернусь сегодня позже, и мы поговорим с вашей опекуншей. Она не принимает никаких … препаратов? – он добродушно усмехнулся. - Ведь я не ошибаюсь, мисс Стюарт приходит в одно и то же время?       - Да. – Макс кивнул, не удивляясь такой осведомленности волшебника. - Тогда до встречи, профессор Флитвик. Извините, мне бы хотелось отдохнуть.       Тот только покивал и с негромким хлопком исчез.       Максвелл растянулся на кровати и уставился в потолок. В голове кружился ворох мыслей. Что происходит? Что - ложь, а что – правда? Может, он все еще лежит в коме? До сих пор? Нет, это не так, он же чувствует боль… Наверное, все же галлюцинации. Он уже учился у этого профессора, но как тогда… Этого не могло быть!       Решено. Вечером придет Кристи после работы, и они обо всем поговорят. И если карлик действительно всего лишь галлюцинация, то придется лечиться. Мальчик грустно вздохнул. А если – нет, то… Что?

***

      Кристина пришла как обычно без опозданий и защебетала, доставая из сумки и раскладывая на тумбочке фрукты. Макс задумчиво наблюдал за ней. Шебутная, веселая, порывистая и оптимистичная. Красивая и очень юная, рядом с ней он часто чувствовал себя умудренным жизнью старцем. Но ему нравилась как она сама, так и это ощущение. Он сможет заботиться о ней, а она о нем. Непривычно, но очень приятно. Макс позволил себе немного помечтать, но тут Кристина увидела открытый конверт и тут же взяла его в руки.       - Школа Чародейства и Волшебства?! Это не… Это что, шутка? – удивленно воскликнула Кристина.       - Ээ… Видишь ли, я не уверен… Я думал, это галлюцинация, но письмо… Ты его тоже видишь. Сегодня приходил карлик Филиус Флитвик, представился профессором этой школы. Показывал всякие фокусы своей палочкой. Сказал, что вернется вечером.       Высоко поднятые брови Кристины показывали всю степень ее недоверия.       - Может, тебя разыграли?       Раздался стук дверь, и, не дожидаясь разрешения, в палату зашел профессор собственной персоной.       - Добрый вечер! Мисс Стюарт, я полагаю? – быстро спросил он.       -Д-да, - заторможенно ответила Кристина, с изумлением рассматривая карлика. – А вы…? Профессор Флитвик? Слушайте, я не знаю, что вы там наговорили Максвеллу, но это совсем не смешно. Он больной ребенок, только встал на ноги, а вы себе позволяете… такое! Вот это! Это что?! – и она потрясла письмом, все еще зажатым в ее руке.       - Успокойтесь, мисс, - строго ответил профессор. – Я сейчас вам докажу. Смотрите.       Полугоблин снова достал палочку и наколдовал цветные воздушные шарики, еще пасс - и они превратились в стайку колибри, снова взмах - и все исчезло.       - Достаточно? – улыбаясь, уточнил профессор.       - Да, благодарю, - чопорно ответила Кристина, одновременно недовольная происходящим и завороженная увиденным. – И что нам теперь делать?       - Первого сентября вы должны быть на вокзале Кингс-Кросс в Лондоне, чтобы успеть на одиннадцатичасовой экспресс до Хогвартса…       - Никакого экспресса. Максвелл еще несколько месяцев должен проходить реабилитацию, – Кристина поджала губы в неудовольствии.       - Вы меня не дослушали, мисс, - Флитвик оскалился и предупреждающе дернул палочкой, но это понял только Макс. Кристина все так же возмущенно смотрела на карлика. - Если ваши финансовые возможности позволяют, то вы можете обратиться в крупнейшую больницу для магов – Святого Мунго – где вашего кузена вылечат быстро и качественно, гораздо быстрее, чем в маггл… в обычной больнице, - исправился профессор. – Я уже узнавал, вам нужно потратить около 500 галлеонов, курс галеона к фунту составляет один к пяти. Посчитаете сами? – и карлик ехидно улыбнулся.       - А если не можем? Тогда Максвелл не поедет ни в какую школу? – не обращая внимание на ехидство профессора, спросила Кристина.       - Что ж, печально. Тогда Максвелл все равно поедет в школу, его лечение оплатит совет Попечителей, на него повесят этот долг и после окончания школы он будет обязан отработать эти деньги. С процентами! – припечатал Флитвик.       - Я не уверена… Не знаю, с чего вы решили, что он волшебник. Он никогда не показывал ничего странного.       - Может, вы не обращали внимания? – спокойно спросил Флитвик, - или его родители не ставили вас в известность? В конце концов, они могли опасаться реакции даже ближайших родственников. Тем более, вы никогда ранее не жили вместе.       - Вы ошибаетесь, мы жили недалеко друг от друга и часто встречались. Все уикенды мы проводили вместе и даже каникулы. Я бы заметила.       - Книга не может ошибаться. Она всегда отражает волшебников, у которых пробудилась магия. Обратите внимание, как быстро он идет на поправку. В конце концов, авария или кома могли пробудить спящие в мальчике силы. Он единственный выжил в страшной катастрофе. Максвелл может принести много неприятностей, когда у него начнутся магические выбросы. Он будет опасен для окружающих. А в Хогвартсе мы учим юных волшебников контролировать силу, это лучшая школа Англии. Да, отвечая на ваш незаданный вопрос, юные маги могут получать домашнее образование, но только тогда, когда их родители тоже волшебники. Но тогда страдает качество обучения. Вы должны сами это понимать.       Кристина задумалась.       - Другого выхода нет?       - Сожалею, но нет. Магглорожденные в обязательном порядке должны пройти обучение в Хогвартсе.       - Хорошо, мы заплатим. Куда нам нужно подойти? Где эта больница?       Флитвик радостно взмахнул руками и сказал, что предоставит портал в Мунго, а потом объяснит, где купить принадлежности к школе. Решив еще несколько организационных моментов с Кристиной, профессор откланялся.       Макс, весь разговор просидевший, стараясь не привлекать внимания, взволнованно уточнил у Кристины:       - Мы правда можем себе это позволить?       - Да, не стоит беспокоиться, эти проблемы я решу, не думай о деньгах. Теперь я буду о тебе заботиться.       - Но мы точно можем столько потратить? Это большие деньги, - Макс расстроился.       - Макс, послушай меня, мы бы все равно потратили их на счета из больницы и на твою реабилитацию. Так мы сильно сэкономим время. Всего две недели, и ты будешь на ногах. Надеюсь, - она слабо улыбнулась. – Что тебя так беспокоит?       - Я не хочу, чтоб ты влезала в долги из-за меня.       - Так, я расскажу тебе, чтобы ты успокоился и до твоего совершеннолетия я ничего не хочу слышать от тебя о финансах. За это отвечаю я, ты всего лишь ребенок. Тебя не должны волновать эти вопросы.       Максвелл надулся и угрюмо кивнул.       - Во-первых, я работаю, пусть я получаю пока не слишком много, но я только недавно выпустилась, и дальше будет лучше. Во-вторых, твои родители оставили тебе наследство: дом, который я сдала в долгосрочную аренду, счет на оплату твоего обучения в Университете, потом текущий счет, с которого я могу оплачивать покупку необходимых для тебя вещей. Там немного, но все же. Далее, мои родители оставили мне деньги, они лежат под процентами в банке, на них я и жила, когда училась в колледже. Жить мы будем в доме моих родителей. Макс, мы не бедствуем, откуда в тебе этот страх? Тебе же почти никогда ни в чем не отказывали.       Макс только пожал плечами. Он был в растерянности. Только сейчас до него дошло, что у него отдельная палата. Наверняка, это было недешево. А одежда Кристины каждый раз новая и хорошего качества. Однако, он помнил приютскую нищету и необходимость жестко экономить каждую монетку почти всю учебу, отказывая себе во всем.       Кристина пожевала губы, так и не дождавшись ответа.       - Мне не хочется отпускать тебя в этот интернат. Так надолго, - она всплеснула руками и в волнении прошлась по палате. – Еще неизвестно как лечат этих магов! Порталы эти… Вдруг тебе станет хуже? А как мы будем с тобой связываться? Это невероятно… Да еще надо как-то договориться с больницей и социальными службами. Чтобы договориться с ними, и впрямь нужно быть волшебником.       - Запиши на листе свои вопросы и в следующий раз задашь их Флитвику, - посоветовал Максвелл, раздумывая над ее словами. Так странно, что о нем кто-то заботится и волнуется за него, но приятно. В груди разливалось тепло.       - Точно! Как сама не догадалась? – Кристина вынула из сумки ежедневник и ручку и что-то быстро застрочила.       - А насчет больницы… Кристи, я думаю, маги все же лучше лечат.       Больница Святого Мунго находилась в каком-то совершенно непотребном месте. Кристи долго фыркала с недовольным видом на витрину заброшенного магазина и обшарпанный манекен, а потом профессор Флитвик не выдержал и провел её внутрь. Макса очень позабавило выражение её лица, когда она увидела в приемной людей, икающих пузырями, машущих крыльями, а кое-где и вовсе с лишними конечностями.       