reflections

с п б / т м б I. эта ночь не закончится. звезды горят в груди. этих звёзд здесь не видели тысячу лет подряд. он просил тебя больше не пробовать уходить, он шептал, что порвать эту нить можно, лишь даря. о тебе он знал всё: что не сможешь обречь других, примешь бой на себя, распахнув для удара грудь. он писал тебе сказки на стенах и мостовых, он тебе обещал все богатства свои к утру: он просил стать ещё одним камнем на мостовой или медной горгульей на крыше, давно пустой. на рассвете он сшил себе сердце из твоего. на рассвете он вплёл тебя в сонную сеть мостов. *** II. здесь закончились многие. время смотреть в глаза: этот Мир не желает увидеть чужих дорог. ты сошёл со своей, может, тысячу лет назад, и в ладонях тебя держит крошечный городок: есть лишь тело твоё, что легло над рекой, как щит, и соцветие улиц, сомкнувших вокруг кольцо. этот Мир, этот город смеётся тебе: ищи. ты уверен теперь, что увидел его лицо. *** III. вот теперь ты лежишь, отражавшийся в зеркалах, смотришь вниз, на хрустальные воды чужой реки. ничего больше не беспокоит — ни сон, ни страх, ни дороги, горящие пламенем колдовским, не забрали бы сердце — и, можно считать, свезло. ты, закованный в медь, лёг бы в тёмный песок, на дно. здесь теперь про тебя не звучит ни одно из слов — только, веря тебе, кто-то робко целует ночь. предрассветный туман будет прятаться в синеве, рассыпаясь на капли, приравненные к слезам. вот теперь-то ты помнишь все знаки: и тень, и свет, и узлы из дорог, вечно тянущие назад, и замки, и как чайки кричали: пора! пора! и лицо не своё в глубине, в ледяной воде… этот Мир — ты запомнил, наверное, в этот раз — собирает себя из осколков чужих сердец. *** IV. это лето не радует — холодно и дожди, солнце изредка можно увидеть в просветах туч. встань на мост, как ты делал, когда ещё был один, брось монетку — не в воду, как водится, в пустоту., но везде, где ты хочешь остаться, как лёд вода, и мосты только тени — ни тронуть, ни показать., а ещё ты мертвец — к сожалению, навсегда. твой мотор встал без малого тысячу лет назад. вот такая судьба: умереть, не найдя покой, после смерти вернуться обратно в свой старый Мир — где ты будешь ходить так бесцельно и далеко, как когда-то с ней за руку бегали, став детьми. ты давно уже вырос и даже успел уйти, но дорога свилась над рекой, как змея, в лассо. такова твоя роль: стать хранителем всех мостов, что встречались тебе на нелёгком твоём пути. *** V. эта ночь не закончится. ночь сплетена из двух: той, что помнишь, и той, где не стало твоих небес — плюс чуть-чуть волшебства. ты не помнишь, просил ли вслух, но сегодняшней ночью ты принадлежишь себе. на чужих перекрёстках тебя не задержит тьма, потому что сквозь тьму ты летишь теперь, словно тень. ни один из мостов не сумел бы свести с ума — почему же ты слышишь один из них в темноте? *** VI. вот теперь твоё зеркало — гладь, серебро реки, вот теперь твои руки — металл, что прочнее всех. ты не помнишь, хотел ли когда-нибудь стать таким, но теперь отказаться не выйдет уже совсем: вот теперь эта форма не плен тебе — жертва, дар, если сердца не стало, не ранит никто его… что ещё попросить? ты запомнишься навсегда, только жжется в груди, где когда-то горел огонь. Мир не слышит молитв, он не хочет вернуть твоё. Мир смеётся, вуалью на день опускает ночь. с болью бабочки, силой надетой на остриё, ты зовёшь пустоту, громко просишь её помочь — и тогда пустота обретает лицо и шаг, и тогда пустота говорит за тебя: отдай. убедительней некуда — город даёт дышать, разжимает оковы колючего, злого льда. протяни ему руку, коснись его мостовых. он теперь безопасен, когда у тебя есть друг. тёмно-серое небо светлеет до синевы, тот, кто спас тебя, рядом и не размыкает рук. просыпается солнце, что дальше — поди пойми, но сегодня тебе повезло больше всех других. сквозь рассветный туман молодой и лукавый Мир отдаёт тебе сердце — храни его, береги. *** VII. ты зарёкся спасать., но ты снова спасаешь, да. как иначе, когда ты единственный, кто бы смог? вот теперь этот парень спасён от оков и льда, вот теперь он, наверное, сможет уйти домой… ты останешься здесь — неизменный и вечный страж. ты привык, но сейчас почему-то сжирает грусть. он читает тебя, как любую из книг — на раз, и от этого лёд вместо сердца сжимает грудь. этот Мир отдаёт ему руль его корабля, дождь из огненных капель, как смерть для любых из льдов… и тогда он творит просто глупость, на первый взгляд — половину огня проливает в твою ладонь. *** VIII. первый раз за столетия дремлешь и видишь сны. снится что-то волшебное: город, река, мосты, и как будто однажды, под самый конец весны, город взял твоё сердце, и ты без него застыл. он оставил тебя одного, одного совсем, он собрал себе армию, выплел себе лицо — но ошибся, и ты смог разрушить стальную сеть, вынуть друга из улиц, сомкнувших вокруг кольцо. и однажды твой друг — или тот, кто им мог бы стать — поделился с тобой своим сердцем, большим как свет. это всё ерунда, это будто читать с листа: эти сны тебе снятся, наверное, целый век. но теперь словно тень ожила в глубине зеркал, и сквозь сон горячо, будто что-то в груди горит… ты проснёшься с рассветом — и сразу услышишь, как это глупое сердце звенит и стучит внутри.