reflections

здесь что-то не так, я не вижу проблемы, но чувствую будто; сидя в космосе с радиосвязью в железной сомнительной будке, начинаешь оттачивать дзен, как долбаный будда, и тогда обостряются чувства, и вой интуиции не заглушишь, мне было бы лучше, не будь этой чуйки, что космос — большая ловушка, но пока ещё рано бояться, ещё ничего не известно, мне осталось лишь ждать в своём кресле, не двигаясь с места. и тогда чей-то голос с далёкой планеты, с картинки на тусклом экране, говорит мне: майор, отзовись-ка, ну где ты, надеюсь, что ты не ранен, у нас небольшие проблемы, майор, и решенья им вроде бы нет, но мы надеемся, ты будешь смелым по старым дурацким заветам, а мы напоследок расскажем о лучшем стране там, жене там, майор, ты нас слушаешь? хрен вам, а не ответы. и всё выключается — чувства мои, эмоции. и я остаюсь один на один со смертью. она не со мной, она где-то за стенкой, в космосе, но скоро она до меня доберётся, как до поросёнка на вертеле, и всю мою жизнь искромсает, изрежет на части. скажите жене моей, хочется крикнуть в рацию, что я не хотел оставаться и умирать здесь, и можно ее к телефону, ну чтобы там, знаете, попрощаться, у нас всё же жизнь была целая, домик, дети... а впрочем, я думаю, этого опыта лучше бы не иметь ей. а будь мы на связи, без лишних ушей и поближе, на твёрдой земле, чтобы рядом, а не в километрах лишних — ты знаешь, I love you, my darling, I'm under your spell, и я бы тебе об этом сказал или даже спел, глядя прямо в глаза, но я на орбите чужой, и отсюда Земля только крошечный шарик, размером с горошину, честно, не больше, мне так одиноко в пространство без звука кричать твоё имя, но внутри головы моей лишь пустота, будто я её выменял на отсутствие страха, и паники, и истерики, об истерике точно расскажут потом по телику, а я не хочу в одиночку нести это чёрное знамя. умирать очень страшно, но пусть об этом никто не знает. я тут поболтаю с тобой, раз уж ты всё равно не слышишь. а знаешь, когда я садился в ракету, я думал о нас лишь, о том, как ты классно смеёшься, и свечи погасли, и лето в разгаре, и звезды с земли видно чисто и ясно, я старый солдат, и словам любви меня никогда не учили, но и не сказали, что я обречён в невесомости чиллить, сейчас я придумаю тысячи слов, чтоб сказать тебе правду о том, как я рад был, что ты моя лучшая в жизни награда, я ради улыбки твоей смог бы вылезти даже из ада, но вот же засада — ад ближе, чем эта дурацкая бочка, и я в ней, как вкладыш. но время пришло, и теперь, как мне кажется, поздно жалеть о несказанном перед лицом настоящей угрозы, мне трудно дышать, и снаружи как будто бы звёзды становятся ярче, чем месяц безоблачной ночью. я бы очень хотел, чтоб история наша закончилась многоточием, но ты всё узнаешь, как только мой пульс превратится в линию. я не хотел, чтобы так получилось. прости меня.