Диагностические чары, спроецировавшие внутренности Макса в отдельный круг, окончательно убедили девушку в реальности происходящего. Макса не стали класть в больницу, а просто прописали двухнедельный курс зелий и выдали список упражнений, велев выполнять его по возможности.       Кристи долго не могла поверить, что это всё: «Никаких физиотерапевтов, серьезно?» В аптеке они с профессором Флитвиком купили всё необходимое. Профессор не соврал, они потратили около двух с половиной тысяч фунтов. Макса трясло от суммы, однако Кристи вполне спокойно расставалась с деньгами, очевидно, у них на самом деле были средства. Он поверил в то, что ему наконец-то повезло, и страх перед нищетой разжал свои пальцы.       За школьными принадлежностями они пошли только после прохождения лечебного курса – после похода в волшебную больницу Максу стало плохо. Кристи долго ругалась на идиотов-магов, которые не могут оформить ребенку больничный, но спаивала ему прописанные зелья по рецепту и заставляла делать упражнения. Через две недели подросток окреп, забыв о головных болях и слабости, и чувствовал себя вполне хорошо.       Флитвик помог уладить проблемы с больницей и социальными службами. И, как бы ни хотела Кристи оставить Макса у себя, ей пришлось идти вместе с ним и Флитвиком в магический квартал Глазго, обменивать фунты на галлеоны и делать покупки согласно списку. Макс сначала хотел отказаться от сопровождения - он чувствовал себя отлично, но Кристи уперлась: «Я верю, что ты можешь, но я не хочу беспокоиться за тебя. А вдруг тебя украдут на органы? Так хоть вместе умрем». Макс был сражен этим аргументом наповал.       Выбрала Макса волшебная палочка из вербы с сердцевиной из пера оккамия*. Обошлась она недешево, но то тепло, которое его затопило, когда он коснулся палочки, было в десятки раз дороже. Мальчик почувствовал себя свободным и сильным, взяв ее в руки. В воспоминаниях его магия ощущалась иначе, но то, что он чувствовал сейчас, нравилось ему в разы больше.       Взмахнув палочкой и увидев разноцветные искры, он окончательно поверил в то, что является магом. Значит, образы, которые периодически лезут в голову – воспоминания, а не бред. Получается, он не Максвелл Стюарт, а кто-то другой? Что происходит? Как все непросто…       Мальчик никак не ожидал, что Кристи подарит ему целую сову, ругаясь на отсутствие нормальной связи, и ворвётся на платформу, чтобы его проводить.       В поезде ему показалось, что на перроне промелькнуло знакомое лицо светловолосого парня лет пятнадцати. Но он исчез так быстро, что Максвелл не успел рассмотреть подростка как следует.       Хогвартс-Экспресс и платформа 9 и 3/4 вызвали ворох новых воспоминаний. Он помнил вокзал и сияющим, и полуразрушенным. Помнил беженцев в сороковых, и, видя сегодня светящиеся радостью лица детей, Макс чувствовал себя не в своей тарелке. Контраст воспоминаний и реальности бил по нервам.       Мальчик сидел в купе, смотрел на платформу и вспоминал. Эвакуацию, бомбежки, разрушенный Лондон, трупы и кровь, страх и боль. Решимость преодолеть смерть… А раз он здесь и едет в Хогвартс повторно, значит, у него все получилось – он добился своей цели.       Смущали только последние воспоминания, которые он никак не мог объяснить. И тот парень, мельком виденный на платформе, присутствовал в них.       Он четко помнил тоннель, путь и яркий свет в конце, мальчишку с добрыми и грустными глазами и долгую болезнь, которую сопровождали постоянная слабость и тепло. Вкус пирогов.       Дальше память его подводила, Максвелл никак не мог ухватить сливающиеся образы за хвост. Они были ярче реальности, насквозь пронизанные ощущением спокойствия, неги, словно зачарованный сон.       Может, это и правда был сон… Кто знает, что творится с мозгом во время комы? Врачи говорили, что этот процесс не изучен и почему некоторые так и умирают, а некоторые выходят из комы спустя годы, так и не известно.       Максвелл запер купе и просидел в раздумьях почти всю дорогу, не реагируя на стук в дверь. Также мимолетно прошло прибытие в Хогсмид, путешествие через озеро. Замок не произвел на него такое волшебное впечатление, как на остальных, потому что за пятьдесят лет он совсем не изменился.       Из глубокой задумчивости его вывел хриплый голос Распределяющей шляпы. Пела она преотвратно. Все так же, как и раньше. Профессор МакГонагалл, которую он помнил совсем молодой, развернула свиток и начала зачитывать список, вызывая детей.       И тут Макс увидел Дамблдора. Директор… Профессор трансфигурации стал директором. Макс почувствовал, как сердце проваливается куда-то вниз от неожиданно нахлынувшей мешанины чувств. Ему очень не хотелось привлекать внимание директора. Снова. Мальчик опустил взгляд.       Толпа у помоста постепенно редела, и вот уже назвали его имя.       - Стюарт, Максвелл!       Он спокойно сел на табурет и шляпа, оказавшись на его голове, громко воскликнула:       - Слизерин! – тихо проворчав напоследок: «Опять ты».       Сидящие за факультетским столом зааплодировали. Опять родной факультет, как же это прекрасно. Мальчик улыбнулся и пошел к середине стола, чтобы занять место, где кучковались первокурсники.       Его взгляд скользил по лицам, отмечая в детях знакомые черты. Малфой, Нотт, а вон там притулились Кребб и Гойл. А это Забини?       Следующее лицо заставило его споткнуться. Максвелл чуть не растянулся в проходе, вызвав волну смешков окружающих, но сумел удержать равновесие.       Светлые кудряшки, грустный, но добрый взгляд прозрачных зеленых глаз. Это он! Макс запомнил его совсем мальчишкой. Это он тащил его из колодца. Он подарил ему гребень и расчесывал волосы, он «издевался» над ним в бане и вылавливал из бесконечных коридоров и комнат волшебного дома.       Их взгляды встретились, и губы Макса против воли шевельнулись, складываясь в знакомое имя:       - Вадим?..       Взгляд парня стал пристальней. На какую-то секунду на его лице проступило удивление и сразу скрылось под маской невозмутимости. Он едва кивнул Максу и тут же чуть заметно покачал головой, показывая взглядом в сторону первокурсников. Максвелл понял, что тот, во-первых, его узнал, а во-вторых, явно разбирается в ситуации лучше него.       Мальчик снова впал в задумчивость.       Эффектное появление Грюма и объявление о перестановке в преподавательском составе не произвели на него никакого впечатления. А вот объявление о Троемудром турнире заинтересовало. Такого на его памяти в Хогвартсе не случалось.       Макс проследил за прихрамывающим отставником, потом скользнул взглядом по учителям и зацепился за Северуса. Снейп… Безответно влюбленный мальчишка, гениальный зельевар, он так молил пощадить Лили… Он помнил это смутно, как будто происходило вообще не с ним.       От обоих – Грюма и Снейпа - было странное ощущения сродства. Будто связующая нить.       Макс решил, что об этом можно подумать и позже. Сейчас его мысли занимал Вадим. Еле вытерпев до конца пира, он дождался пока их отведут в гостиную факультета, скажут напутственную речь и распределят по комнатам. В этом году мальчишек-первокурсников на Слизерине оказалось всего пятеро, поэтому расселили их по двое и по трое. Максу посчастливилось оказаться в паре с Причардом Грэмом.       Только Стюарт и Грэм договорились насчет кроватей и правил сосуществования, как в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, посетитель распахнул дверь. На пороге стоял Вадим.       - Причард, верно? И Стюарт? – спросил парень, внимательно разглядывая первокурсников. Хоть Максвелл и был старше по возрасту, но выглядел он едва ли не ровесником одинадцатилеткам. Спасал только высокий рост, но худощавость портила все впечатление, делая фигуру мальчика нескладной.       Мальчишки кивнули, подтверждая правильность идентификации.       - Ага, а я Вадим Волхов, если возникнут вопросы, можете обращаться. Стюарт, на пару слов.       Максвелл, не раздумывая, вышел за ним в коридор, ведущий к гостиной.       - Завтра после уроков встретимся на восьмом этаже у картины с троллем в балетной пачке. И все проясним. - Макс снова молча выжидал, что скажет странный русский дальше. – Спокойной ночи.       И четверокурсник, не дожидаясь ответа, развернулся, собираясь уйти.       - Подожди, та деревня, - окликнул Макс Волхова. – Она же мне не приснилась?       - Нет, тебе не приснилось. Все, что ты помнишь, было на самом деле.       Окинув его странным взглядом, Волхов ушел.